Серебряная молния

               


     Лешка Тихомиров жил в стране Кроватии. Ее территория составляла всего сорок соток, а коренное население – пять человек: Лешкины родители, папа с мамой, его бабушка и дед, и сам Лешка. Кот Барсик и дворовая собака Стрелка в счет не шли. Главная столица Кроватии на официальном, взрослом языке называлась дом номер семь по улице Чкалова села Красные Зори, центральной усадьбы совхоза «Буденновский». Но для Лешки и его друзей Кроватия была только Кроватией и ничем другим.

     Называлась она так потому, что в глубине ее сада, под яблоневыми деревьями, была беседка. А в ней – старый круглый стол с облупившимся кое-где лаком, два стула и, самое главное, железная кровать с матрасом, одеялом и подушкой. В жаркие летние дни Лешке иногда разрешали оставаться ночевать в беседке, и это была такая романтика, которой завидовали все его друзья. Порой Лешка просыпался среди ночи то от слишком громко прозвучавшей соловьиной трели, то от шумно свалившегося на землю созревшего яблока, и тогда он выходил из беседки, поворачивался лицом к ветру, с удовольствием вдыхая его прохладу, всматривался в налитую желтоватым светом луну, и тихонько мечтал. Мечтал Лешка о Симке Сафоновой, о том, как они с друзьями наконец-то увидят взлет «Серебряной молнии», и еще о том, что когда он повзрослеет, будет отправлять в небо настоящие космические корабли.

     С левой стороны Кроватия граничила со Сливенией – у нее в палисаднике росли две большие сливы. А справа – с Чернозаборией , получившей это название благодаря выкрашенному в черный цвет забору из сетки-рабицы. С обеими странами у Кроватии были хорошие, добрососедские отношения, основанные на совместном купании в пруду, играми в прятки и в Чапаева. И вообще, все ребята, которые жили на ближайшем к шоссейной дороге конце села, очень дружили между собой. Их врагами были только запрудненские.

     Словно Атлантический океан, отделявший Европу от Америки, Утиный пруд толстым полумесяцем разрывал Красные Зори ровно посередине. Но за ним стран уже не было. Были только штаты.

     Симка Сафонова, учившаяся вместе с Лешкой в пятом классе, к примеру, жила в штате Айрёва – очень уж она любила поныть. Их одноклассник Игорек Минаев в штате Жиронойс  - наверное, и так понятно, почему… Существовали еще Охламона, Орайо, Визжиния и прочее в этом духе. Но самым главным у запрудненских был шестиклассник Костян Решетов из штата Наподдаст. Он же и придумал всю эту кутерьму.

     На школьном вечере в честь нового, 1977 года, Решетов появился в костюме ковбоя:  шляпа на шнурке, куртка с бахромой, пластмассовые револьверы в кобурах на широком ремне…  Даже Лев Лещенко мог бы позавидовать Костиному успеху. Девчонки смотрели на него, раскрыв рты от восторга. С той поры и появились Соединенные Запруднеские штаты, занимавшие территорию от левого берега Утиного пруда до деревни Летуново, населенной дикими индейскими племенами. В эти места даже сам Костя Наподдаст не рисковал соваться без поддержки целого отряда головорезов-рейнджеров из его шестого класса.

     Однако Лешка и его друзья относились к громкой славе Решетова равнодушно. Им было не до этого. Их мысли занимала «Серебряная молния» - модель космической ракеты, подаренная Лешке на день рождения его отцом, Алексеем  Тихомировым-старшим.

     Он сварил ее в совхозной мастерской из листов нержавейки, покрасил серебристой краской, а на бортах яркими алыми буквами написал название:  «Молния». Лешка был вне себя от счастья.

     Внутри  ракета была полой, из-за чего в конце концов родилась идея запустить ее в полет по-настоящему. В качестве топлива была выбрана смесь бензина с канифолью, заправленная в фюзеляж  «Серебряной молнии». Поджигалась смесь куском обычного шпагата, пропитанного все тем же бензином.
   
     Старт назначили на завтра, 12 апреля, День космонавтики. Но до этого нужно было решить одну важную проблему, и Витька Симаков из Чернозабории  вместе с Генкой Климентьевым из Сливении  сразу после уроков прибыли в Кроватию с дружественным визитом.  Встреча происходила в беседке.

     - Разболтает! – сразу сказал Витька. – И думать нечего! Растреплет своим запрудненским как пить дать. Плакала тогда наша «Молния»!

     Речь шла о Симке Сафоновой. Лешке она давно нравилась, и ему хотелось пригласить Симку на старт ракеты. Однако тайна эта была общей, и поневоле приходилось советоваться с остальными.

     - Пускай клятву даст! – подал голос Генка. – Самую страшную из всех наших. Помните: если проговорюсь кому-нибудь, да отсохнет у меня язык, и дохлая кошка приснится…

     На том и договорились.

     12 апреля выдалось светлым и ясным, солнце припекало почти по-летнему, расшалившийся было с утра ветер совсем стих. В общем, лучшей погоды для старта нельзя было и придумать. Симка запаздывала. «Серебряную молнию» уже давно заправили топливом, установили поровнее, протянули запальный шнур, а она все не приходила. Тихомиров боялся смотреть на Витьку, пыхтевшего как паровоз.

     Внезапно из-за кустов выскочила толпа запрудненских во главе с Решетовым и мгновенно окружила их.

     - Сдавайтесь! – крикнул Наподдаст и взвел курки своих пластмассовых «кольтов». – Была ракета ваша, будет наша!

     - Леш, прости! – тихо сказала уныло подошедшая к ним Сафонова, горько плача. – Я не виновата! Это Жиронойс подслушал, как я вам клятву давала, и Косте рассказал. А он пригрозил мне ужа в портфель подбросить, если не признаюсь.

     Витька заскрипел зубами и сжал кулаки, вздернув голову вверх. Лешка неожиданно почувствовал, как Климентьев дернул его сзади за рукав, показывая глазами на стоявшую неподалеку канистру с бензином, «позаимствованную» им  в отцовском гараже. В следующее мгновение Генка Сливения сорвался с места и побежал к пруду. За ним с ревом кинулось больше половины нападавших. Тихомиров схватил канистру, щедро плеснул на готовую к старту ракету, чиркнул спичкой, и тут же отпрянул в сторону от взвившегося столба пламени. Запрудненские мигом рассыпались в разные стороны. Лешка с Симкой успели домчаться да поворота тропинки, когда сзади них прогремел громкий взрыв. «Серебряная молния» погибла. Погибла, но не досталась врагу.