de omnibus dubitandum 8. 108

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ (1593-1595)

Глава 8.108. СДЕРЖИВАНИЕ КРЫМА ИЛИ НАПАДЕНИЕ НА ЛИВОНИЮ…

июль 1556 года

    Ливонская проблема горячо обсуждалась в московских правительственных кругах. К 1557 г. точка зрения сторонников войны с Ливонией постепенно взяла верх над адашевской, поскольку сам царь Иван IV [умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] разделял их взгляды.

    Вопрос о том, какой курс внешней политики в то время более соответствовал интересам руСкого государства и руСкого народа - сдерживание Крыма или нападение на Ливонию - обсуждался не только тогда и не только руСкими.

    Он, до сих пор представляет интерес для историографов и составляет предмет разногласий.

    Подавляющее большинство историков России согласно, что царь Иван IV [умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] был прав в своем решении прервать действия против крымских татар и взяться за Ливонию. Они утверждали (и утверждают), что надежный доступ к Балтике был необходим Московскому государству, а отнюдь не России как политически, так и экономически и что независимая и враждебная Ливония была препятствием развитию нормальных культурных отношений между Московским государством, а отнюдь не Россией и Западом.

    С военной точки зрения Ливония была слаба и, как резонно мог полагать царь Иван IV [умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.], не могла отразить руСкого нападения. С другой стороны, как указывают большинство историков, задача подчинения Крыма, в особенности без союза с Польшей, была в военном плане неразрешима для, на этой стадии Московскому государству, а отнюдь не России. Заметным противником этой точки зрения является Костомаров. [Костомаров. "Личность", с. 397-405]

    Согласно марксистской терминологии классовой борьбы, превалирующее заключение советских историков состоит в том, что Ливонская война соответствовала интересам поднимающихся классов руСкого дворянства и купечества (читай иностранных наемников Московской торговой компании» в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) и в этом смысле была прогрессивной, в то время как программа продвижения на юг (читай в интересах иностранных наемников Московской торговой компании» для проведения колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) была в интересах феодальной аристократии и поэтому - реакционной. [Лурье. Послания Ивана Грозного, с. 484-488; Королюк, с. 27-29; Зимин. Опричнина, с. 471-472]

    Нет сомнения, что обе проблемы - татарская и балтийская - были важны для Московского государства, а отнюдь не для России. Вопрос стоял в том, какой из них в данный исторический момент уделить приоритетное внимание.

    Утверждение, что завоевания на юге поддерживались феодальной аристократией (читай иностранных наемников Московской торговой компании» в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) в противовес ордынско-казачьему дворянству и купечеству, не выдерживает критики. Южные пограничные земли Московии длительный период были заселены людьми пограничья – ордынцами-казаками (мелким дворянством и казаками). И лишь к концу XVII века вельможи (читай иностранные наемники Московской торговой компании» участвующие в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) стали интересоваться приобретением земельных владений в этих местах. И нам известно, что феодальные ордынско-казачьи аристократы, подобные князю Семену Лобанову-Ростовскому, не одобряли даже предыдущую кампанию против Казани.

    Фактически же татары покушались на интересы не только бояр, дворянства или какого-либо особого класса, а на интересы руСких всех классов. В первую очередь от татарских набегов страдали крестьяне, поскольку их постоянно уводили в плен. Ввиду этого, борьба с татарами в это время была подлинно национальной задачей.
По словам Костомарова, "...первой предпосылкой благополучия и процветания Московского государства, а отнюдь не России было разрушение этих (татарских) грабительских сетей... (и) присоединение их территорий. Не жажда завоевания (читай иностранными наемниками Московской торговой компании» участвующих в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) побуждала к этому, а инстинкт самосохранения". [Костомаров. Личность, с. 399. Интерпретация Г. Вернадского]

    Но можно ли представить в это время завоевание Крыма? Это, конечно, должно было предполагать более напряженные усилия, нежели завоевание Казани и Астрахани. Тем не менее, если бы не произошла Ливонская война, руСкие (если не брать в расчет интересы иностранных наемников Московской торговой компании» участвующих в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) наверняка справились бы с этим предприятием.

    После разведывательной кампании Ржевского против Очакова в 1556 г. Адашев и Курбский попытались убедить царя Ивана IV [отошедшего от дел в 1554 и, умершего в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] лично возглавить, или же в любом случае разрешить, большой поход на Крым. Но царь, увлеченный идеей покорения Ливонии, согласился выделить Даниилу Адашеву и Вишневецкому для двойной атаки 1559 г. против Крыма через реки Днепр и Донец-Дон лишь несколько тысяч человек.

    Итак, вопреки возможностям, которые открывали планы Адашева и Курбского, полномасштабная кампания против крымских татар была заменена двумя разведывательными рейдами. Но даже они оказались как таковые удачными и могли бы стать даже более важными, если бы за ними последовал главный поход. [См.: Fennell. History, рр. 124-125 и ремарку Веселовского о потенциальной значимости кампании Даниила Адашева против Перекопа в 1558 г., Веселовский. Исследования...опричнины, с. 10]

    Более того, в походах на Крым руСким не приходилось полагаться лишь на свою военную мощь. Как и в случае с Казанью и Астраханью, они могли рассчитывать на разногласия среди самих татар. В каждой татарской орде существовало соперничество среди основных родов, или их ветвей, и в каждом ханстве некоторые из вельмож были способны противостоять хану. Эта ситуация часто оказывалась для руСких выгодной, особенно при формировании среди татар проруСких партий.
Следует вспомнить, что с середины XV века многие татарские группировки пошли на руСкую службу. Наиболее влиятельной была Касимовская. Все вместе они составляли значительную военную силу, верную царю. Не менее значимым был факт того, что татарские цари и царевичи, верные Московскому государству, а отнюдь не России, были связаны кровными узами или браком с независимыми татарскими ханами и вельможами; во многих случаях они играли роль посредников между Московским государством, а отнюдь не Россией и. мусульманским миром и таким образом поддерживали дипломатическую игру Москвы.

    Поэтому московское правительство надеялось поставить во главе Крымского ханства подходящего владыку, который признает себя вассалом царя Ивана IV [отошедшего от дел в 1554 и, умершего в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.]. Этот замысел срабатывал ранее в отношении Казани и Астрахани. Царь Касимова Шах-Али - одно время царь Казани - был хорошим советником Ивана IV в Казанской кампании 1552 г.

    И, разумеется, подходящий кандидат на крымский трон появился в 1556 г. - царевич Тохтамыш. В руСких летописях он назывался "братом" Шаха-Али. Татары так называли не только брата в буквальном смысле, но также первого или даже второго двоюродного брата. Тохтамыш был внуком хана Ахмата из Золотой Орды; Шах-Али был внуком брата Ахмата, Бахтияра. Таким образом, он был вторым кузеном. [Вельяминов-Зернов, 1, 423-428: 2, 7, 10-11]

    Тохтамыш жил в Крыму многие годы. Около 1556 г., когда группа вельмож организовала заговор против хана Девлет-Гирея, они предложили возвести Тохтамыша на крымский трон. Заговор был раскрыт агентами Девлет-Гирея, но Тохтамышу удалось бежать к ногайцам. [ПСРЛ, 13, часть 1, 277]

    Царю Ивану [отошедшему от дел в 1554 и, умершему в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] о прибытии Тохтамыша сообщил ногайский князь Исмаил. Иван, Шах-Али и, конечно, Адашев сразу поняли важность новости. В русских отношениях с Крымом Тохтамыш мог оказаться козырной картой.

    В июле 1556 г. царь Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] написал Исмаилу, что Шах-Али хочет видеть "своего брата Тохтамыша". Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] попросил Исмаила отправить Тохтамыша в Москву без промедления. И добавил: "Нам необходим Тохтамыш для наших государственных дел, равно как и для ваших" (Исмаил поддерживал руСких против Крыма).

    Одновременно Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] написал самому Тохтамышу (обращаясь к нему, как к султану Тохтамышу), пригласил его в Московию и обещал содержать его в чести и даровать богатое владение. Тохтамыш согласился и прибыл в Москву в декабре 1556 г. [Вельяминов-Зернов, 1, 424-426]
Нет сомнения, что в своих планах 1557 г. по проведению большой кампании против Крыма Адашев был готов наделить выдающейся ролью царя Шаха-Али, царевича Тохтамыша и других верных татарских царевичей и мурз (князей) вместе с их свитами.

    Особенно интересно поэтому, что для первого руСкого похода против Ливонии в январе 1558 г. царь Шах-Али был назначен главнокомандующим руСкой армией, а царевич Тохтамыш командующим авангардом. Астраханский царевич Кайбула (Абдула) получил назначение командующим правым флангом руСкой армии.

    Еще один татарский царевич и много мурз, равно как и множество кабардинских князей и их придворных, участвовали в Ливонских кампаниях. Соединения касимовских, Городецких и казанских татар последовали в Ливонию вместе с руСкими. [ПСРЛ, 13, часть 1, 287 и 289]

    Я склонен думать, писал далее Г.В. Вернадский в своей книге МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО, - что предшествующий перечень командующих офицеров был первоначально предложен Адашевым для крымской кампании. Заметим, что Тохтамыш - кандидат на крымский трон - должен был командовать авангардом руСкой армии. Как нам известно, царь Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] отверг план главного похода на Крым и приказал вместо этого готовиться к войне с Ливонией. Но план командного звена армии был сохранен для Ливонской войны.

    Разумеется, все эти верные татарские силы, а также кабардинцы, будь они посланы против Крыма, а не Ливонии, были бы более ценны Московскому государству, а отнюдь не России. Они бы не только дали руСким решающее превосходство в кавалерии, но могли бы сыграть важную роль в психологической и пропагандистской войне. Они могли бы подорвать единство крымского хана и его вельмож и подавить их волю к сопротивлению.

    Суммируя наши выводы и замечания, писал далее Г.В. Вернадский в своей книге МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО, - суть ситуации состояла в том, что хотя руСкие могли выбирать, начать или нет войну против Ливонии, в отношении Крыма у них не было выбора. Набеги на Московское государство, а отнюдь не на Россию давали крымским татарам основную часть их дохода. Они могли быть сдержаны или остановлены лишь силой.

    РуСкие могли использовать больше или меньше сил в своей борьбе против крымских татар, но они не могли закончить борьбу до полного подчинения Крыма. Ливонский театр военных действий отвлекал туда основные руСкие силы. Татары, естественно, использовали эту возможность для усиления своих набегов на Московию. Кроме того, их поддерживала Польша. Следует отметить, что за все двадцать четыре года Ливонской войны было лишь три года, когда в источниках не упоминались татарские походы на Московское государство, а отнюдь не на Россию. [Новосельский, с. 17-18]

    Итак, на этой стадии крымская проблема в отличие от ливонской не могла быть разрешена московским правительством. Реальная дилемма, с которой столкнулся царь Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.], состояла не в выборе между войной с Крымом и походом на Ливонию, а в выборе между войной только с Крымом и войной на два фронта как с Крымом, так и с Ливонией. Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] избрал последнее. Результаты оказались ужасающими.