Наваждение

Литературная игра "Один день лета"
http://proza.ru/2026/05/30/233


Возможно, для кого-то внутренний голос и является добрым ангелом, Серёгину же на этот счёт крупно не повезло: неприятный субъект, постоянно донимающий своим занудством, вряд ли обладал парочкой крыльев. Мало того, что он бесцеремонно являлся в самый неподходящий момент, так ещё и умничал, гордо именуя себя Реалистом.

Сегодня он был особенно невыносим: – Эй, братан, чего ты разнюнился, встряхнись, всё же хорошо.

Вообще-то Серёгин мало походил на рефлексирующую личность, но сейчас его состояние вполне соответствовало душевным терзаниям героя какой-нибудь тоскливой мелодрамы. Для полной идентификации не хватало моросящего дождика и ветра, сиротливо гоняющего по пустынному берегу забытую кем-то бейсболку. Однако на пляже было жарко, людно, и воздух время от времени взрывался победными воплями волейболистов.

Повода для хандры действительно не было – важный проект сдан, и на всех документах поставлены жирные печати. Собственно, по этому случаю руководство компании и устроило для сотрудников корпоративный отдых в одном из пансионатов на берегу водохранилища. Теперь можно выдохнуть и расслабиться. По крайней мере два дня безудержного ничегонеделанья в тёплой дружеской обстановке были гарантированы. Обстановка была, а вот насчёт остального...

– Ты из-за Янки что ли? Да брось, давно нужно было послать её к чёрту, – Реалист пытался нащупать болевую точку.

Янка здесь точно была ни при чём. Серёгин даже вздохнул с облегчением, когда она в очередной раз швырнула ключи от съёмной квартиры и хлопнула дверью.

– Наши на катамаране собираются кататься, – заметил неотвязный голос. – И менеджер по персоналу с ними. Классная, кстати, девчонка, и, кажется, она на тебя запала. Нет, я не предлагаю закрутить роман, боже упаси, но лёгкая интрижка – самое то.

Попытка реанимации прошла безуспешно, и тогда Реалист авторитетно заявил: – Я где-то читал, что завершение какого-нибудь важного дела может вызвать разочарование. Но ты, брат, того, перебарщиваешь. Не хватало ещё в депрессию впасть, а это совсем тебе не к лицу. Как там тебя шеф вчера инвесторам представлял? – голос глумливо хмыкнул, – «позитивно мыслящий», «заряжает энергией всю команду». Вот и давай, соответствуй.

Единственный способ избавиться от нозящего голоса – напиться вдребезги и завалиться спать, над чем Серёгин и раздумал, в полной прострации лежа на пляже и тихо завидуя Сашке Кречету, который в отличие от него на вчерашнем банкете оторвался по полной и теперь спокойно дрых в их общем номере. Уже вчера было как-то муторно, а сегодня – вообще катастрофа.

Неожиданно его накрыло странное чувство: показалось, что это уже когда-то было: пляж, запахи, рыжая собака...

Всё вокруг потускнело, а голоса и звуки отдалились, будто между ним и остальным миром возникла мутная перегородка. Время замедлилось, а может, и совсем остановилось...

Женщина в красном купальнике. Она сидит так близко, что ощущается прохлада, исходящая от влажного тела. По плечам и спине струятся маленькие ручейки. Это безумно приятно, просто упоительно – наблюдать, как они старательно выискивают путь, огибая две маленькие родинки чуть ниже левой лопатки. Женщина неторопливо встряхивает мокрыми прядями... Брызги...

Брызги летят во все стороны...

– Арчи! Вот хулиган! – укоризненный возглас вернул реальность. Спаниель, отряхнувшись после водных процедур, побежал к хозяину.

– У-у... – насмешливо протянул Реалист, – да ты и впрямь не в себе, уже бывшая мерещится.

– Почему «бывшая»? У меня штамп в паспорте стоит.

Реалист заржал: – Ты что, идиот? Два года прошло. А телефонную связь вряд ли можно назвать супружеской.

Конечно он прав. Про штамп подумал из упрямства – осточертел этот вынос мозга.

– Слушай, а может это кризис среднего возраста? А что? Очень даже может быть. Тебя уже и по имени-то мало кто называет, всё больше Семёнычем кличут. Какой-нибудь сопливый проектировщик нет-нет да и глянет снисходительно. Да у тебя уже дочь студентка, а ты всё пацана из себя изображаешь.

– Стоп! Обещал перезвонить Анютке, а сам... Он пошарил вокруг в поисках телефона и вспомнил, что оставил его в номере на зарядке.

Вопреки ожиданиям Кречет не спал и гневно пообещал из-под одеяла, что обязательно убьёт Серёгина, только чуть позже, когда совсем очухается, потому что его мерзкий телефон испортил весь утренний кайф.

Пропущенные звонки были от Юльки, их было целых пять, и такая настойчивость встревожила. Во-первых, он ещё не опомнился от посетившего его дежавю, а тут, как говорится, легка на помине. Во-вторых, Юлька звонила очень редко, можно сказать, почти не звонила. Единственным связующим звеном между ними была дочь.

Наверняка Юлька считает его последней сволочью. Именно такой вывод напрашивался спустя два года, но тогда...
Тогда ему казалось, что Юлька всё поняла не так. Или вообще не поняла. Он обязательно бы свихнулся от разъедающей скуки и тщетных попыток выдернуть себя из рутины заштатной проектно-архитектурной конторы. Его мозги там были не нужны, а его прямо-таки распирало от инновационных идей.

Срываться и ехать с дочерью в чужой город жена не захотела. Были названы вполне объективные причины. И оба отлично понимали, что «потом» не будет. Что-то разладилось, сломалось задолго до его отъезда, и разбираться в этом уже не было сил. Он даже не удивился, когда она сообщила, что намерена подать на развод. Больше на эту тему разговоров не возникало, он так и не понял, развели их или нет. Наверное, у неё кто-то появился – более достойный и без особых амбиций. Но об этом они тоже не говорили.

Его тогда вообще ничего не интересовало – с одержимостью маньяка он набросился на реализацию собственного проекта, забывая порой о времени, потому что попал как раз туда, куда надо: его окружали такие же чокнутые авантюристы.

– Тебе Анютка звонила? – тревожно спросила Юлька.

– На той неделе, не помню точно... Кажется, в среду... Да, в среду. У меня как раз была встреча с заказчиком. Она что, не вернулась?

– Ты бы ещё позже вспомнил. Она вчера должна была приехать. Я тут с ума схожу. И телефон молчит, – голос в трубке дрожал.

У Серёгина заныло под ложечкой. Анютка уехала на ежегодный рок фестиваль, проходивший где-то на Катуни, в предгорьях Алтая. Юлька была категорически против – с какими-то новыми друзьями, да ещё на байках. Но дочь была неумолима и подключила отца: – Пап, ну скажи ей! Все наши едут, одна я, как дура...

Он подозревал, что под «всеми нашими» подразумевались отнюдь не университетские подружки, но рассудил, что дочь уже достаточно взрослая, чтобы самой решать с кем и как проводить время. Теперь он чувствовал себя виноватым.

– Надо было сразу мне позвонить.

– А толку? – крикнула Юлька и отключилась.

– Точно, толку никакого, – подытожил Реалист, – Ты вообще человек не семейный. Поэтому и сбежал, чтобы никто не мешал жить так, как хочется. Разве не так?

– Нет, не так, – разозлился Серёгин и полез в интернет.

Узнать, где проходит фестиваль не составило труда. Телефон турбазы не ответил, но на сайте «Голубого глобуса» висело объявление о продлении мероприятия. Какой-то прыткий блогер выложил фото и восторженно написал: – Ребята! Здесь так классно! Вечером сам Ревякин приедет! Ещё Джем будет и Бескрылые Ангелы. Бескрылые – вообще отпад!

– Разумеется и черепа на майках, и кожаные штаны, – насмешливо думал Серёгин, разглядывая фотографии. Хотел было сразу же перезвонить Юльке, но его отвлек звонок шефа: – Семёныч, спустись в холл.

После обеда Серёгин устроился в кресле на веранде в тени деревьев и открыл переданную заказчиком папку. Он уже был там, в своём новом проекте.
И совсем неожиданно его снова накрыло…

Бывают такие удивительные сны, куда не пускают закоренелых прагматиков, мизантропов и циников. Серёгин был свободен в своём сне и пребывал в состоянии абсолютного счастья. Он уже не понимал, где реальные картинки минувшего, а где сон, нафантазированный изощрённой памятью, и просто отдался блаженному чувству.

Белобрысая девчонка в мокрых трусиках с прилипшим песком смешно вертит ладошками под аккомпанемент детской песенки-потешки: – В бубны весело мы бьем, зайке песенку поем...

Юлька... Она здесь, совсем рядом... Ухо щекочет влажный завиток... Оба знают, что вечером квартирная хозяйка, добрая и всё понимающая апа Нурзат, заберёт сонную Анютку к себе, и будет ещё одна ночь. Волшебная лунная ночь...

Это был их первый семейный отдых на Иссык-Куле...

Очнувшись, он долго разглядывал мозаичное панно на стене, изображающее покорение космоса. Ему очень хотелось нырнуть туда, в этот неизведанный мир и навсегда затеряться среди звёзд.

– Не вздумай анализировать, – предупредил Серёгин Реалиста, уже готового выдать очередную порцию сарказма, и собрал рассыпанные по полу бумаги. Работать, работать...

Позвонил Кречету: – Я уезжаю. Ты со мной?
Тот составить компанию решительно отказался:– Ты спятил? Нормальные люди отдыхают! Когда ещё придётся?
Реалист тоже что-то гундел, но когда джип выехал на трассу и уверенно прибавил в скорости, умолк.

Настроение было паршивым. Хотелось как можно быстрее оказаться возле компьютера и погрузиться в расчёты. Это было единственное средство, способное восстановить душевное равновесие. Начальство вполне официально заявило: – Готовься к конкурсу. Инвесторы уже ознакомились с некоторыми нашими разработками. Концептуально, сказали. Так что успех гарантирован.

Тёплый ветер с запахом плавящегося асфальта врывался в открытое окно, ерошил волосы, нисколько не остужая. В голове вертелся сегодняшний разговор с Юлькой. Собственно, разговора никакого не было, Серёгин просто сообщил о продлении фестиваля.

– Да, я знаю. Анютка телефон свой в речке искупала и наконец-то догадалась позвонить с чужого номера. Завтра приедет.

– Ну вот, видишь, всё разъяснилось, – он облегчённо вздохнул, хотя немного кольнуло, что ему-то дочь не позвонила.

– Привыкай,– воскрес Реалист,– скоро они совсем забудут о твоём существовании. И вообще, чего ты вылез со своим дурацким вопросом? Всегда знал, что ты с придурью, но не до такой же степени!

Вспомнив Юлькин смех, у Серёгина запылали уши. Действительно… Ни с того ни с сего спросил вдруг: – Юль, ты сама-то как?

Вот тут она и начала смеяться.

– Я-я? С каких пор тебя это интересует? – она смеялась так, что Серёгин даже испугался. Чего угодно ожидал, только не этого.

– А знаешь, всё у меня замечательно! –  отсмеявшись, заявила Юлька, – Живу.

Теперь ему было не то чтобы неловко за свой вопрос, а как-то... тоскливо, что ли. Он гнал машину, словно хотел убежать от назойливых мыслей, но они упорно настигали, в голове крутились то Юлькин смех, в котором теперь чудилось отчаяние, то песенка: – В бубны весело мы бьем, зайке песенку поем...  Продолжение он не помнил.

Подъезжая к какому-то посёлку, пришлось затормозить: перед мостом образовалась небольшая пробка. Оказалось, что случилась авария и дорогу перекрыли.

Воспользовавшись неожиданной передышкой, Серёгин решил выпить кофе в придорожном кафе. У стойки переговаривались мужики, по-видимому, таксисты – у входа стояли легковушки с шашечками. Донеслись обрывки фраз: – Мотоциклисты, мать их... на встречку выскочили... Девок насадят и гоняют, как ошалелые... Довыпендривались...

Он не сразу понял, что речь идёт об аварии. Сделал несколько глотков обжигающего кофе, а потом до него дошло...

– Это не они! Не они! – вопил Реалист. – Они же завтра собирались!

Оттолкнув гаишника, пытавшегося его остановить, Серёгин помчался к стоявшему поперёк дороги грузовику. Разбитая легковушка... перевёрнутый мотоцикл... хрустевшее под ногами стекло... И грибы. Высыпавшиеся и растоптанные.

Это были не они.

Какие-то люди отвели в сторону, участливо спросили: – Знакомые?

Он покачал головой: – Нет.

На ватных ногах Серёгин спустился с обочины, сел на траву и, привалившись к дереву, закрыл глаза. Сучок больно впился в плечо.

– Глупо... Как глупо... Глупо жить без тех, кого любишь...

– Прошлого не вернуть, – глубокомысленно изрёк Реалист.

– Заткнись! – заорал Серёгин и в бессильной ярости заколотил рукой о землю. – Заткнись! Заткнись! Заткнись!


***

Реалист молчал, но Серёгин и без него уже всё решил: сейчас или никогда. Джип послушно свернул в знакомый переулок. При этом Серёгин отметил недавно отремонтированное асфальтовое покрытие во дворе и с трудом нашёл место для парковки. Вечер, люди вернулись с работы, бросив уставшие легковушки остывать от летнего зноя.

Он взглянул на окна третьего этажа и прислушался к внутреннему голосу. Тишина.

– Чего умолк-то?

– Позвонить бы надо, – нерешительно промямлил Реалист.

– Нет, не надо. Я так не смогу... Будь что будет...

Поднимаясь по лестнице, Серёгин неожиданно вспомнил продолжение детской песенки:

В бубны весело мы бьем,
Зайке песенку поем.
Ля-ля-ля, ля-ля-ля,
Вот как песенка проста!