Сорока-ворона. 46. Ключ

Мы говорили не только о нашей любви. Чувства требуют  слов, не обязательно выспренных, высоких, как небо, но и они приедаются. Я  - о работе в школе, и, когда рассказывал о ней, то был «настроен решительно», то есть не собирался там долго задерживаться, а хотел заняться литературной работой, в конце концов, наукой.

-Ты обязательно защитишь диссертацию, - повторяла она много раз.

-Откуда такая уверенность? - я, хотя и говорил о своих планах, но был настроен скептически, они мне казались нереальными, и тогда следом за радужными мечтами, которые внушали мне веру в будущее, давали надежду, окрыляли,  на меня накатывало чувство безысходности.

-Ты умный.

-Это только так кажется. Это видимость. Выражение лица. Даже оно не умное, а скучное.

-Брат защитил диссертацию.

Впрочем, я не знал, чего хочу, и что будет. И если рассказывал о своих предпочтениях, о предполагаемом будущем, то в пику тому, что происходило на работе, назло. А там, мне казалось, меня ненавидели и желали мне смерти.
 
Нина должна была испугаться моих разговоров на эту тему, потому что ей, даже не знаю, нужна была любовь, она дышала мечтой о любви, но ей также хотелось обыкновенного семейного счастья, которого я не мог ей дать.

Она – о том, что купила некондиционный телевизор «всего за тридцать рублей»: «Приходил дядя Василь. Он его отремонтировал за полчаса. И вот еще…» Это «еще» было о ее муже. Но о нем позже.

-Мы можем поехать на квартиру брата. Его сейчас нет в Киеве, - она достала из черного кожаного бумажника, который больше подошел бы для мужчины, ключ. – Вот. Ну, как? Поехали?

В бумажнике, там, где, обычно, в окошке, должна быть фотография, было пусто.

И тут черт меня дернул подумать: «А ведь там должна быть фотография Андрея». Это, наверное, и решило все: я не получил того, чего желал, я не смог в полной мере насладиться любовью к Нине.

Мысль о ее муже, фотография которого еще, когда она ехала ко мне, была в окошке бумажника, подтолкнула меня к тому, чтоб я сказал, что не хочу. А зря…

Она вздохнула.

-Вот еще фотография, - она протянула мне вдвое сложенное фото, на котором она сняла платье и держит его в руках. Мне она показалась слишком откровенной, а Нина на ней легкомысленной. Конечно же, она  показала мне ее, чтобы вызвать у меня желание.

Когда она говорила о муже, она тоже хотела, если не разжечь страсть, то, по крайней мере, растормошить меня. У нее это получалось и не получалось: мысль о нем добавляла мне боли, но как не странно, я еще больше привязывался к ней, наконец, стал одержим ею. 

Она продолжала: 
-Это Лиза. Она фотографировала меня, когда я отвернулась. Это еще я.  В фотоателье. Дочка не захотела фотографироваться. Тогда вместо нее это сделала я. Нравится?

Мне фотография понравилась.

-Можно взять?

-Бери. Я их везла тебе. Узнаешь? – она показала фотографию, которую я подарил ей в Лазурном.  На ней я в плавках голубого, как вода на речке, цвета, с изображением волн. Я стоял,  держа левую руку на поясе. У меня неправильный овал лица, черные волосы и брови, глаза карие, насмешливый, страшно нетерпеливый взгляд, издевку подчеркивали кривые губы (я всегда их тогда кривил, по поводу и без повода).

Пока мы так разговаривали, я обнимал ее, время от времени закрывая ее рот поцелуем. При этом я испытывал неописуемое удовольствие.

-Поехали к твоему брату, - сказал я.

-Сережа, извини, но я тут подумала, что будет нехорошо, если мы туда поедем. Я не подумала об этом, взяла ключ и все тут. Мама говорила: "Куда берешь". Действительно. Надо было предупредить его.

Уже в следующую минуту я забыл о ключе и о брате.

-Я тебя люблю.

-Я тоже люблю.

И дальше все те слова, которые обычно произносят возлюбленные.

Тут она сказала:
-И вот еще. Приходил Андрей. Положил, так чтобы я видела, на стол сто пятьдесят рублей. Но я их не взяла.

Она их не взяла, но и не сказала ему, чтоб он забрал их назад.

Мне надо было спросить, когда это было. Думаю, это было перед тем, как она второй раз ездила на море. Тогда она скомандовала остановиться в Черкассах. Тогда она искала меня в городе. Она дрожала от желания видеть меня. У нее от предчувствия случайной встречи замирало сердце. Ей становилось тяжело дышать. Если б я знал, я тоже в тот день искал бы ее.

Это еще не вся история с ее мужем.