Большая книга о любви гл. 26 Засмороженные сказки

/лифт Луна-Земля слишком жаркий!
/замораживаем!
/переводим лунный лифт из лампы в холодильник.
/опять будет пищевая цепочка.
/опять души есть друг друга будут.
/в морозильник их, там больше снега, заморозим, души через душ не пройдут, там вода замёрзнет и превратится в кристаллы.
/получим кристаллическую решётку.
/через морозильник можно души материализовать.
/МУРЗИК ПРИГОТОВЬСЯ К МАТЕРИАЛИЗАЦИИ В ПОРТАЛ ОТЕЛЯ «МЕЧТА».
/вижу в морозильнике замороженную смородину.
/не могу запрограммировать путь, нужно одно слово.
/ЗАСМОРОДИНА.

.ВВОДИМ ЗАСМОРОЖЕННЫЕ СКАЗКИ.

***
Сказка 1 «Замороженный ларёк»

Давай, сморожу, милый друг, одну историю
Про замороженный в одном лесу ларёк,
Где чайник закипел, в котором лист смородины
Варил с корицей и морошкою хорёк.

Хорёк старался, колдовал, мешал, помешивал,
А чай парил, искрился и сопел,
И этот запах разбудил в избушке лешего,
Который прятал в сундуке волшебный мел.

Чаёк с морошкою, корицей и смородиной,
С горчинкой позапрошлогодних трав
Дарил любовь морозным ветром запорошенным
Ларьком из веток, замороженных в снегах.

А мел, в холодном сундуке подальше спрятанный,
Любви не знал, рисуя белый снег.
Он просто белым был, и белым разукрашивал
Всё то, что в прошлом запорашивало всех.

Ларёк стоял, покрытый белым снегом по уши,
Таким же чистым, как у медика халат,
И отдавал снега, покрыв порошей прошлого,
В пломбире, выданном на кассе за пятак.

Пломбир, кусочками приклеенный на палочку,
Сластил пилюлю, не даря любви глоток,
Лишь принося немного сладости для радости,
Давая нервам замороженный медок.

К ларьку бежали за мороженым сапожники,
Бежали рыси и хвостатая лиса,
Бежали даже запорошенные ЗОЖники,
Когда ходили в замороженных лесах.

А леший вышел из избушки вдруг согревшийся
Цветами, травами, смородины листом.
Лечебный чай, накрыв, как летом, шапкой плешь ему,
Сморозил чудо из смородины хорьком.

Смородина, мой друг, в ларьке зимой чудесная,
Чудесней даже белых облаков,
Сморозит, …. но, прошу, мелок заснеженный
Не ешь, запорошит.

И будь здоров.
***

/без фоновой музыки не получается засморожение.

.АЛИСА….

<ВКЛЮЧАЮ ЗАСМОРЖЕННУЮ ФОНОВУЮ МУЗЫКУ>

……….,

— Ого! Как запорошило!

— Это белый мел.

— Кто тут?

Мурзик оглянулся. Он увидел, что местность, куда он направлялся ранее, изменилась, причём кардинально.

Раньше было как будто лето, а теперь, словно зимой, маленькие точки, похожие на снежинки, кружились над головой белыми мухами, а под лапами что-то скрипело, похожее на снег. Белые облака на небе слились в одну сплошную мантию, словно состоящие из старого бабушкиного серебра и ваты. По всем четырём сторонам, куда ни посмотри, белая мантия также обширно распространилась, сшивая линию горизонта невидимым клеем. Но холод не терзал лапы, и вверху абсолютно ничего не мёрзло.

«Интересно, — подумал кот, — я жив или мёртв?»

— Ты жив. Просто ты в шубе, вот и не мёрзнешь, — откуда-то сверху, прямо из небесной мантии, снова зазвенел голос, похожий на серебряный колокольчик.

Мурзик обрадовался, что голос отвечает.

«Наконец-то я в будущем», — пришла мысль.

Но несколько минут пришлось вспоминать произошедшее накануне, чтобы понять, насколько далеко всё ушло, и кот застыл на месте, где стоял, в запорошенной «по уши» (а, может, и «по глаза») местности, где ничего, кроме снега, не было видно.

«Хозяин Иван остался в каморке. Как он там один без меня справится теперь?» — мысли плотно засели, как будто те самые белые и пушистые снежные мухи были не мухами, а мыслями, которые закружились роем в неистовом хороводе предновогодней суматохи большого города и перемешались с красотой сказочного леса.

Вдруг кто-то заскрипел рядом.

— Тебе нужно в ларёк. Купить скрепки. Пятак возьми в кармане пиджака, — снова сказал голос сверху, и скрип усилился по звуку, но уменьшился по амплитуде.

«Нет, я точно не жив. У живых разве голоса бывают без тела?»

— Бывают, — сказал голос и вдруг зазвенел, словно это не голос, а плёнка у магнитофона зажевала ленту, и именно в том месте, где голос исполнителя взял высокую ноту.

— Электронная машина! — уже вслух сказал кот.

После этих слов белая мантия заискрилась маленькими огоньками.

Вдруг из сугроба вылез белоснежный робот-пылесос, которого трудно было распознать из-за того, что цвет корпуса сливался с белой мантией по периметру странного леса.

Маленькие огоньки тут же потухли.

Голос снова зазвенел, но уже писклявым тоном, словно в голове запищал комар:

«Время идёт, Мурзик. Скрепки нужны, чтобы всё было на своих местах. Порядок важен. Система сейчас начнёт лагать, и появится нечто».

— Открой дверь, поверни ручку направо и снова направо. Ларёк будет прямо по коридору, там, где белая стена ещё не выкрашена. Но не перепутай с дверью от холодильника. Туда пока рано. Ты засморозился, и это хорошо. Тут много инея и снежинок, — вдруг сказали сбоку другим голосом, похожим на скрип открывающейся двери.

— Хорошо, где ларёк? — кот смирился.

— Там, где хорёк. Выходи из морозильника, смотри на потолок. Он белый?

Кот посмотрел наверх.

— Тут всё белое. Мантия какая-то.

— То, что нужно. Только бери скрепки смородиновые. Если будут предлагать морошковые, не бери. Морошковые сильно замороченно. А смородиновые просто смораживать требуют. Ты умеешь?

— Я попробую.

Мурзик выдохнул и протянул правую лапу прямо.

И вдруг эту лапу кто-то пожал.

— ПРИВЕТ, МУРЗИК, Я НЮНЯ. Я ДАВНО ТЕБЯ ЖДУ. ТЫ В ПЕРВОЙ СКАЗКЕ. ТЫ ПОЛУЧАЕШЬ МИНУС ПЯТЬ.

***
Опять сморожена очередная глупость.
Опять смородина цветёт на потолке.
И сколько бы не вилась налегке верёвка от шаров, которые однажды сдулись,
остаться б ей веревкой куковать.

Хотелось же веревке стать надеждой
и снова, как тогда, сковать изнеженные руки, не умевшие отдать
за 5
застывшую любовь к тебе.

Я думала приснюсь опять под утро,
Но ты ушел, накрыв меня снежинками, как будто не грею почему-то в минус пять.
***