Глава 6

ГЛАВА 6.
Знаю о чём.

Григорий молчит, никто не смеет его перебивать. Уважительно и страшно. Некоторые, включая Шелепихина, непроизвольно ёжатся. Ладно.

- Раиса, скажи, пожалуйста, - обращается далее Григорий к девушке, - ты всегда была "Чёрной дырой" или стала ею недавно?

Опять же некоторые, включая Шелепихина, пробуют улыбнуться. Скупо и неумело. Ни хрена толком ни у кого не получается. Проехали.

- Сколько себя помню, - не задумываясь отвечает Рая Смирнова, - то есть, всегда.

- Сколько себя помню? - тут же повторяет за девушкой Николай Степанович Колчев. - Это как же понимать? То есть ты сразу сказала и "Да" и "Нет". Я правильно понимаю?

- Правильно, Коля, - улыбается Рая. - Какой вопрос, такой и ответ.

Трещёв понимает нелепость состоявшегося диалога с научной точки зрения и чешет затылок.

- Хорошо, давайте так, - после опять же раздумья продолжает он,  - Максим, ты же не обижайся, машина, поэтому чисто логически. Будь так добр, расскажи, пожалуйста, как вы познакомились с Раисой и были ли тогда с твоей точки зрения признаки того, что Смирнова Рая, как мы вот сейчас предполагаем, Стрелец?

- Раиса Александровна во всём права, - раздалось сразу отовсюду, плюс вибрация корпуса корабля заметно более обычного.
- Не понял, Макс, - тут же переспросил Трещёв, - ты сейчас что-то ответил или что это было?

- Простите, Григорий Светович, - как-то совсем уж по- человечески вздохнул корабль, - формально мы с Раей не были знакомы, однако я подозревал, что её существование возможно и регулярно анализировал информационное поле на предмет вероятности её присутствия.

- Да... дорогой, Максим Дмитриевич, - Трещёву хотелось быть саркастичным, но получилось не очень, получилось тревожно.

- Пока, вдруг, - продолжил Макс, - она сама не вышла со мной на связь. Этот факт, признаюсь, меня просто ошеломил. И, да мы некоторое время общались, пока и вот, я решил вас также с ней познакомить.

- Послушай, Макс, - живо так подключается Стукалин Александр Петрович, - но ты же проверял информацию о её рождении, где училась, где работала? Ты же, конечно, делал это? Только не разочаровывай нас сейчас.

- Это же просто информация,  ребята. Её ценность равна нулю, с вашего позволения. Важно только непосредственно общение. Для этого мы здесь и собрались, - Макс демонстративно имитирует возмущение.

Смирнова Рая в который раз уже улыбается, и, легонько касаясь рукой стены корабля, нежно проводит ладонью взад-вперёд. Максим Дмитриевич же снова вздрагивает.

- Кому-то может вина? - стремительно меняет тему Максим Дмитриевич, - Сливовое. Извольте попробовать, я очень старался. Несколько месяцев моего терпения и вот оно готово.

- Мне точно, если что! - пока никто не передумал, убедительно так, не допуская никаких возражений произносит Платон. - Это вообще, всё это вино моё. Если что.

Тут же вылетает какой-то кусок железа на колёсах, за прозрачной дверцей которого виднеются бутылки и бокалы на тонких изящных ножках. Через несколько минут уже у всех в руках играет красками то самое волшебное сливовое вино.

- Я вас поздравляю, гомосапиенс! - спустя несколько глотков сообщает всем Махов Дмитрий Иванович, - машина, в лице нашего дорогого Максима Дмитриевича нас, получается, опередила и пока мы судили-рядили, уже давно вовсю общается с Раисой Александровной.

Григорий Светович шумно вздыхает.

- Дима, - говорит он, - я всё-таки попросил бы вас не использовать однозначность в формулировках. Это, по меньшей мере, глупо и не научно.
- Поддерживаю, - поддерживает его Колчев Николай Степанович.

- Рая, если ты воспринимаешь себя непосредственно как объект Стрелец А*, - Трещёв задумался, - и хотела бы, чтобы мы согласились с этим как базой в наших с тобой отношениях, докажи это. Ну, хотя бы так, чтобы мы посчитали вероятность именно такого течения событий выше прочих.

Пока Григорий оформляет сложными словами совершенно понятные настроения в зале, Махов берёт со стола один из планшетов для заметок и
конспектирования и старательно вырисовывает на нём цифру "1". Дождавшись же уже пока начальник экспедиции закончит своё глубоко научное повествование, торжественно и с поклоном выручает данный планшет Смирновой Раисе.

Раиса Александровна с торжественным выражением лица принимает от жителя Земли сие "послание" и убедительно долго размышляет над содержанием работы товарища Махова. После чего откладывает планшет в сторону и так же убедительно долго изучает собравшихся. Собравшиеся же, кроме как выразительно моргают, больше ничего не делают.

- А с чего вы взяли, уважаемый Григорий Светович, - очень так доверительно, с бархатистыми тонами в голосе, произносит девушка, - с чего вы взяли,  что я со своей стороны должна так же безапелляционно принимать тот факт, что вы, дорогие мои, никто иные, как "пришельцы" с планеты Земля?

Небольшая заминка, восторг единообразия сменяется неопределенностью сомнения. В первую очередь, это, конечно,  интимная дама для каждого. Деваться тут некуда. Ценность того, что было "до" кажется обязательной для существования мира.

- Хорошо, - с большой долей личной заинтересованности и плохо скрываемой эмоциональной составляющей восклицает Платон, - кто же тогда мы, Рая, с твоей точки зрения? И что, вообще, сейчас происходит?

- Давайте так, ребята, - отвечает девушка и берет в руки отложенный ею ранее планшет, - если я сейчас нарисую "2", то это будет означать, что есть и вы "земляне" и я, как вы говорите Стрелец А*, а также взаимное намерение вступить в контакт, но...

- Рая, не надо! - опять восклицает Платон. - Райка, ты чего?

- Но, если я нарисую "0", ноль, - Раиса Александровна Смирнова обвела всех пронизывающим взглядом, - то никого из нас нет. Нет ни вас, ни меня. Нет никакой Земли. Есть лишь небольшое возмущение горизонта событий. И...

Смирнова Рая заносит карандаш над планшетом, и, уверенно бросив руку вниз, одним движением выводит практически идеальный круг.

- Добро пожаловать домой! - коротко подводит итог она.

Мягко и со вкусом, возможно со вкусом свежих сливок, возможно терпкого вина. Немного вяжущий и приятный голос девушки в который уже сегодня раз заставляет всех замолчать.

Долго, всего лишь вечность или навсегда. Никто не знает ответ, но боится нарушить тишину. Тишину, наполненную неистребимым желанием жить, а может быть даже что-нибудь ещё и успеть.