Повесть Ну как так? Часть вторая Глава 15

И правда. До этого бодро шагавший Жора внезапно стал двигаться словно сомнамбула. Движения заторможенные, глазки полуприкрытые. Неживые. Ну ничего, сейчас мы это дело поправим. Я с оптимизмом приступил к подпитке жоржмобиля.
- Терзают меня смутные сомнения, - проговорил Фёдор задумчиво-мрачным голосом, влезая в процесс дозаправки в воздухе, - что мы так долго не сможем. Твой организм, Лёха, ещё может подольше протянет. А вот, сдаётся мне, что у Жоры это последняя подзарядка, резервы его на исходе.
- Командир, а чего ты предлагаешь? - встревожился Сергей.
- Да хрен бы его знал, - лаконично ответил тот. А затем рационально добавил, - Его бы по-хорошему после подкормки в анабиоз погрузить. Лёха сможет. Мы бы тогда дальше пошли. А как только к нашим попадём, так к нему помощь отправим.
Я задал уточняющий вопрос:
- Ну и как долго Жора сможет оставаться в спячке?
- Не больше месяца, - прозвучал ответ. И это был по сути приговор, это понимали все, включая  и самого Жорика, уже успевшего войти в норму.
- Так, короче, слушайте. Я принял боевое решение, мы идём вместе до конца. Если Жорка не сможет идти, то я потащу его. Ну а уж когда и я не смогу, ну, значит, судьба такая. Ну, не повезло.  С кем не бывает.
И я запел, воодушевляя себя и других бойцов: «Вставай страна огромная....»  Ну и дальше по тексту. Вот что значит, правильная песня. От неё веяло такой силой, что заряда с лихвой хватило километров на двадцать. Её может быть хватило бы  и на большее расстояние, но наш путь преградила стена. И стена эта была явно искусственного происхождения. Она была словно  натёртой пастой ГОИ и куском валенка. Блестела и сияла. Вот только отражения в ней, как ожидалось, никакого не было.
- И чё? - озадаченно произнёс я.
- И всё, - в тон мне ответил Жорж.
- Чего молчим? Поинтересовался у более сведущих старших товарищей.
- Думать надо, - дали мне очень информативный ответ эти, мать их, товарищи.
Пока мы высокоинтеллектуально беседовали, один юный натуралист стал мацать своими шаловливыми ластами это недозеркало. И прежде, чем мы успели его окоротить, таки умудрился отворить потаённую дверь.
- Сука, медвежатник недоделанный, - это я мысленно про себя, вернее про Жорика.
- Стоять! - крикнули мы в три голоса.
Но куда там. Этот милый непоседа уже скрылся в открытом проёме.
Блин, он что, бессмертный? Это был риторический вопрос. Безумие и отвага - это наше всё. Ну а чем я хуже? Безрассудно отдавшись порыву, я шагнул вслед за своим товарищем, несмотря на предостережения Фёдора Егоровича:
- Лёха, остановись, я Сергея с Жорой не ощущаю.
Это были его слова, когда я уже перешагнул порог.
- Здрасьте, - поздоровался я, когда оказался в деревенской русской избе, и одновременно перекрестился на икону Богородицы, висевшую в красном углу. Всё было, как положено. Под иконой горела лампадка. Огонёк в лампадке мерно вздрагивал, едва колыхаясь, подсвечивал лики святых и бревенчатые стены.
 - Проходите, гости дорогие, - сказали в один голос благообразная бабулечка в исконно русском костюме и не менее благообразный старичок в красной косой рубахе.
Мы с Жоржем превратились в этакую инсталляцию под названием «Ну ни хрена себе!» или «Вот это поворот!». Неужто это какой-то сон? Возможно, я сплю? Желая это проверить, я ущипнул Жору за зад. А нет, не сплю, вон он как взвизгнув, подпрыгнул.
- Леха, чего это? - ошарашенно поинтересовался он.
Мы синхронно потрясли головами и потёрли глаза. Нет. Наваждение не улетучилось. Какой-то диссонанс. Мы привыкли, что встречая преграду на своём пути из необычного материала и преодолевая её, попадали в инопланетный, футуристический антураж. И, соответственно, и хозяева такие же. Или вовсе отсутствуют. Здесь же некий разрыв шаблона.
Жорик, не поворачивая головы, произнёс:
- Это же моя изба. И дед с бабкой мои. Только вот они померли пятнадцать лет назад.