Тоня

                К читателю

 Эта история, пересказанная однажды моей мамой из воспоминаний бабушки, подстегнула меня воплотить её на бумаге. Будучи православным  верующим человеком, я нахожу непривычным для себя сюжет мистического направления. Насколько получилось соответствовать заявленному жанру, судить вам, уважаемые читатели. В моём представлении  это  рассказ о добре и зле, о необъяснимых факторах человеческой души, толкающей на те или иные поступки. Странная, загадочная и трагическая судьба человека, повествующая автором, возможно имела место быть по словам очевидцев того времени.


                Часть 1. Зелёная комната


 Четвёртого апреля тысячи девятьсот сорок четвёртого года в четыре часа сорок четыре минуты утра в одном из советских родильных домов родилась девочка. Малышка появилась на свет недоношенной, и весила около двух килограмм. Шансы на жизнь с асфиксией врачи не давали, но девочка выжила вопреки всем прогнозам логики и природы. Акушерка,  осматривая слабенькое белокожее тельце младенца, удивилась двум загадочным явлениям. У девочки на четвёртые сутки появился чёрный длинный пучок волос на темечке. На левом бедре проявилась отметина, которая напоминала паука с четырьмя лапками, а в центре насекомого овал, похожий на глаз. Персонал больницы и роженицы в палатах перешёптывались между собой. Одни считали, что появление такого ребёнка ничем иным, как чертовщиной не назовёшь, другие напротив говорили, что девочка родилась под счастливой звездой. Назвали ребёнка Антонина.

 Тонечка жила с матерью-чудачкой Евдокией и бабушкой преклонных лет в каменном доме сталинской постройки. Квартира их располагалась на первом этаже в огромном дворе прямо возле общего туалета. Посередине двора была лестница, ведущая на второй этаж с переходом на широкую крышу, куда детвора летом лазала загорать. В доме у Тони было три смежные комнаты с высокими потолками и небольшой прихожей, где мать хранила мешки с овощами и крупами. Стены в комнатах были покрашены зелёной краской. Ветхие деревянные полы были застелены полосатыми тёмно-бордовыми половичками.

 В спальной Тони окна были завешены мрачно-зелёными бархатными шторами. Снаружи на окнах стояли ставни. Девочка спала на пружинистой скрипучей раскладушке, укрывшись зелёным одеялом в тон занавескам. В помещении было сыро и зыбко даже летом, и Тонечка постоянно чихала.
В соседней комнате находилась лежачая парализованная девяносто двухлетняя бабушка. Из-за старческих мозговых нарушений она перестала соображать. Несчастная старушка лепила маленькие шарики из собственных фекалий, раскладывала их в постели и ела. Мать восьмилетней Тони заставляла присматривать за бабушкой, и девочке частенько приходилось убирать всю нечисть.
 
 Однажды ночью девочку разбудил плач матери. Тоня тихонько встала и на цыпочках подошла к своей двери. Сквозь замочную скважину она увидела женщину в белом халате, сидящую напротив бабушки. После того, как женщина ушла, мать Тони зашла в её комнату, и, склонившись над дочкой, прошептала, что часа два она может ещё поспать. Но девочка, не понимая, что произошло, не сомкнула глаз. Под утро Тоня встала и подошла к бабушке, но та была накрыта белой простынёй, а веки плотно прижимались медными монетами.

— Доченька, не пугайся, бабушка умерла, — прошептала мать так неожиданно, что Тоня вздрогнула.
— Ты подержи её за ножки две минутки, чтоб не бояться, — шёпотом приказала мать девочки.
Тоня в растерянности и страхе молча выполнила просьбу матери.
— Мама, а почему у бабушки копеечки на глазках? — испуганно поинтересовалась Тонечка.
— Так надо, дочка, уберу их часика через два, — ответила мать.
Под вечер Тоня осторожно прошла мимо кровати умершей бабушки, и увидела её широко раскрытый рот и левый глаз, а из-под простыни будто выпячивался кулак. Девочку пробрала дрожь, испуганная и в слезах она прибежала к матери.
— Доченька, не бойся, у покойников так иногда бывает, — успокоила Тоню мать.
— Будешь мне помогать? — спросила она дочку.
— Да, — еле слышно ответила Тоня, кивнув головой.
— Так, держи бабушку за руки, а я буду обвязывать верёвкой, — приказала Дуся.

Дуся принялась обвязывать верёвкой сначала руки бабушки, затем голову и подбородок, сильно прижимая, чтобы закрыть рот, а затем ещё раз положила монеты
 на веки, а сверху завязала марлей глаза. Она делала это так уверенно и спокойно, словно не в первый раз.
— Ну вот и всё,  ложись спать, — решительно отправила ребёнка в постель Дуся.
На следующее утро Тоня услышала грохот и звон какого-то кухонного инвентаря. Девочка, протирая ещё сонные глаза, увидела посередине комнаты разложенные тазы и вёдра, наполненные водой.
— Дочка, умывайся, а потом будем обмывать бабушку, — резко пробубнила растрёпанная мать Тони.
 Тоня беспрекословно подчинилась матери в просьбе, совершенно не понимая, что за ритуал ей предстоит совершить. Дуся одной рукой подпёрла под себя трупное тело, установив посередине большого корыта. Тоня сначала намыливала тело, а затем поливала чистой водой из ковша. После этого мать Тони уложила тело на кровать, а девочка помогала вытирать его насухо. Мать и дочь облачили умершую в погребальную одежду. Похоронили бабушку на следующий день, положив на могилку две скудные ветки сосны. Соседи по двору изумлённо задавались вопросом:

— Почему похоронили не по-христиански на второй день?
— Не ваше дело! Чтобы не воняла!— затыкала рты странная Дуся любопытным соседям.

 На сороковой день после смерти бабушки Тонечка всю ночь ворочалась и не могла заснуть. В четыре часа утра она внезапно открыла глаза и устремила взгляд на зелёные шторы. В центре занавески Тоне привиделось дряблое бабушкино лицо с одним приоткрытым глазом. Девочка от страха укрылась с головой одеялом, и лежала так до самого рассвета. Следующей ночью всё повторилось. В одно и то же время на занавеске Тоне мерещился бабушкин образ. С каждым днём лицо становилось всё отчётливее и ярче. Дух бабушки по-прежнему оставался в комнате Тони. Девочка начала слышать голос покойной. Поначалу Тоня пребывала в страхе, но вскоре привыкла, и каждую ночь ждала необычные знаки от умершей.

 Прошёл год. Как-то ночью вместо привычного лица покойной, Тоня увидела на занавеске белый круг с пузырьками в центре, который постепенно исчезал, а на его месте образовалось большое чёрное пятно. Через какое-то время вокруг пятна проявилось очертание инструмента, похожего на молоток, а рядом с ним цифры: шесть, шесть, один, девять, пять, три.
 

                Часть 2. Колдун


  В последний день весеннего месяца тысячи девятьсот пятьдесят третьего года Тоне приснился странный сон, в котором бабушка заклинала её ни при каких обстоятельствах не давать своей руки собственной матери, когда та попросит о помощи.

 Второй этаж  дома, где жила Тоня, таил в себе множество странных вещей. Там, на втором этаже располагались всего три квартиры. Из первой, которая была  над квартирой Тони, доносились постоянные стоны и женский  плач, но никто из соседей ни разу ни видел, чтобы кто-нибудь оттуда выходил. Во второй квартире проживала одинокая женщина лет пятидесяти. Она не работала, никого в дом не водила, питалась скудно и никогда не выносила свой мусор и помои. Но самой загадочной была третья квартира. В ней жила очень злобная Пелагея Ивановна.  Муж её пропал без вести во время Великой Отечественной Войны, а сын Толик вернулся контуженым с фронта.  Толик страдал диабетом и весил около ста килограмм в свои тридцать три года. Ходил  сынок её бобылём, маменька обслуживала его, лелеяла, и всё старалась пристроить то одной соседке, то другой.  Но  девушки, да и вообще весь двор боялись его, как огня. Когда сосватать сына у Пелагии не получалось, она злилась и пакостила всему двору. В ярости старуха  обливала помоями  чистое развешенное бельё, била стёкла, кидала камни в палисадники, подкладывала под порог землю с могилы, травила домашних животных, и проклинала всех подряд. Люди старались не поддаваться на провокации злобной семьи и никогда не смотрели в глаза обидчику.   Соседи поговаривали, что Толик принял от отца Пелагеи Ивановны колдовской дар, который передаётся  только через одно поколение.  Сам же Толик, якобы об этом даре не знал,  страдал и мучился в болезненных пытках. 

 Шестое июня тысячи девятьсот пятьдесят третьего года. Было жарко, и детвора расставила большой стол в  центре двора в тени, приносили из дома сладости, фрукты, пили чай. Тоня  с другими ребятами играла в догонялки и прятки. Кто-то из мальчиков начал водить, а Тонечка спряталась внизу под лестницей. Вдруг дети врассыпную убежали кто куда, когда увидели спускающегося по лестнице Толика. Он внезапно присел на ступеньку, начал громко стонать от боли, держась за голову.

— Ой, смотрите, смотрите! У колдуна шишка выросла! — шепталась детвора, выглядывающая из-за угла пристройки.
— Это кИла мозговая! — изумлялись соседи, приоткрыв свои окна.
У Толика действительно неоднократно внезапно вырастала шишка на голове размером со страусиное яйцо, и так же неожиданно исчезала. Говорят, что в этот момент его вызывал дух покойного деда. Толик уже был тяжело  болен,  и еле волочил ноги на костылях. А дух покойного деда звал его  с собой, напоминая, что тот должен перед смертью передать кому-то свой дар, иначе ему не избежать жестоких и длительных мук.

 Насмотревшись мистического зрелища, дети в страхе разбежались по домам, а Тоня так и продолжила сидеть под лестницей. Мать девочки вышла во двор и приказала ей быстро бежать в дом. Пелагея Ивановна, услышав голоса, спустилась вниз к сыну, но увидев мать Тони, намеренно начала провоцировать её на скандал. Пелагея оскорбляла её, обвинив в смерти  отца. Мать Тони не выдержала и громко на весь двор закричала, что расскажет всем правду. Она поведала историю о том, как ещё юной девочкой влюбилась в баяниста, и они хотели сыграть свадьбу. Отец Пелагеи Иван Никанорович не пропускал ни одной юбки, и вот однажды он, напившись, подкараулил бедную девушку, затащил силой в дом, и  надругался над ней.  Это стало позором для семьи, но родители Евдокии второпях выдали её за баяниста. Вскоре он погиб на войне, а Дуся родила девочку. Иван Никанорович догадывался, что дитя от него, и продолжал домогаться Дусю. Как-то, поздним вечером, когда Дуся укладывала спать младенца, Иван Никанорович пришёл к ней пьяный и начал приставать, Дусе в тот момент подвернулся молоток, и она ударила его им по голове, дед пошатнулся, но дошёл до своей квартиры. А наутро следующего дня стало известно, что он скончался.

 Бедная девочка услышала всю тайну своего рождения, съёжившись под лестницей, дрожала от страха. Пелагея Ивановна, узнав правду о поступке своего отца, побагровела от стыда и ярости, но не отступала в своих обвинениях. Она пригрозила расправиться с Дусей и прокляла Тоню. Мать Тонечки вернулась домой и металась по квартире, как шальная. Через какое-то время душа её не выдержала, и она поднялась в злосчастную квартиру к Пелагее, чтобы сотворить то, о чём давно мечтала. Но её месть была слаба против колдовства страшной семейки.

 Несколько часов мать Тонечки не возвращалась от Пелагеи. Тоне стало жутко, и она выскочила во двор. Ровно в шесть часов вечера девочке послышался странный и протяжный стон, но откуда он доносился, Тоня не понимала. Она обежала весь двор, и обнаружила приоткрытую крышку сточной канавы возле туалета. Девочка в ужасе заглянула вовнутрь канавы, оттуда доносился крик о помощи. Тоня узнала голос матери. Она с трудом отодвинула крышку и увидела окровавленную кувалду, за которую держалась Дуся. Сквозь бурлящие пузыри канализационных стоков, рука матери пыталась ухватиться за что-то твёрдое, но тщетно. Тоня, рыдая, изо всех сил старалась помочь вытащить мать, ей на мгновение удалось дотронуться  её руки, но тут девочку будто обожгло крапивой, какая-та невидимая сила отшвырнула её в сторону, и крышка люка закрылась сама. Так сбылся страшный вещий сон с предсказанием бабушки.

 В тот час, когда Дуся пошла к Пелагее, у Толика случился приступ, на голове вновь появилась  кИла.  Мать Тони стала случайной жертвой, той, кому Толик успел передать колдовство. В Дусю вселилась нечистая, и, взяв кувалду, она замахнулась на старуху, но та увернулась, схватив её за руку, столкнула  с лестницы. С Толиком они доволокли Дусю до канавы и утопили в ней. После этого Пелагея Ивановна провела ритуал, и сын отошёл в мир иной, а потом скончалась и сама мать Толика.


                Часть 3. Судьба


 В девять лет Тонечка, ставшая круглой сиротой, попала в детский дом. Видения про бабушку перестали её посещать. Всё, о чём ей мечталось тогда – поскорее повзрослеть и уехать из этой дыры, позабыв навсегда  ужас детства. Росла девочка доброй и отзывчивой,  взрослела и хорошела на глазах: смуглая, с золотисто-каштановыми длинными волосами, огромными зелёными глазами, пухлыми губками.  За юной девушкой  в пятнадцать лет уже выстраивались толпы поклонников. Воспитатели детского дома оберегали её, боялись, что та пойдёт по неправильному пути. Тонечка относилась ко всему легкомысленно, во взгляде её чувствовалась отрешённость и безразличие ко всему, даже, казалось, к собственной судьбе.

   Тоня закончила восьмилетку кое-как с тройками. Сотрудники детского дома помогли девушке  устроиться на местный молокозавод, а едва ей исполнилось восемнадцать, как выдали замуж. Мужем стал водитель начальника молокозавода, где они и познакомились. Егор был старше Тони на двенадцать лет. Он так сильно полюбил молоденькую девушку, что ради неё развёлся с первой женой. Тоня рожала детей один за другим - двое мальчиков и девочка, все погодки. С мужем они жили душа в душу. Егор со временем стал заместителем начальника. Молодым дали кооперативную четырёхкомнатную квартиру в центре большого города. Семья приобрела автомобиль, дачу, разводила скот.  Тоню муж пристроил секретарём к себе в контору. Пара ни в чём не отказывала ни себе, ни детям. Катались, как сыр в масле – так с завистью говорили  люди про их семью.

 Четырнадцать счастливых лет прожили Тоня и Егор, и, казалось, что всё, о чём мечтала Тоня ещё ребёнком, сбылось. Жизнь в достатке с надёжным Егором изменила судьбу девушки. Она чувствовала себя, как за каменной стеной. Воспоминания о страшных годах детства растворились в воздухе до того момента, когда Тоне  в свой день рождения привиделась умершая бабушка, которая показывала кулак и качала головой. Тоне стало не по себе, понять знак появления покойной спустя столько лет она не могла.

 Устоявшаяся жизнь с Егором стала давать трещину с того дня, как он сообщил о своём диагнозе любимой жене. От мужского бессилия Егор стал раздражительным и ревнивым. Поддержку и понимание от жены он перестал получать. Тоне просто становилось скучно рядом с ним, она всё чаще задерживалась на работе, и это служило поводом для конфликтов в семье. Молодая кровь Тони жаждала общения, любви, чего-то необычного и нового, того, что в их семейной жизни с мужем она давно не испытывала.

 Природа брала своё, и Тоню увлёк новый роман. Она настолько была поглощена им, что забывала обо всём в  минуты сладострастия. Почти год ей удавалось скрывать свои чувства от мужа к другому мужчине.  Игра затягивала, как  омут: чем дальше, тем становилось всё интереснее, но разорвать круг она не могла.
  Отношения с новым возлюбленным разгорались огненной стихией страсти, девушка обезумела настолько, что однажды попросила подругу прикрыть её от ревнивого мужа.  Тоня уехала на сутки с любовником за город, обманув Егора, что  останется ночевать у  подруги. Порочная страсть обернулась вскоре трагедией. Нашлись  «доброжелатели», которые намекнули Егору на измену его жены. Егор в тот вечер немного выпил и поехал к названной подруге Тони, но супруги там не оказалось. Егор пригрозил ответить честно, где находится жена. Подруга, испугавшись, рассказала правду. Раздосадованный муж Тони приехал на дачу к её любовнику, и застал их врасплох.

— Скажи, чего тебе не хватало?  — в ярости спросил муж у изменщицы.
Тоня замешкалась, прикрывая своё нагое тело и молчала, даже не попросив о пощаде. Наоборот, она подошла к мужу и смотрела на него пристально огромными зелёными глазами.
— Кто ты? Я ездил в твой старый дом, узнал всё о твоём происхождении, — продолжил Егор.
— Так ответь мне, кто же ты такая, как смогла меня приворожить…  меня, взрослого мужчину, бросившего всё к твоим ногам?  Что же ты натворила!
— Ты убьёшь меня? — спокойно и равнодушно спросила Тоня.
— Ты сделаешь это сама. А сейчас оденешься и поедешь домой к детям,  но знай, что с этого дня жизнь со мной тебе покажется адом, —  произнёс отчаянный муж Тони и ушёл.

 Егор настолько безумно любил Тоню, что готов был простить её измену ради детей. Приехав домой, супруг взял себя в руки и ожидал возвращения жены для спокойного серьёзного разговора, но она не вернулась. Тоня бесследно пропала.

 После таинственного исчезновения Антонины, ходили слухи, что её тело нашли изуродованным возле канализационного люка, недалеко от посёлка, где она родилась, но доказать это никому так и не удалось. Кто знает, может её и правда позвала за собой рука матери, когда-то утонувшая в той самой канаве? А может, мистические отметины на теле это и есть знак рокового исхода и родового проклятия? В любом случае, домыслы так и останутся ими, а Тоня свою судьбу решила сама.