Волжский колокольчик

Закройте глаза,  читатель. Попробуйте мысленно назвать двадцать диких трав, что вы встречали на опушке леса, или хотя бы на ближайшем пустыре. Это трудно. Триста лет назад дикие травы уже назвал Карл Линней на латинском языке. Русских ботаников тогда не было, не было и двести лет назад, и только после  Николая Кауфмана  появились  наши ботаники и растения стали называть на русском языке. Кажется, совсем недавно, уже какие-то сто лет назад, в советские времена,  ботаники уже затруднялись найти новые виды, хорошо, что их будет двадцать за всю их работу, и даже если они находили такие виды, коллеги ботаники сомневались, вот пройдет триста лет, тогда может ваше название утвердится. И были это совсем не какие-то необыкновенные растения, скорее самые обычные. Имен такой наш герой, волжский колокольчик.

Что такое колокольчик понимают даже малыши. Но колокольчиков множество. Осенью колокольчики собираются в соцветия и словно мерзнут сжимаются от холода, их называют сибирскими. В середине лета колокольчики научились закрываться во  время дождя, многие из них очень крупные, но первые весенние колокольчики не закрываются, они не слишком большие, можно сказать, обыкновенные. Именно такой колокольчик встречает нас в июне на лесных опушках, мы  видим их каждый день на прогулках, но впервые получили название они не в Сибири, а на Волге, в Жигулях. Волжский колокольчик устроен просто. Листья ланцетные гдето у основания стебля, а стебли тонкие и качается на них несколько лиловых цветов. Для ботаников обязательно надо быть внимательныи смотреть на чашечку, если чашелистики острые, прижатые, без утолщений и волосков, значит это волжский колокольчик. Не смотря на то что он так прост и обычен, для меня это главный колокольчик на земле, он скрывает такие тайны, что у других растений не встретишь

Во-первых, свое имя он получил не просто на Волге, а в культовом для нас месте, Жигулях. Почему на равнине поднимаются горы на сотни метров в высоту никто не знает. Жигули обросли не только лесом, но легендами. Там скрывался в огромной пещере после набегов Степан Разин, там он хранил свои сокровища,  награбленные в Иране, эти сокровища до сих пор ищут.  В Жигулях писал «Бурлаков» Репин и картину его приобрели в царской семье за невиданную цену.  Здесь в легендарной Самарской Луке Иван Спрыгин создал один из первых в стране заповедников. Здесь в горах и пещерах скрываются невиданные растения и животные. Спрыгин даже был уверен, что живет там снежный человек. Растения Жигулей называли многие ботаники, в том числе в честь Спрыгина, но одно растение, один колокольчик, назвал волжским Павел Смирнов.

Павел Смирнов был  обыкновенным ботаником. У него не было никаких  особых регалий, наград, званий, он не был академиком,  заповедников он не создавал, он  собирал в них огромный гербарий, он просто всю жизнь проработал в Московском университете.  Но ему повезло с учителями. В университете тогда был настоящий Хранитель, в честь него и назвали после смерти гербарий, это Дмитрий Сырейщиков. Чем-то Сырейщиков напоминает мне томского хранителя гербария Порфирия Крылова. У них обоих не было ботанического образования, у них были неисчерпаемые знания о растениях, к ним тянулись люди, и какие люди. К Сырейщикову обязательно после экспедиций приходил Николай Вавилов. Он рассказывал о своих путешествиях и расспрашивал о новых открытиях в стране, заранее наслаждаясь рассказами. Гербарий университета работал почти круглосуточно, почти до утра приходили и уходили любители ботаники. Это было не просто учреждение, клуб, общество единомышленников. После смерти Сырейшикова Хранителем стал,  конечно.  его ученик и помощник Павел Смирнов, но был хранителем он не долго, общественная жизнь в стране замирала, государство оказалось гораздо сильнее.  На смену романтикам и энтузиастам, пришли администраторы и чиновники, пришли они и в Гербарий. . У Смирнова осталось, правда,  его любимое дело, «Окская флора».   После войны под Серпуховом создали заповедник и и Смирнов написал «Флору заповедника» в тысячу видов, там его и похоронили.

Зачем человеку растения? Конечно, чтобы есть и лечиться. Гораздо важнее, что природа стала нам необходима, как духовная жизнь. Об этом позаботились Сырейщиков и Смирнов, об этом уже сто лет звенит волжский колокольчик.