Жизнь моя?

Какое милое фото. Что за мальчик, простите, что за младенец изображён на нём. Расплакался, его держит старший брат. Что-то ему не дали. Малышу не более полугода, на чёрно-белом изображении фотографии в палисаднике весна или начало лета.

А вот он, ещё одно фото, сделанное, наверное, вслед за тем, где он плакал. Ребёнок, сидя на какой-то подстилке, в том же палисаде, тянется за одуванчиком с блаженной улыбкой на лице. В тёплых гамашах и забавной круглой  шапке, завязанной под подбородком, с бубенчиками.

Кто он, этот шестимесячный человечек? Господи, да это же я. Я? Да, я. Этот малыш, который плачет и смеётся на фотографии, умильно наблюдает за природой и цветочками вокруг, видя всё это чуть ли не впервые в жизни, удивляясь и познавая мир в этот момент. Он счастлив и осознанно любопытен.

Но, если это я, то почему этого не помню? Ведь это происходило с моим сознанием и где-то в нём же затаилось в самой глубине.

А вот этот малыш на фотографии. Стоит сердитый на табуретке. В байковом костюмчике с замочком и воротничком. И это я? Почему рассердился и надул губы? Не хотел фотографироваться? На обратной стороне фотки написано, что мне там полтора года. И этого мальчишку я узнаю лишь потому, что знаю, что это я. И тоже не помню себя таким. Но ведь это тоже происходило со мной. А может, всё же не со мной? Хотя в моей жизни. Я и сейчас, когда рассержусь или недоволен чем-то, чтобы показать свой каприз, также почти надуваюсь. Неужели это оттуда?

Ладно, ладно, вот ещё, это-то я помню отлично. В шарике, цветное к тому же. Первоклашка, в белой рубашке, застёгнутой на все пуговицы. Конечно, совсем недавно же было, пятьдесят пять лет назад всего. Помню, как накануне выстриг ножницами себе из чуба малюсенькую прядь волос, торчала с утра. И на фотографии немного заметно.

Я даже помню, как коврик вешали для фона, он простенький, тоненький и небольшой, но получился богато, словно персидский, а когда глядишь в глазок с увеличительным стеклом, изображение становится объёмным, будто дотронуться можно до него и будто совершаешь полёт во времени, так ярко всё всплывает, и ты растворяешься в том себе.

-Как в телевизоре, - говорили тогда. Но какой там, в чёрно-белом-то. Лучше намного, можно сказать, как настоящий там, только маленький.

Да, это я. Я? Это? Этот мальчуган? Пойду-ка в зеркало посмотрю. Что у меня общего с ним?
Целая жизнь общая, а воспоминания самые яркие, только далеко, очень далеко я сейчас от него, того себя. Словно из другой жизни он, тот я.

Или вот, в той же рубашке, в том же году, весь наш класс. Тоже помню, как ходили в ателье. Не зря, действительно. По окончании учебного года я уехал с родителями из этого города, и это общее фото – единственное, что напоминает об учёбе там. Всего один год, зато какой, самый первый школьный год. Разве такое забывается?

А на этой фотографии я уже другой, второклашка. Внешне почти такой же, только лицо покруглее, с другим классом, мама одного из одноклассников зачем-то воротники рубашки завернула поверх пиджака, расстегнув верхнюю пуговицу. И нас с ним положили впереди, да, прямо полулёжа на боку мы на этом фото вышли, а весь класс сзади. Но красиво получились. Все красивые. Да, другой я здесь, за год повзрослевший, столько событий: переезд, новая школа и класс, пришлось себя показывать, даже измениться, из скромного отличника перейти в баловника, хотя и ещё пятёрочника. Весь учебный год жили с отцом и старшим братом, а мать оставалась ещё в другом городе. Я скучал, но надо было показать себя в новом коллективе, закрепиться и это сказалось на моём поведении.

Другая фотка, весёлая. Я только что с пляжа, мне десять лет. Брюки клёш, рубашка с коротким рукавом в цветочек и завязана внизу узелком. Волосы мокрые, я улыбаюсь, счастлив, стою возле какой-то легковушки, «Жигули», и номер виден полностью. Со старшим братом и его другом ходили купаться, а потом фотографировались. Такой день был чудный, летний. И тоже, как вчера, и тоже, будто не со мной. Точнее, со мной, но, с другим. Из сна что ли, очень яркого, явственного. Да нет, какой сон. Просто нет меня того, давно, он растворился, ушёл в жизнь, меняясь, но сохраняясь в моей памяти тем же и таким же, как тогда.

На этой фотке мне уже пятнадцать, а на этой шестнадцать.
Здесь, на другой, последний звонок в десятом классе. Что вы, тут я взрослый, с предыдущими не сравнить фотографиями. Серьёзный, взрослая жизнь впереди. Да, не зря.

Потому что вот он, я уже солдат в военной форме, сколько солидности, а тут уже и старший сержант, ого, с автоматом и даже уже проглядываются усики для важности. Эх, да разве ж я это опять? Ну, конечно, я, а кто же ещё? Ведь помню всё это отлично. Да, только где? Пойти ещё раз в зеркало посмотреть? «Это было недавно, это было давно?»*

Да ладно, что там. Да, там именно. Полтора, семь, десять, двадцать…
А потом. А потом вот они, смотри. Мои фотографии, фотографии моей жизни. Здесь двадцать два, потом тридцать, здесь сорок пять, когда там паспорт меняли, а вот другие совсем: где на работе, где в поездках, где в быту, с родственниками. То на природе, то в застолье, а вот в форме опять. Ух, какой серьёзный-то, и опять, прямо, как тогда, в полтора года.
 Хотя  шучу, здесь не такой сердитый, обычный, смотрю в объектив и позирую.
Фото на память. А из них вся жизнь, точнее, в них вся жизнь.

А вот эти фотки уже совсем недавние и другие совсем, компьютерные, электронные. Здесь уже я – это я, без сомнений. Вот всего лишь десятый год, а вот семнадцатый, две тысячи, в смысле. Вчера,  уж точно вчера. Да? Сколько там лет-то прошло? Ага, здесь пятнадцать лет назад, а здесь всего-то восемь с небольшим.

Вот, классная фотка, две тысячи седьмого года. Не то, что та, где я уже со своими учениками-пятиклашками в 1994 году. Здесь недавно совсем. Показал пару месяцев назад одному кадету.
-Вот,- говорю,- я в форме с погонами, не такая, как у вас сейчас. Ты с какого года-то?
-Да,- говорит,- другая, я с 2008 –го.
-А, ну да, ну да…

То ли дело вот эта фотка моя. Несколько недель назад сам себя фотографировал. Сейчас это просто, селфи называется. Да, вот это уж точно я, без всяких сомнений. Дядька так дядька, дед так дед. А сколько мне? Да так, есть немного.
Близко очень, морда, ой, извините, фото лица в объектив с трудом помещается. Палки-то нету специальной. У меня таких фотографий…
Да, то ли дело. Зачем я их делаю? Тоже на память. Наверное. Нет, это не самолюбование, не подумайте, это что-то другое.

Пожалуй, для уверенности в себе. Да, вот так вот, до сих пор. Но, разве сравнятся эти самые с теми, и чёрно-белыми, и цветными. Те фотографии совсем о другом. Это я только о нескольких своих рассказал, да и то, в двух словах. А ведь сколько тех, где родственники, знакомые, друзья, тех самых: и пожелтевших, и потрескавшихся, и даже потемневших. А некоторые наоборот, как вчера сделаны, качество хорошее. Только вот… Эх.
Да, там не только чья-то жизнь, например, моя, там целая эпоха.

Так о чём я. О чём сказать-то хотел? Фотографии, фотографии. Вспомнилось, вот о чём. Посмотрел фотографии свои и вспомнилось. Как в том стихотворении у Сергея Есенина:

«Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
проскакал на розовом коне».**

А вот это уже моё стихотворение. Навеяло, ребята.

Я был малышом, угомонным едва,
Давно, хотя многое помню.
Но быстро, увы, пролетели года,
Сегодня я старый и томный.

Подростком я был, а потом повзрослел,
Казалось, что жизнь будет долгой.
Возможно, и так, только шустрый пострел,
Пошёл в ней я быстрой дорогой.

И я ещё жив и живу, зная честь,
Пусть век свой уже доживаю.
Хорошего много и было, и есть,
Чего я и вам всем желаю.

*Строка из одноимённой песни композитора Вениамина Баснера на стихи поэта Михаила Матусовского.
**Строка из стихотворения Сергея Есенина «Не жалею, не зову, не плачу…».