Возрождение

(Свободные мысли по прочтении романа В. Санги «Женитьба Кевонгов»)

   I

   Когда речь идет о крушении или гибели семьи, рода, династии, я невольно вспоминаю Джона Голсуорси с его "Сагой о Форсайтах" и Томаса Манна с "Будденброками". Читая страницы этих книг, наблюдаешь за медленной агонией некогда цельной империи, имя которой - семья, род..
   Крушение в любой области у каждого человека вызывает нечто ужасное и холодное. Это такое состояние, где не видно и просто не может быть будущего. А будущее всегда должно быть, потому что без него нет смысла жизни. Об этом я размышлял в первую очередь, читая "Женитьбу Кевонгов" В. Санги.
Перед нами обычный нивхский род, его судьба на рубеже XIX-XX века: старейшина рода кевонгов - Касказик - рыбак и охотник, два его сына - Наукан и Ыкилак, жена Талгук, молчаливая и послушная воле мужа, как это было принято в те времена.
В романе две главные сюжетные линии - гибель рода Кевонгов и поиск невесты.   Касказик - носитель традиционных устоев прежней жизни. Его сыновья тоже следуют ему, хотя младший, Ыкилак, уже ощущает новые исторические перемены, но он не в силах осознать их.
   Чувствует это и Касказик. "Земля будет жить. И травы будут жить. И звезды, и зверье будут жить. А рода Кевонгов не будет!" - горестно восклицает он. Касказик пытается "сопротивляться" этому, он понимает, что жизнь не стоит на месте, что-то меняется с течением времени. И он "перешагивает" через обычаи, сжалившись над женой, предлагая ей, рожавшей зимой в шалаше (по обычаю) - перейти в теплое помещение - то-раф - что строго запрещалось традицией.
   Таким образом, Касказик победил родовые предрассудки. Он осознал, что Талгук погибнет от холода в шалаше. Мне кажется, здесь свою особую роль сыграло Время: живи Касказик еще лет пятьдесят назад, в середине XIX века, он бы не допустил, чтобы были попраны законы предков.
   Но, чтобы сохранить род, необходимо увеличивать число людей, сыновей в первую очередь. Для этого необходимо женить сыновей. У младшего сына Ыкилака есть нареченная невеста - Ланьгук - девушка из рода Авонгов.
   Честностью и благородством Касказик выделяется среди других персонажей романа. Он регулярно повторяет "священные" изречения, каждое из которых является основной мыслью произведения. Например: "Пока жив хоть один человек, род его живет!"
   "Мудр и благороден старейшина Кевонгов, но не может он понять, что в непримиримую борьбу вступают благородство и низость, честь и подлость, доброта и корысть, наивность и безжалостный расчет, - говорит А.К.Михайлов в "Ускорении", -    ... Касказик с сыновьями будет честно копить меха на выкуп невесты для сына, долгие месяцы пропадая в суровой тайге. Аянов, эксплуатируя чувство благодарности нивхов, где лестью, где спаиванием, где "добротой", соберет куда больший капитал".
   Гибельна встреча с капиталистической цивилизацией для семьи Касказика... Старейшина рода присутствует на ритуальном испытании Ыкилака, который обязан победить своего соперника в поединке (битва на палках) и только после этого Ланьгук станет его женой.
   К удивлению и ужасу Касказика, сын проигрывает. В столкновении чести с подлостью побеждает второе. Таков расклад жизни - Кривда против Правды, а не наоборот.
   "Да, Касказик ждал чего угодно, но не такого поворота. Не ожидал старейший Кевонг, что проиграет так крупно..."
   "Что же произошло, люди? Что случилось в этом мире? Что случилось, люди?" - горестно вопрошает Касказик в финальной сцене романа.
  Что же произошло? Ритуальная игра превратилась в битву, битва - в убийство. Ыкилак погибает, потому что ему дали треснутую палку, в результате чего его противник одержал легкую победу.
   "Читатель знает, что произошло. Поруганы, попраны древние и, казалось, вечные законы предков. На смену им приходят купля-продажа, водка, хищничество. Обман и грабеж - все то, что грозит гибелью малочисленному народу. Казалось бы, эпизод - неудавшаяся женитьба. Но это не частный случай, а общая беда: древний патриархально-родовой уклад нивхов не может противостоять вторжению пороков, которое несет собой капитализм" - пишет А.К.Михайлов. Но надо учесть и то обстоятельство, что противник Ыкилака - Ньолгун - из рода Нгаксво, "потомок тех могущественных людей, в кровавой битве с которыми много лет назад Кевонги выиграли право продлить жизнь своего древнего рода..."
   Горестное воззвание Касказика напомнило мне другое, не менее горестное отчаяние мастера Антона из пьесы Фридриха Геббеля "Мария Магдалина": "Этого мира мне уже не понять!"
   Схожие слова, а судьбы разные! Кажется, две эпохи взрываются, соприкоснувшись друг с другом...

   II

   Как уже отмечалось выше, мне не случайно вспомнился роман Томаса Манна "Будденброки". Читая "Женитьбу Кевонгов" Владимира Санги, я убедился, что герои немецкого писателя схожи с героями нивха. Скорее всего, здесь прослеживается одна схожая тематика произведений - тематика Гибели, в одном случае - семьи, а в другом - рода.
   Да простят меня за столь вольное сравнение, но так получилось, что оба произведения прорабатывались мной друг за другом, в результате чего и возникла столь неожиданная мысль о сходстве героев.
   Старейшина рода Кевонгов Касказик напомнил мне "древнего" представителя семьи Будденброков - Иоганна, создавшего некогда "имперскую" фирму "Иоганн Будденброк". Этот старый человек жил прошлым и не понимал новых перемен в жизни семьи и немецкого общества.
   Его внуки - Томас и Христиан Будденброки - схожи с детьми Касказика - Наукуном и Ыкилаком. Старший - своей непосредственностью и независимым характером. Младший - неумением найти свое место в жизни (Христиан Будденброк окончит свои дни в психиатрической клинике).
   Антония Будденброк видится в роли Ланьгук. И как бедная девушка, бегущая по дороге в романе Санги, юная Тоня пыталась убежать от своей судьбы. И ее против воли выдали замуж за мелочного, продажного человека, который задолжал, буквально, всему свету.
   Как и Кевонги, Будденброки не в силах противостоять новой волне капиталистического мира (действие романа происходит в 30-70- гг. XIX века), как и в "Женитьбе Кевонгов", в романе "Будденброки" есть мелочные, завистливые, а подчас и преступные люди. Это и Грюнлих, первый муж Тони, и г-н Кессельмейер, не имеющий понятия о сострадании и чести, г-н Перманедер, думающий только о себе и о пиве, и многие другие.
   Семья Будденброков "погибает" после смерти маленького Ганно: в живых остается старшее поколение, у которого уже нет будущего. То же самое происходит и с Кевонгами...

   III

   Чочуна - один из самых "ужасных" антигероев повести Владимира Санги. Честно говоря, я ему симпатизирую. Это человек своего времени, который умеет, и, главное, знает, что ему необходимо и как добиться желаемого. Возможно, читатели назовут его приспособленцем.
   Это не совсем так. Просто он раньше других понял, как поступать и действовать. Да и не он один в романе. Тот же Аянов, отец Чочуны, или Эмрайн.
   Чочуна по-якутски "дикарь". С детства прослыл крутым нравом. Когда я читал эпизод ограбления мясника, у меня невольно сжалось сердце. Вспомнились многочисленные высказывания пожилых людей о цинизме молодежи. По-моему, эти слова можно отнести в извечной проблеме отцов и детей. И в то же время были свои циники! Чочуна, например.
   Убить возницу, разграбить воз для него то же, что выкурить сигару. А когда убили Нила - напарника Чочуны, он не испытывал жалости. "Наоборот, радость переполняла его, вырвавшись наружу".
   Именно Чочуна, пройдя долгий путь и набираясь опыта наживы, обмана, приспособления к новой жизни, фактически приблизил час гибели Кевонгов. Это он способствовал победе Ньолгуна на ритуальном игрище. Это было не сложно. Он уже научился "убирать" людей и физически, и морально, а его мысли по поводу Тимоши приводят в трепет.
   "Ньолгун верил в Чочуну, как в бога. Еще не было случая, чтобы якут не сдержал слова. И сейчас Ньолгун счел неловким расспрашивать, как удастся им заполучить Ланьгук. Но раз Чочуна сказал... Хотя у нивхов и не нарушают священный обряд…"
   Но раз Чочуна сказал... Он не считается с поверьями, с духами. Он сам по себе, человек, живущий ради выгоды и наживы. Однако не станем его осуждать. Не проще ли все свалить на время? В тот момент установились такие правила жизни: кто кого. Да и сейчас происходит то же самое...

   ***

   Еще раз, размышляя о прочитанном произведении, я вдруг поймал себя на мысли, что все складывается слишком печально: гибнет род Кевонгов, не осталось будущего, кроме воспоминаний у Будденброков, только жизнь Чочуны дальше складывается удачно.
   Неужели всем малочисленным народностям Севера суждено повторить судьбу Кевонгов? И такие глобальные "волны" как капитализм, индустрия, революция, перестройка - размывают понятийный мир честных и трудолюбивых людей?
   "Возрождение" подарил мне Юван Шесталов. Вот они - главные слова из произведения "Сначала была сказка":

                - Я человек! -
                Запел северянин,
                Запел во весь голос.
                -Я - не самоед! Я ненец!
                Ненец - человек!
                Я не дикарь - я ханты.
                Ханты - человек.
                Я манси, чукча, эскимос!
                Я саами, ительмен, эвенк!
                Я нивх, эвен, юкагир!
               
   Род Кевонгов можно уничтожить, можно погубить человека путем корысти, обмана. Но сильный дух человеческий победить нельзя! И пока мы помним об этом, в нас живет свободная и крепкая мысль о Возрождении.