В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть15

 Прощальный пар кондитерского рая .

В то утро мне показалось, что в нашем кондитерском цеху стояла какая-то особенная, звенящая тишина. Эстонцы по своей природе — народ сдержанный, малоразговорчивый.  Очевидно, тревожную новость о скором закрытии нашего любимого кафе они узнали гораздо раньше меня, а потому работали молча, сосредоточенно и задумчиво.

Атмосфера была гнетущей. Казалось,   даже наши старые, верные взбивальные машины в этот раз как-то скорбно и тяжело отбивали своими глухими ударами последние обороты советской эпохи.   Наше старинное кафе, насквозь пропитанное сладким запахом ванили, корицы и свежей сдобы,  вместе со всеми своими многочисленными тайными жителями — а скрытого от глаз тараканьего моря в этих древних стенах всегда хватало — сегодня печально пыхтело прощальным печным паром. Весь этот привычный, годами обжитой кондитерский мир словно предчувствовал свой неизбежный финал.

Я подошла к своему рабочему столу.   Руки на автомате привычно взялись за кондитерский мешок, но в голове настойчиво крутился один и тот же вопрос:

«Господи, неужели это всё? Куда же нам теперь идти, когда этот заграничный хозяин выставит нас за порог?»

Однако Азалия, которая знала о таллиннском закулисье гораздо больше остальных, унывать не собиралась.   Ближе к обеду она снова незаметно протиснулась ко мне через весь цех.

— Вот, держи, этот заказ тебе! — заговорщицки подмигнула она и, стараясь поддержать мое упавшее настроение ободряющей улыбкой, протянула мне квитанцию на приготовление хорошего бисквитного торта.

 — Ну, ты как вообще?  Ходишь сама не своя.

— Никак... — глухо, едва сдерживая слезы, вырвалось у меня из самой груди.

Азалия посерьезнела, оглянулась по сторонам и тихо, но твердо сказала:

— Танька, не переживай ты так! Думаешь, мне сейчас легко? Да кому вообще сейчас легко?! Время такое... Ладно, вечером после работы забегу к тебе домой, посидим.

Напряжение в стране в те месяцы стояло просто сильнейшее, воздух был буквально наэлектризован. На наших глазах рушились старые законы, и продавалось, казалось, абсолютно всё и вся. Кто был пошустрее да понаглее из начальства — вовсю приватизировал государственное добро.   Другие перепродавали целые учреждения вместе с людьми, а третьи и вовсе ухитрялись какими-то мошенническими путями выгонять на улицу из собственных квартир ни в чем не повинных, жестоко обманутых жильцов.  Это было время больших надежд для одних и время дикого, безжалостного беспредела для других.  И посреди этого шторма мы, простые женщины, должны были во что бы то ни стало удержать штурвал...

Вечером Азалия, как и обещала, пришла ко мне в Ласнамяэ на чашечку ароматного кофе.

— Господи, Азалия, ну что же делать? Как жить дальше? На дворе такое творится... — взволнованно хлопотала я у плиты, накрывая на стол.

В моей голове уже вовсю созревали какие-то смелые планы, но любая мысль неизменно упиралась в глухую стену: деньги.   Чтобы открыть в этом меняющемся мире хоть какое-то свое маленькое дело, был жизненно необходим хоть какой-то стартовый капитал.

— Слыхала последнюю новость? — усаживаясь поудобнее на стуле, заговорщически продолжила подруга.

— Что еще? — устало вздохнула я, ловя её взгляд.  Хотя, признаться, к тому моменту я уже вообще ничему не удивлялась.

— Приехал к нам один делец — то ли швед, то ли финн.  Он сейчас официально набирает советских работников на сбор апельсинов где-то в Африке!

— В Африку я точно не поеду, у меня двое детей! — даже не дослушав Азалию до конца, резко оборвала я подругу.

— Да погоди ты отказываться! — замахала руками та. — Пойдем завтра вместе в город, ты своими глазами посмотришь, сколько народу стоит у дверей его офиса на запись.  Главное во всей этой истории — получить загранпаспорт и визу, открыть выезд. А там ведь не только Африка, он людей и в сытую Грецию набирает!

Я ненадолго задумалась, взвешивая всё за и против, а потом кивнула:

— Хорошо. Завтра у меня как раз свободный график по сменам. Пойдем, посмотрим на это заграничное чудо...

  Продолжение тут: