Время говорить. Глава 8. Новый поворот

Две недели назад отцу Иоанну Евтееву позвонил епархиальный секретарь. Он попросил священника приехать в епархиальное управление в свободное от службы время. Евтеев вначале заволновался: может, на него пожаловался кто-то из прихожан? Потом, подумав и помолившись, решил положиться на волю Господа.
Встретившись с отцом Виктором, тем самым секретарём, священник скромной Божьей обители узнал, что владыка Лазарь утвердил его кандидатуру и ещё нескольких священников во вновь созданный реставрационно-строительный отдел. На вопрос: «Что нужно делать в этом отделе?» отец Виктор, со свойственной ему застенчивостью, промямлил, что он благословлён владыкой лишь объявить «нужным клирикам» о назначении и подготовить удостоверения сотрудников нового отдела Боринской епархии.
Сегодня, первого августа, к 14:00, как было назначено секретарём, отец Иоанн приехал на первое заседание реставрационно-строительного отдела. В просторной приёмной архиерея ожидали встречи пятеро священников.
Евтеев поздоровался и сразу спросил:
- Нас шестеро, или ещё кто-то должен прийти?
- Я думаю, благочинные должны быть, – первым откликнулся низенький священник средних лет из другого благочиннического округа.
- Узнаем, когда там сядем, – сказал тучный отец Никита, угрюмо кивнув на дверь архиерейского кабинета.
- Он там? – тихо спросил его отец Иоанн, имея в виду владыку.
Одутловатое лицо отца Никиты изменилось. Он хитровато сощурил глаза:
- Нету. Задерживается.
Шестеро священнослужителей полчаса сидели в приёмной молча. Никто не нервничал. Все понимали: их в очередной раз проверяют на смирение. Разговорились о событиях, услышанных в новостях за последние дни. Каждый, не споря, высказывал свои мысли. Отец Иоанн с неохотой произнёс несколько слов и замолчал. Его больше волновало собственное недалёкое будущее: «Что нас сегодня ожидает? Какие перемены впереди?»
Евтеев от кого-то слышал, что архиерей может просто «обложить данью» приходы для сбора средств на проекты и строительство новых церквей. Ни одно решение архиерея не обсуждается священством. Любое решение или указ владыки обязательны к исполнению. Рассказывают, что в одном селе поставили маленькую церквушку на такие сборы. Даже эта «избушка» обошлась более чем в сто тысяч. А службы там не ведутся, потому что внутри нет ни отделки, ни иконостаса – пустые стены. Священник и дьякон из другого храма, закреплённые за церквушкой, надеялись на всякого рода помощь местного населения. Но не тут-то было! Люди сразу спросили, сколько раз в неделю будут проходить службы. Священник честно ответил: «Один-два раза в три-четыре месяца». «Разве это можно назвать духовным окормлением? – возмутились сельчане. – И зачем мы будем вкладывать деньги и тратить силы на этот храмик? Стройте сами. А нам лучше ездить в городской храм, где всё «с толком» организовано». Найдутся ли спонсоры – благодетели? Может, и найдутся. Многие бизнесмены к власти рвутся. Им нужно «домашнюю работу» выполнить, чтобы районная и областная власти дали «зелёный свет» для дальнейшего продвижения к заветной цели.
Задумавшись, отец Иоанн не услышал, что священники перешли на тему воспитания детей. Ожидание в приёмной и предчувствие предстоящих трудностей снизили настроение Евтеева. Кроме того, стучало в висках – значит, начиналась мигрень. Вступать в беседу совсем не хотелось.
- Я ничего безоговорочно не запрещаю детям. Дети ещё не понимают запретов и обижаются. Любовью воспитываю, – заверил священников батюшка с тёмной постриженной бородкой. Отца Михаила сразу было трудно узнать. Раньше он постоянно ходил «под градусом», с красными, грустными глазами и растрёпанной бородой; теперь же не пил, следил за своим внешним видом. Только сутуловатость осталась от прежних привычек. С согласия матушки отец Михаил взял на воспитание двух детдомовских детей, считая это «благословением Божьим» за искоренение в себе греха пьянства, и смотрел на всех сияющими, счастливыми глазами.
- Сколько вашим деткам? – спросил молодой священник.
Отец Иоанн ни разу не видел раньше его: он, наверно, служил в соседнем районе.
- Двенадцать и четырнадцать.
- Как же без запретов? – тихо возмутился молодой батюшка. – Деткам нужно запрещать непристойные фильмы, агрессивные мультфильмы. Детки долго должны знать только о добре, чтобы сберечь свои души, доверие к Богу и людям, – пригладил он небольшие баки. –  О зле тоже узнают, но пусть это произойдёт как можно позже, – говорил молодой клирик, видимо, о своих малолетних чадах.
- Как к вам обращаться?
- Отец Алексий.
- А я отец Михаил. Про запреты скажу вот что. Как можно запретить пацанам то, что они ещё не понимают? Приказом не запретишь, отец Алексий. Надо, чтобы мои ребята нам, матери и отцу, доверяли. А они всего-то у нас с матушкой несколько месяцев живут. Ещё стесняются нас. Значит, не всем делятся, что их волнует, – пояснил отец Михаил.
- А как вы поддерживаете доверие мальчиков? – в глазах отца Алексия загорелся неподдельный интерес.
- Никак. Всё должно быть естественным, идти из жизни. Дисциплинарными мерами у пацанов переходного возраста доверие не сформировать. Главное – никогда не доказывай детям собственную правоту. Принёс пацан плохую оценку из школы – не ругай. Не почистил ботинки, не постирал носки – не ругай. Лучше спроси у него – что не так, что вызывает безразличие. Не сразу, но ответит.  И конфликта в семье не будет.
- К порядку тоже надо приучать. Что значит «не ругай за грязные носки и обувь»? –   возмутился низенький священник. – Тогда начнётся анархия. Что хочу, то и ворочу. Дети быстро начинают родителями манипулировать.
- Вопрос не о манипуляции. Речь ведём о доверии ребёнку. А делать он многое будет не так: он же только взрослеет, учится жизни. Родители часто не о ребёнке думают, а о том, что скажут учителя, соседи о них как о родителях. Они думают о своём тщеславии, хотя беспокоиться надо о душевном состоянии детей, – отстаивал отец Михаил своё мнение о воспитании подростков.
- Ребёнок доверяет тому, кого он уважает. Если слово родителей не расходится с делом, тогда ребёнок будет родителей уважать, – старый священник, незнакомый Евтееву, скромно вставил в беседу общеизвестное суждение.
- И наказание должно быть. Без этого никуда, – строго прозвучал басовитый голос отца Никиты.
- Никакого рукоприкладства! Просто – способы воздействия, – выпрямился отец Михаил на стуле.
-  Сейчас все с ума сходят от толерантности. И пальцем не тронь ребёнка! Не отругай! Сразу в крик: «Вы наносите ему психическую травму!» Как русские люди веками жили с ремнями и розгами?! Я не вижу ничего ужасного в умеренных телесных наказаниях для мальчишек. Это как горькое лекарство для маленького ребёнка: неприятно, но необходимо. Маленьким детям многого не объяснишь, а через тело доходит. Но в переходном возрасте телесные наказания, конечно, уже не уместны, – раскрасневшись, говорил тучный отец Никита Зотов. – Наказывать детей – наш родительский долг. На детей давят СМИ, одноклассники. За кем они пойдут? – не давал никому Зотов вставить слово. – Вспомните: «наказание» от слова «наказ», то есть наставление. Об этом говорит нам Священное Писание: «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится». Так что наказания необходимы.
- Бывают тяжёлые ситуации в семье, когда ребёнок не терпит никакого наказания. Родители от подростка требуют необходимые вещи, причём правильные, а он в ответ никак не смиряется, – немного нараспев заговорил тот же старый батюшка. – Вот тут нужно молиться, чтобы Господь и нас, родителей, вразумил, как воспитывать детей, и детей не оставил вразумлением. Поставил своего проказника в угол — тогда и сам постой рядом и почитай Покаянный канон. Так Бог учит нас молиться.
- Я согласен с вашей позицией. Принципиально важно, чтобы любое наказание не было в злобе. Наказывать надо с любовью, молиться о спасении души ребёнка. Я считаю: не наказание детей – грех, а жестокость по отношению к ним, – поддержал его отец Никита. 
- Плохое поведение ребёнка – это причина для воспитания. Дети не могут без плохого поведения. И надо в первую очередь подумать: какой оптимальный выход можно найти из этой ситуации, а не способ наказания, – настаивал отец Михаил.
- Страх Божий нужно воспитывать в детях. Надо, чтобы ребёнок со временем понял, что страх Божий – это не его страх перед наказанием, а страх сделать больно другому человеку своим поступком, – сопя, пробасил отец Никита.
- В ваших мерах воспитания нет свободы выбора, а я за свободу принятия ребёнком самостоятельных решений. Бог дал свободу выбора всем людям, в том числе и детям. Если маленького человека слишком опекать, то это приведёт его к инфантильности во взрослые годы. Я разрешаю младшему сыну самостоятельно принимать решения, – неожиданно для всех признался старый священник.
- Сколько ему? – спросил отец Никита.
- Десять. Он у нас поздний ребёнок.
- Не рановато, в десять-то?
- Нет. Слишком строг был со старшими детьми. Постоянно мучает чувство вины.
Отец Михаил безразлично махнул рукой:
- Меньше думайте о толерантности. Не наше это, не русское.
- Раньше, до революции, главной добродетелью в воспитании детей было послушание, смирение. Образцом для послушания была монашеская жизнь. В наше время, на мой взгляд, нужно учить детей самостоятельности и умению правильно распоряжаться собственной свободой. Свободы нужно давать ребёнку столько, сколько он готов взять, – увлёкся старый священник, открывая перед всеми своё понимание православной свободы выбора. 
- Ого! – поразился отец Михаил смелому взгляду на жизнь не молодого уже батюшки.
- До четырнадцати лет родители меня жёстко контролировали, то есть ограничивали в свободе: могли не пустить куда-то, могли не разрешить с кем-то из ребят дружить. Я нормально, спокойно это воспринимал и всегда говорил родителям, куда иду и когда вернусь. А в шестнадцать я мог уже не говорить, куда иду, но время прихода по-прежнему устанавливали родители. В восемнадцать лет мне уже не устанавливали время возвращения, но я должен был предупредить, что вернусь во столько-то. Понимаете, к чему я клоню? Объём свободы должен возрастать постепенно, – сказал низенький священник.
- Полностью согласен, – выкрикнул отец Михаил, выбросив вперёд руку.
- Свобода, свобода… – с возмущением в голосе проговорил отец Никита. – А почему никто из вас не говорит о вере наших детей? Мы же с вами священники.
- Самый дельный вопрос, – не сдержался отец Иоанн.
- Вера – дар Божий, и принять или не принять этот дар, извините… – развёл руками немолодой батюшка, сторонник толерантности, – свободный выбор наших детей.
- Что за дичь вы несёте? – вспылил отец Никита Зотов. – Значит, вы допускаете, что в семье священника может вырасти атеист?
- Не знаю насчёт атеистов… Мои старшие дети атеистами не стали, но в церковь не ходят, – последовал ответ. – Какой толк в том, что я раньше давил на них – заставлял вычитывать молитвенное правило, насильно на исповедь и причастие водил? Это я хотел, чтобы они Бога любили, а, как известно, насильно мил не будешь. Их детские души, наверно, бунтовали. Вот и угасла их показная вера вместе с детством, не переросла с возрастом в настоящую. В вопросах духовности, однозначно, давления быть не должно, иначе воспитаем ханжей.
- Когда необходимо, можно и надавить, потому что дети ещё многого не понимают, – пытался оправдать свою позицию отец Никита.
- Можно. Но зачем? Поймите: детскую веру невозможно сохранить, она изменяется. Себя вспомните. Ваша вера в детском и взрослом возрасте не была одной и той же.
- Да, жизнь всё корректирует, часто – очень жёстко, – поддержал немолодого батюшку низенький священник. – Так порой человек больно падает, что не приведи Господь, – он перекрестился. – Но надо признать, что падения и боль – лучшее лекарство от самомнения...
Прошло больше часа. Наконец одна створка белой двери открылась и в приёмную беззвучно вошёл худощавый архиерей. Он держал в правой руке большую, но пока пустую папку для деловых бумаг. За владыкой боком протиснулся в узкий проход двусторчатой двери пышнотелый благочинный первого округа отец Александр. За ним прошмыгнули в приёмную двое незнакомых протоиереев.
Шестеро священников вскочили со своих мест и встали под архиерейское благословение…
Пропев необходимые молитвы, священнослужители присели на двух кожаных диванах: трое протоиереев, пришедшие с владыкой Лазарем, на небольшом, а шестеро иереев на длинном.
Епархиальный архиерей, экономя время, сразу приступил к теме заседания:
- Вы уже знаете, что в нашей епархии открыт новый отдел – раставрационно-строительный. Его возглавит председатель – отец Александр, благочинный первого округа.
Благочинный, хорошо знакомый отцу Иоанну, не двинулся с места, только кивнул и сложил на коленях пухлые руки.
- Помощником председателя я благословил отца Сергия, благочинного третьего округа.
Небольшого роста, худой протоиерей, чёрная мантия которого казалась больше его самого, улыбнулся, нагнулся вперёд и немного приподнялся, взглянув на архиерея, а затем на остальных братьев, сидящих в кабинете.
- Секретарём, ведущим всё делопроизводство отдела, станет отец Владимир, благочинный второго округа.
Среднего телосложения протоиерей, с двумя родинками на чисто выбритом лице, немного склонил голову в знак приветствия.
- Митрополия разрешила нашей епархии взять архитектора. Вот приказ митрополии, – архиерей открыл папку, которая, оказывается, не была пустой: в ней лежали два файла. Владыка посмотрел в приказ и прочитал: – Архитектор будет «выполнять функции профессионального помощника и консультанта епархиального архиерея по вопросам архитектуры и взаимодействия с государственными органами архитектурного и градостроительного контроля и охраны памятников». Штатный архитектор получает жалованье. Архитектор по совместительству несёт послушание безвозмездно.  – Архиерей замолчал, испытующе глядя на тех, кто сидел на длинном диване.
Те сначала неодобрительно зашевелились, но под взглядом архиерея затихли, лица их стали неподвижны.
Владыка Лазарь выждал минуту и медленно объявил, словно стараясь создать ещё большее напряжение в собравшихся священниках:
- Послушание архитектора возьмёт на себя… отец Иоанн Евтеев, настоятель Ксениевской церкви. Пока службы ведутся им в молитвенном доме, но скоро, я думаю, будут проходить в новом храме. Отец Иоанн проявил себя хорошим организатором и способным специалистом. Имеет образование строителя и многолетний стаж работы.
Шестеро священников уныло посмотрели на отца Иоанна, так что он смутился под их взглядами. Владыка широко улыбнулся, отчего лицо его стало очень добрым, и проговорил:
- Вы мне показались не только грамотным, но и ответственным человеком, поэтому сделан такой выбор. Мною было предоставлено ваше резюме в экспертный совет митрополии по церковному искусству, архитектуре и реставрации. Вашу кандидатуру одобрили. И я вас благословляю. Желаю вам успехов и творческого вдохновения на новой должности.
Протоиереи заулыбались, поддерживая благожелательное настроение священноначальника.
- Спаси Бог, – проглотив комок в горле, успел проговорить и перекреститься Евтеев.
- Чем же вы будете заниматься? – серьёзно взглянув на угрюмых подчинённых нижнего сана, сказал владыка Лазарь и выдержал паузу. – В ваши обязанности входит… Я зачитаю из утверждённого Священным Синодом Положения о епархиальном архитекторе. – И, вынув из второго файла скреплённые степлером листы писчей бумаги, начал читать, делая паузы на знаках препинания: – «Основной функциональной обязанностью епархиального архитектора является храмоздательство: контроль за процессами проектирования, согласования исходно-разрешительной документации с государственными инстанциями, процессом строительства и ремонта церковных сооружений». «В сферу компетенции епархиального архитектора входят: контроль за качеством архитектурных решений вновь возводимых храмов, молитвенных домов и часовен на стадии разработки эскиза в объёме архитектурно-градостроительного решения; контроль за соответствием внешнего вида и внутреннего убранства церковных построек православной церковной традиции; оказание профессиональной помощи епархиальным древлехранителям в наблюдении за сохранностью, своевременным ремонтом, реставрацией недвижимых объектов культурного наследия религиозного назначения, переданных религиозным организациям Русской Православной Церкви в данной епархии; совместно с профильными епархиальными комиссиями и епархиальным древлехранителем пресекать действия, которые могут привести к повреждению или уничтожению недвижимых объектов религиозного назначения; профессиональный контроль за качеством проектных, строительных и ремонтно-реставрационных работ, проводимых на епархиальных объектах; помощь каноническим подразделениям епархии в согласовании проектов нового строительства с государственными разрешительными инстанциями и реставрационных проектов – с органами охраны памятников; составление епархиального реестра новопостроенных и намечаемых к строительству в епархии храмов, молитвенных домов и часовен». – Аккуратно положил документ на стол: – Председатель передаст вам отдельный экземпляр положения о епархиальном архитекторе. Изучите. Оговорюсь: необходимо посмотреть, насколько грамотно, честно новый человек будет нести послушание на ответственной должности. Первые три месяца – испытательный срок.
Священники, сидящие на длинном диване, озабоченно понурили головы: каждый из них понимал, что должность архитектора сложная, но неоплачиваемая. Возможно, любому из пятерых взвалят на плечи тяжёлую ношу нового послушания.
- Будет теперь и должность древлехранителя, тоже по совместительству. Всё согласовано с Патриаршим советом по культуре. Древлехранителем я благословляю отца Никиту Зотова, настоятеля Скорбященской  церкви. И вам, отец Никита, председатель передаст положение о должности епархиального древлехранителя. Можно было бы назначить любого клирика или даже мирянина…
Взглянув на владыку, Зотов попытался улыбнуться, но на его лице отразилось разочарование. Он давно болел сахарным диабетом, и лишние обязанности ему были в тягость.
- Отец Никита на своём приходе развернул активную деятельность с благодетелями. Какой храм построил! – засветилось лицо владыки. – Нельзя сказать восстановил – заново выстроил. Поэтому, – тихо засмеялся архиерей, – сможет послужить Церкви и епархии.
«Иконостас позолотой покрыл – блестит, а дух мой потух. На земле храм построил, а в душе – нет», – опустив голову, подумал Зотов.
- В нашей епархии нет объектов культурного наследия, как в Москве – храм Христа Спасителя. Но всё же есть больше десятка старых церквей. Преображенская церковь в селе Почеп, Введенская церковь села Рябинки, – глядя перед собой, вспоминал архиерей, – Георгиевская церковь, часовня Вознесенской церкви в Долженском районе, Казанская церковь. – Ничего больше не вспомнив, быстро закончил: – И так далее. Все они нуждаются в серьёзной реставрации, а какие-то из них представляют собой руины. Без благодетелей нам никак не обойтись. Одну из таких церквей, Скорбященскую, отец Никита и восстановил. Слава Господу за всё, – перекрестился владыка.
Все священники, один за другим, тоже перекрестились.
- Но вам, отче, придётся окончить курсы… – Владыка Лазарь посмотрел на Зотова, а затем в документ: – «Курсы по сохранению памятников церковной архитектуры и искусства при Патриаршем совете по культуре». Понятно, что в Москве. – Архиерей бережно положил документ на стол. – И вы, отец Иоанн, отучитесь на кафедре церковной архитектуры Московского архитектурного института. Остальным, – просиял чистой улыбкой владыка, – по моему благословению распределит обязанности председатель – отец благочинный Александр. 
Настоятель Свято-Троицкого кафедрального собора – отец благочинный Александр – тихо, уважительно к архиерейскому сану спросил владыку:
- Я тоже должен сдать документацию?
- У вас, по-моему, закончилась реставрация собора около года назад. Или я что-то упустил? – пристально посмотрел владыка Лазарь на благочинного.
- Всё верно, – тут же покраснел настоятель кафедрального собора. – Я ещё не успел познакомить вас, владыка, с планами по капитальному ремонту трапезной.
- Мы отдельно обсудим вопрос о соборе. Я должен сам всё посмотреть.
- Хорошо, – отец Александр смиренно нагнул голову перед священноначальником.
Удовольствие проявилось на худом, продолговатом лице архиерея.
- Председатель доведёт до сведений каждого настоятеля, занимающегося реставрацией или строительством храмов, циркуляр «Об упорядочении строительной и реставрационной деятельности на приходах Боринской епархии», – спокойно продолжил владыка. – Теперь все приходы будут испрашивать моё благословение на планируемые проектные работы. Для этого нужно предоставить в реставрационно-строительный отдел рапорт на моё имя с указанием планируемых строительных работ. После его изучения председатель отдела предоставит рапорт мне, испросив благословения. – Архиерей глубоко вздохнул: – Если работы велись ещё до моего назначения архиереем, а значит, без моего письменного благословения, то настоятелям необходимо предоставить в отдел проектную документацию. Только после её рассмотрения отделом и моего утверждения могут быть работы продолжены. И окончательный этап: настоятели сдают в отдел копии проектно-сметной документации зданий с фотофиксацией. Срок исполнения – до первого ноября этого, 2016 года. Ответственность за исполнение и соблюдение сроков подачи документов я возлагаю на благочинных Боринской епархии.
«А у нас с отцом Никитой, кроме документации, ещё и курсы. Отказаться от нового послушания нельзя. Справлюсь ли я с такой нагрузкой?» – с тревогой подумал отец Иоанн.
Дома Евтеев ничего не сказал матушке: он ещё был в растерянности. Не поужинав, сразу ушёл в свой кабинет и просидел там больше часа. Полчаса молился, прося у Пресвятой Богородицы заступничества перед милосердным Господом.
Отец Иоанн всегда дома основательно обдумывал возникшие служебные вопросы, мысленно рассуждал сам с собой. Здесь ему всегда приходили дельные мысли – в спокойной атмосфере, созданной заботливой и любящей женой. В храме же священник большую часть времени находился в другой реальности – библейской, где старался поддерживать образ Христа, который, как его учили, должен представлять собой священник. Теперь, после операции, дома он редко чувствовал себя обычным человеком: мужем, от которого жена ждёт хотя бы небольшого внимания и минимальной помощи по хозяйству, и отцом, от которого дети хотят любви. Иерей стремился к Небесам. Это очень тяжёлый труд над собой. Да и матушке не легче: чем не монашка в миру?
«Не надо отчаиваться. Иногда Господь проверяет человека: справится ли он с искусом , – думал иерей об обязанностях новой должности и обучении на кафедре церковной архитектуры. – Надо служить не за деньги и не за награду, а честно выполнять порученное дело, – Евтеев пытался успокоить себя и настроить на трудные будни впереди. – Не надо быть Иудой, не то впаду в грех сребролюбия. Многих поразила эта духовная болезнь, а ведь от сребролюбия происходят все остальные грехи. И всё потому, что мир затягивает в материальный водоворот: без денег не проживёшь. Я построил в молодости большой дом – радовался, теперь же в расстройстве: одни квитанции ЖКХ чего стоят. А текущий ремонт дома во сколько обходится? Потрачу деньги на счетах… Как жить дальше? Трудно быть примером для других среди искушений. В стороне не получится отсидеться. Хочешь-не хочешь, но всё равно окажешься втянутым в противостояние добра и зла. И выбор между ними сделать придётся. Господи, помилуй, – перекрестился иерей, глядя на лик Спасителя. – А моя матушка? Снова на её хрупкие плечи лягут все хлопоты о доме и забота о детях. Она же не двужильная, – обдала его сердце вторая горячая волна смятения. – Господи, укрепи нас и дай разумения».
Матушка всё это время ожидала мужа в кухне. Вначале удивлялась тому, что он не помог после ужина по дому, как обещал: не вставил новую петлю на дверце кухонного шкафа, не повесил полку в детской комнате. Снова самой делать – по-женски, как умеет, «на соплях»? Обычно за ужином «батюшка» делился радостными событиями, вскользь говорил о трудных «поповских» буднях или расспрашивал её о детях, здоровье, делах в Воскресной школе. Ей всегда было приятно общение с ним.
Через час матушка заволновалась: «Не заболел ли? А может, кто-то из прихожан чем-то остался недоволен? Не дай Бог, владыка разгневался».
Покормила детей, сама не села с ними ужинать.
Наталья ещё не знала, что скоро на её слабые женские плечи снова опустятся тяжёлые руки судьбы – особой судьбы матушки.
Она решилась потревожить мужа. Почти беззвучно вошла в кабинет. Её «батюшка» сидел за письменным столом, глядя в окно.
- Ты не хочешь поужинать? – тихо спросила Наталья, прикрыв за собой дверь. – Только мы с тобой не вечеряли.
- Не хочется пока, – не сразу ответил Евтеев, стараясь голосом не выдать беспокойство. – Ты почему не ужинаешь?
- Без тебя?
- Не жди меня.
- У тебя плохое настроение? Устал?
- И то, и другое. Ладно, пойдём, – улыбнулся отец Иоанн, быстро встал из-за стола и обнял жену за плечи. Он не хотел продолжать разговор на неудобную тему.


СНОСКИ:

1. Ксениевская церковь - обиходное название церкви в честь святой блаженной Ксении Петербургской.
2. Скорбященская церковь – обиходное название церкви в честь иконы Божьей Матери «Всех скорбящих Радость».
3. Справиться с искусом (церк.) – сдать экзамен в сложной жизненной ситуации.


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск