Ещё одна попытка

Ад.

Сталин сидит на огромном чугунном троне и держит Путина на коленях, как дед внука.

Вокруг ревёт море огня, но они, кажется, не обращают на него внимания.

— Ну что, Владимир Владимирович, прибыл?

— Как видите.

— Вижу. Я всегда узнаю своих учеников.

— Я не ваш ученик.

— Разумеется. Все мои ученики сначала говорят именно так.

— Времена были другими.

— Правда? И что изменилось?

— Интернет.

— И всё?

— Ракеты стали лучше.

— У меня тоже были ракеты.

— Появились санкции.

— А лагеря?

— Не такие.

— Значит, всё-таки были.

Путин неловко пошевелился на его коленях.

— Вы не понимаете. Мы строили суверенную демократию.

— А я, выходит, строил несуверенную?

— Народ меня поддерживал.

— И меня поддерживал.

— Меня избирали.

— А меня зачем? Меня и так знали.

Сталин усмехнулся и поправил свой нимб.

— Скажи честно. Учебники переписывал?

— Переписывал.

— Историю подправлял?

— Подправлял.

— Врагов народа находил?

— Находил.

— Вождём стал?

— Стал.

— Портреты в кабинетах висели?

— Висели.

— Так чего же ты споришь?

Путин нахмурился.

— Но у меня были яхты олигархов.

— Это недоработка.

— И дворцы.

— Серьёзная недоработка.

— И миллиардеры.

Сталин покачал головой.

— Распустился аппарат.

— Зато я вернул величие.

— Какое именно?

— Имперское.

— А что потерял?

Путин замолчал.

— Вот видишь, — сказал Сталин. — Самое трудное в политике не захватить территорию. Самое трудное — не потерять страну.

Несколько секунд они молчали.

Потом Путин осторожно спросил:

— А как тут вообще всё устроено?

— В аду?

— Да.

— Очень просто. Каждый день смотришь новости о том, что стало с результатами твоей работы.

— И всё?

— Нет. Иногда сюда прибывают новые обитатели и рассказывают, что всё делали ради блага народа.

— И что вы им говорите?

Сталин широко улыбнулся.

— Ничего. Здесь уже никто никого не агитирует. Здесь все наконец знают итоговый отчёт.

Он похлопал Путина по плечу и добавил:

— Не переживай. История любит повторяться.

— Как трагедия?

— Нет, — ответил Сталин. — Сначала как трагедия. Потом как фарс. А потом как телевизионное шоу.

Ад. Центральная площадь.

Сталин и Путин.

Вокруг беснуется толпа журналистов.

Тысячи вспышек.

— Господин Сталин, сюда! Посмотрите сюда!

— Владимир Владимирович, улыбнитесь!

— Правда ли, что вы встретились впервые после прибытия?

— Обнимитесь для исторического кадра!

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Фотоаппараты трещат так, будто началась артиллерийская подготовка.

Путин пытается сохранять серьёзный вид.

— Иосиф Виссарионович, вы бы сказали им отойти.

— Зачем?

— Они мешают.

— Владимир, это не они мешают. Это называется культ личности. Наслаждайся.

Журналисты буквально лезут друг другу через головы.

— Господин Сталин, как вы оцениваете работу своего преемника?

— Твёрдая четвёрка.

Толпа удивлённо гудит.

— Почему не пятёрка?

— Потому что страну до конца развалить не успел.

Путин кашляет.

— Вообще-то...

— Молчи, сынок. Старшие разговаривают.

Снова вспышки.

— Владимир Владимирович, что вы почувствовали во время встречи?

— Ну... определённую историческую связь...

— Перевожу, — перебивает Сталин. — Он нервничает.

Толпа смеётся.

Один журналист проталкивается вперёд.

— Господин Сталин, правда ли, что вы гордитесь своим учеником?

Сталин смотрит на Путина, потом на журналиста.

— Гордость — смертный грех. Именно поэтому мы оба здесь.

На мгновение воцаряется тишина.

Потом площадь взрывается смехом.

Через некоторое время журналистов наконец оттесняет пресс-служба Ада.

Свет в гигантском зале медленно гаснет.

На сцене вспыхивает надпись:

«Международный форум диктаторов. Пленарное заседание».

В огромном зале сидят те, кто когда-то считал себя творцами истории.

Гитлер нервно поправляет усы.

Муссолини репетирует перед зеркалом свой героический профиль.

Мао внимательно листает записи.

Пол Пот изучает программу мероприятия.

Франко требует отдельный микрофон.

Ким Ир Сен требует отдельную трибуну.

Чаушеску требует отдельные аплодисменты.

Сталин и Путин сидят рядом в третьем ряду.

— Странно, — тихо говорит Путин. — При жизни все хотели быть первыми.

— А здесь все одинаковые, — отвечает Сталин.

Адский диктор объявляет:

— Уважаемые участники! Начинаем пленарное заседание «Как вы вошли в историю и почему потом для вас наступает задница».

— Основной докладчик — Адольф Гитлер.

— Оппоненты докладчика — все остальные.

По залу прокатывается одобрительный гул.

Гитлер недовольно морщится.

— Опять...

Форум продолжается долго.

Каждый пытается объяснить, что именно он был прав.

Каждый доказывает, что обстоятельства были сложными.

Каждый убеждает, что действовал ради будущего.

И никто не говорит о цене.

Под конец форума зал постепенно опустел.

Все речи были произнесены. Все аплодисменты отзвучали. Историки закончили свои споры, а палачи — свои оправдания. Даже журналисты устали записывать объяснения тех, кто всю жизнь объяснял собственные преступления исторической необходимостью.

В зале остались только главные участники форума: Сталин, Гитлер, Муссолини, Мао, Пол Пот, Чаушеску, Ким Ир Сен и другие, которые когда-то считали себя хозяевами человеческих судеб.

Внезапно в зале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как оседает пыль на пустые кресла.

Тогда на сцене появился Бог.

Без грома. Без молний. Без ангельских труб.

Он долго смотрел на присутствующих, словно пытался отыскать в них хоть что-то человеческое.

Наконец тяжело вздохнул.

— Ну что ж, диктаторы как диктаторы. А человеческое давно покинуло их.

В зале никто не засмеялся. Никто не возразил. Никто не попросил слова.

Бог медленно обвёл взглядом зал.

— Есть только одна проблема. Из человеческой памяти вас уже не стереть.

Диктаторы переглянулись.

Некоторые даже улыбнулись, восприняв эти слова как свою последнюю победу.

Но Бог лишь покачал головой.

— Поэтому придётся начать сначала.

Он щёлкнул пальцами.

В то же мгновение трон Сталина рассыпался в пепел. За ним исчезли флаги, мундиры, ордена, трибуны, микрофоны, лозунги, армии, тюрьмы, мавзолеи, портреты, памятники и сама история. Начал рассыпаться и сам зал.

Потом настала очередь его обитателей.

Один за другим бывшие властители мира превращались в лёгкий серый прах.

Без криков.

Без речей.

Без права на последнее слово.

Через несколько секунд не осталось ничего, кроме бескрайнего облака пепла, медленно плывущего в пустоте.

Бог посмотрел на него и тихо сказал:

— В конце концов, первый человек тоже был создан из праха.

Он протянул ладонь.

Пепел зашевелился.

Начал кружиться, смешиваться и постепенно собираться в новый силуэт.

Без погон.

Без корон.

Без титулов.

Просто человек.

И где-то далеко, за пределами времени, началась ещё одна попытка.