Перед лицом смерти

На закате последнего дня мужчина в окровавленной одежде с горящими, но пустыми, как боль самого одинокого человека на планете, глазами вошел в гостиницу:
- Супруга моя, где ты? Ждала мужа?
- Мой муж замерз в погиб в Якутии на вахте, когда хотел спасти своего друга, а что вернулось в теле его из той пурги мне неизвестно. – Ольга вышла в холл бледная, как тот самый снег, но спокойная и готовая принять смерть. – В этот раз у тебя ничего не выйдет.
- Что ты знаешь, мерзкая тварь? – Слепой быстрым шагом подошел к Ольге, схватил ее за горло и прижал к стене. – Говори, или я сломаю тебе шею.
- Ты все равно убьешь меня, как убиваешь каждый раз на этом самом месте. Я ни бегу, ни прячусь, хотя, ты и не погнался бы, возможно. Время твоего триумфа для тебя важнее. Да и видеть меня гниющей доставило бы тебе отдельное удовольствие. Ты научил меня тому, с чем лучше всего умереть – ненависти: к себе за то, что все это допускаю, к миру в котором моя жизнь – фильм ужасов. Но я перестала это делать.
- О чем ты говоришь?
- Я перестала спрашивать небо: за что мне все это? Почему именно для меня столько страха, страданий и унижений? Я отпустила, наконец, боль от потери тебя, твоей человеческой сути. Я больше не цепляюсь за мысль, что все еще может стать прежним. Он ушел навсегда, остался только ты.
- Ты слабая женщина и не способна справиться со своими внутренними демонами, сомнения снова тебя будут калечить.
- Нет. Потому что моя любовь к нему, не к тебе, Слепой, не умерла. Я буду хранить его в сердце с легкостью и теплотой теперь. Потому что боль ничего не решает. Упиваться болью и винить за это других может только слабый человек. А я буду просто любить память о нем и умру теперь с этими воспоминаниями. Я поняла, зачем была тебе нужна все это время, пока ты был слаб. Разрушение питается болью, страданиями, не так ли?
- Разрушение? Кто был здесь? Кто с тобой говорил? – Слепой сильнее стиснул шею Ольги, и она захрипела.
- Она передала тебе привет и сказала, что они следят за каждым твоим шагом.
Слепой в ярости начал колотить телом женщины по стене, словно вес ее не имел для него никакого значения. Каждый удар оставлял за собой ярко красный отпечаток, и уже через пару минут кровь Ольги тонкими ручейками стекала вниз по новым, только поклеенным обоям. Когда в куске мяса нечеловеческой формы уже нельзя было различить даже признаки очень привлекательной, по мнению большинства из ее окружения, хозяйки гостиницы, мужчина небрежно откинул ее в дальний угол.
Гнев его так и не унимался. Слепой замер, глаза сверкнули и стали, как обычно, безжизненными, механическими, словно у куклы. Никто не знает, что искал он именно в тот момент, но когда на его лице появилась звериная ухмылка в оскале, стало ясно, что поиск увенчался успехом.
Мужчина, не задерживаясь более в холле, пошел занять, вероятно, свободный, а может и не свободный номер, чтоб привести себя в порядок перед крайне важным мероприятием. Пройдя несколько шагов по коридору, вдоль которого ровно друг напротив друга расположились двери номеров класса люкс, он понял, что за все это время никого не встретил, и никто не пришел на помощь вопящей Ольге.
- Она всех отослала. Гостинца пустует. Она готовилась к моему приходу. Ненадолго спасение пришло, ненадолго. Скоро весь страх и страдания будут моими, пока я не выпью до дна этот жалкий, ничтожный мир.

- Так, ребята, я вызываю бригаду скорой помощи - пусть они разбираются во всем этом. И вытащите руки девушки из воды, она же получит обморожение. – терпение капитана Смирнова явно подошло к концу.
- А как ты объяснишь ситуацию с покойником-убийцей? – Святослав подошел к Алене и попытался поднять ее за плечи.
- Да, пусть и меня тоже проверят. Это лучше, чем группа безумных фанатиков спокойно разгуливающих по моей подотчетной территории и настраивающих людей на то, что завтра конец света. Мне тут паника среди гражданских ни к чему.
- Помнишь, мама перед смертью тебе сказала, чтобы ты уходил из полиции, иначе погибнешь, защищая людей. – Алена резко поднялась во весь рост, развернулась и посмотрела на остолбеневшего от ее слов сотрудника полиции. – Она была права. Если пойдешь с нами – умрешь, а остановить нас не в твоей власти. В этот раз все по-другому. В этот раз древние силы и новые боги вовлечены, потому что он последний.
- Алена, как ты себя чувствуешь. – вдруг произнес молчавший до этого Ярослав.
- Странно, очень странно. Но у нас мало времени. – девушка посмотрела на Данко, наклонила голову, и, немного подумав,  прошептала. – Вам прощальный привет от подруги, хозяйки гостиницы.
Не добавив более ни слова, Алена пошла в сторону автомобилей, села на переднее сиденье одного из них, аккуратно сложила ладони на колени, словно школьница, и, не двигаясь, смотрела прямо перед собой.
- Решайся, ты с нами или еще пожить хочешь? – Святослав протянул руку капитану, заранее прощаясь с ним.
- А вы тут все самоубийцы, получается?
Смирнова мучали сомнения: с одной стороны было бы неплохо, чтоб эта компания побыстрее удалилась с его подотчетной территории, а ему после них осталось как-то решить вопрос с нереальным убийством покойником приезжей. Но как он объяснит, что просто взял и отпустил свидетелей? Составлять протокол по их показаниям – забивать гвоздь в крышку гроба собственной карьеры.
- Я не могу отпустить вас, не опросив.
- А, давай, мы тебе данные свои скажем, все подпишем, а ты сам заполнишь, как надо. – предложил Данко. – Никому ж не нужно, чтоб завтра твои начальники читали про конец света, дьявола, духов и существование других миров – тебя за это по головке не погладят, как минимум уволят с позором.
- Да, так будет проще всего, наверное. Я сейчас принесу протоколы из машины. – капитан уже не думал о красивой девушке. Его вдохновение ею пропало, когда понимание ситуации зашло в тупик. – От таких нужно держаться подальше. Сумасшедшая, и друзья у нее такие же. – тихо пробурчал он себе под нос, вытаскивая из сумки пачку пустых протоколов опроса свидетелей.
Святослав сразу понял, что Данко не в первый раз предлагает подобное сотрудникам:
- Но, если бы люди узнали про Слепого, может они изменились, и наш мир перестал бы быть таким привлекательным местом для него?
- Если мир будет на грани – сильные побегут по головам слабых, глупые начнут совершать добрые поступки из обязательства, а так это не работает. Тут нужно почувствовать, понять, увидеть мир со стороны и попытаться измениться. Осознанность, вот с чего все начинается. Добрые поступки из страха – сыновья хаоса.
Стало ясно, что Данко уже очень давно решал это уравнение, и он все-таки смог постичь баланс энергии и энергию баланса. Путь понимания занял не одну сотню лет. Свои знания Данко черпал из книг, он успел выучить даже пару забытых языков. И, сложив знания многих мертвых уже и ныне живущих народов, он начал понимать баланс. Сложнее всего давалась ему квартовая физика, но именно через нее им был найден тот самый ключ к осознанию баланса энергии.
Закончив с формальностями, ребята сели по машинам и отправились обратно в Иркутск, оставив полицейского размышлять о бренности нашего существования, о том, как он будет объяснять нападение мертвеца и, главное, о словах его матери:
- Как эта девчонка смогла узнать о них?.. Да, черт с ним! Дьявол, так дьявол. Нас учили никого не бояться, а эти фанатики даже не вооружены, на случай того, что кто-то им действительно угрожает. – проговорил он себе под нос, заскочил в полицейский автомобиль, кинул протоколы на заднее сидение и рванул с места вслед удаляющимся машинам, боясь потерять их из вида.

- Ты думаешь, он уже в гостинице? Он убьет Ольгу? – Яков сидел в кресле и смотрел на закат уходящего последнего дня.
- Уверен, что да. И это ответ на оба вопроса. – отозвался Аркадий.
Он делал вид, что пытается уснуть, но на самом деле, пробовал вспомнить своих родных и близких, чтоб проститься с ними.
- Ладно, главное, чтоб все прошло быстро. Мне так и не понятной осталась вся эта схема: мы должны умереть, чтоб его остановить. Какой в этом вообще смысл?
- Вероятно, ответ в балансе. «Мы многое не можем постигнуть, поскольку слабы и не развиты по отношению к тому, что больше нашего привычного мира» - так же было написано? Но из письма я понял, что конкретно наша команда - сосуды боли и несправедливости этой жизни. Именно кровь привела нас к такой судьбе. Это что-то типа проклятия. И что наша смерть должна нести в себе благородное начало, тогда энергия изменится и баланс восстановится. Хотя, какой смысл в энергии, когда Слепой – воплощение, живой ходячий монстр. Тут я, брат мой, ничего вообще не понимаю.
- И мы должны верить всему, что написала для нас эта монахиня много лет назад? А дальше? Алена вон тоже сосуд, но для наместника.
- Ты всегда в каждой книге начинаешь искать понимание в слове «избранный» или «герой»?
- Я просто не читаю книг.
- О, Боже, ты не читаешь книги?
- Нет, со школы больше не читал.
- Ну, хорошо, что буквы и слова не забыл. Так бы я с тобой намучался. Просто кто-то так решил, а нам разгребать. Такой ответ тебя устроит?
- Нет, конечно, не устроит. Хотелось бы знать, кто этот кто-то. Но я понимаю, что ответов для меня больше в этой жизни уже просто никаких не будет.
- Не расстраивайся, ведь это ничего не изменит. Но ты всегда можешь сбежать, не идти завтра к монастырю.
- Я кто угодно в этой жизни: наркоман, падлец, барыга, деньги воровал, было, но не трус.
- Прости, если обидел, брат.
- Ты боишься умереть завтра?
- Умереть не боится только лжец.
- Мне кажется – Ольга не боялась. И квартиру нам эту заранее сняла, чтоб спрятать нас, и удар первой встречи на себя взяла – храбрая женщина, а мы с ней, по началу, были крайне не любезны.
- Давай спать, брат, завтра тяжелый день.
Никто в эту ночь, конечно, не уснул, но тишина и осмысленность нужна была каждому.

- Ты все-таки решил присоединиться? – Святослав снова протянул руку капитану Смирнову, но уже в знак приветствия.
- Лучше проконтролировать тут все самому.
Молодые люди выходили из машин и поднимались в привычную уже квартиру на четвертом этаже.
- Мне будет, где разместиться? – уточнил полицейский.
- Не переживай, всем место найдем. Одно сегодня, к несчастью, освободилось. – грустно произнес Данко.
Когда дверь квартиры закрылась за Егором, который поднимался последним, все разошлись по своим делам: Вероника рыдала на постели, поскольку нервы девушки в ожидании завтрашнего дня начали сдавать; Святослав наблюдал, как Алена не отрываясь, молча смотрит на закат уходящего дня; Данко, Егор и капитан полиции Смирнов Сергей ушли на кухню пить чай и тихо разговаривали о предстоящем. Ярослав же не стал подниматься в квартиру и предпочел остаться на улице, провести пару ритуалов и услышать напоследок наставления духов.
Именно так их всех отчаявшихся, ожидающих неминуемой смерти, застал рассвет следующего дня.

С первыми лучами солнца Аркадий и Яков вышли из дома и направились в сторону монастыря.
- Как настроение? – Яков пытался говорить буднично, как будто они просто вышли на утреннюю прогулку.
- Отличный день, чтоб умереть, брат мой. – улыбнулся Аркадий.
До монастыря они добрались раньше рабочих и техники.
- Может с днем что напутали? – Аркадий, привыкший сомневаться в своей памяти, был изумлен тишиной вокруг.
- Просто еще слишком рано, чтоб умирать. А я знаю, где варят неплохой кофе и пекут круассаны. Мы оттуда обязательно увидим приближающуюся технику. Не люблю воевать с нечистью на пустой желудок.
- Очень даже одобряю данное предложение, брат. Веди меня на встречу утреннему кофе.

- Ты их чувствуешь? – Святослав продолжал не сводить глаз с Алены, которая всю ночь молча смотрела куда-то вдаль.
- Да. – не двигаясь, тихо произнесла она.
Все остальные жители квартиры на рассвете присоединились к Святославу и молча наблюдали за духом в теле молодой девушки.
- Кто-нибудь будет завтракать? – вдруг прервала тишину Вероника. – Я могу постряпать блинчики.
- Да, что-то нет аппетита. – отозвался Святослав.
- А они завтракают. – все так же тихим, механическим голосом произнесла Алена.
- Как завтракают? Они что не охраняют монастырь и глаз? Может вообще решили самоустраниться? – возмутился было Егор.
- Еще слишком рано. – ответ Алены внес небольшое оживление в команду, все немного успокоились и уровень напряжения в комнате заметно понизился.
- Тогда я, пожалуй, буду блинчики со сметаной. – Егор оглянулся на Веронику и весело подмигнул ей.
Пожелания о завтраке поступали со всех сторон. Только Святослав по-прежнему отказывался есть, ссылаясь на то, что Алена тоже остается без еды уже более суток.

Уже был почти полдень. Яков с Аркадием оживленно о чем-то разговаривали на лавке недалеко от монастырских ворот, когда строительная техника с шумом заехала на территорию монастыря.
- Началось. Пора на исходную. – Аркадий вмиг посерьезнел, поднялся и, не оглядываясь на брата, быстрым шагом направился к землянке.
- Это строители, брат. – запыхавшись догнал его Яков. – У них не бывает все сразу и быстро.
- Ты его видишь? – Аркадий остановился недалеко от плиты и стал озираться по сторонам.
- Еще бы знать, как он выглядит.
- Сегодня узнаем это.
Еще пара часов ушла на то, чтоб закрепить плиту и вот, наконец, она начала подниматься. Как только зазор стал достаточно большим, налетел ветер. Яков сорвался с места и на глазах удивленных рабочих нырнул прямо под плиту. Буквально через пару минут он вылез обратно с криком:
- Брат, он у меня!
- Это мой глаз! – голос раскатился совсем рядом с Аркадием, он обернулся и увидел мужчину средних лет, в костюме с пятнами крови и удивительными пустыми глазами механической куклы. Слепой плавно двигался в сторону Аркадия, по мере приближения его улыбка превращалась в звериный оскал. Рабочие, бросив инструменты и технику, попытались убежать, но Зверь поднял руку, и все замерли на месте.
- Стой, подлец! – между Аркадием и Слепым вдруг материализовалась та самая монахиня. – Ты должен остановиться, пока не стало совсем поздно. Ты нарушаешь сам механизм Великого баланса.
Пользуясь моментом, Яков кинул сверток брату, а тот быстро нырнул в свой импровизированный штаб-землянку, кинул глаз в заранее приготовленную емкость и истерично начал заливать его реактивами, даже не читая, что написано на колбочках.

- Нам пока выезжать. – Алена, вдруг, резко повернулась от окна и пошла к выходу.
- Они живы? – украдкой спросил Святослав.
- Пока да. Но он уже там и глаз скоро будет с ним.
На момент в комнате возникла гробовая тишина, после чего все так же молча стали подниматься и собираться к месту своей предполагаемой  гибели.
Когда машины уже отъехали от дома, капитан Смирнов спросил:
- Неужели не было другого пути?
- Все пути в мирах как предопределены, так и переплетены. Есть узловые моменты, именно в них человек решает сам, где ему выйти из того или иного узла, но оттуда уже путь ведет только к следующему узлу и обратной дороги никогда нет.
- А у этих ребят не было выбора, получается?
- У них были жизненные узлы по другим сюжетам, но эта линия всегда была основной и в ее первом узле они сами приняли решение выйти в пыльную бурю.
- Значит, можно было не выходить? – Вероника впервые просто не могла поверить собственным ушам.
- Можно, но вы каждый раз выходите. Возможно, это зов крови, а может банальное упрямство.
- А что бы было, если бы кто-то из нас взял и не вышел тогда?
- Никто не знает.
Вероника отвернулась к окну и слезы сами полились из ее глаз, ей захотелось, вдруг, вернуться, но вернуться не домой, во время до пыльной бури, а в магазин, когда они только все собрались и познакомились. Почему-то именно то место казалось ей сейчас самым теплым и душевным – их маленький дом в окружении абсолютного зла.

- Все уже наслышаны о твоих делах, исход ты знаешь. – монахиня с яростью смотрела на Слепого. – Остановить, пока не поздно. То, что происходит здесь, нельзя допускать. Ты не можешь питаться мирами, это даст тебе лишь временное удовольствие.
- Дошло, наконец? Мне плевать на этот отдельный мир. Я устал служить балансу. Все должно закончиться, уйти в небытие и это приведет меня к началу. Разрушение будет тотальным. Я собираюсь уничтожить все миры.
- Ты сам не знаешь, о чем говоришь, мальчишка! Древние услышат тебя!
- Древних не существует! Либо это байка, которой нас пугают, либо они давно нас покинули. Я и первородных, кроме себя, не встречал более, а это значит, что я тот, кто ближе всех к началу.
К тому моменту Аркадий уже испробовал все методы для уничтожения глаза, которые были у них в запасе, оставил его залитым соляной кислотой и направился к брату:
- Хоть руки себе обожжешь, когда будешь доставать свое сокровище, гад.
- Древние во всем, просто ты не хочешь понять…
- Я устал от тебя, женщина. – глаза Слепого сверкнули и монахиня рассыпалась в пыль. – Вас я оставлю на десерт, потомки Данко, наша встреча должна пройти максимально … ярко, ведь я к ней готовился.
 Слепой ходил кругами вокруг Якова и Аркадия, пристально осматривая их:
- А, да, совсем забыл убрать лишних свидетелей. – мужчина щелкнул пальцами и замершие до этого момента рабочие загорелись, как живые факелы. При этом он вернул им былую подвижность и факелы с диким криком начали бегать по территории монастыря, падать на землю и кататься, но ничто не могло сбить с них огонь. Слепой же начал хлопать в ладоши и декламировать:
- Давайте делать ставки на победителя, мальчики! Кто дольше продержится! Яков на кого ставишь? Аркаша подключайся!
Молодые люди продолжали хранить молчание и просто ожидали наступления смерти. «Необходимо принять все это с должным  благородством» - твердил про себя Аркадий, только так появится смысл, только так мы одержим победу.
Адское представление закончилось, когда замертво упал последний рабочий. Настроение Слепого сразу ухудшилось:
- В этот раз совсем слабенькие попались. Ну, что ж вернемся к вам, потомки моего давнего друга. С кого бы мне начать? Яков, мой любимый наркоман.
- Я уже не наркоман.
- Люди говорят, что бывших наркоманов не бывает. Люди врут?
- Просто не все могут победить зависимость.
- А ты смог?
- Да, я смог.
- Кажется, ты лукавишь.
Яков почувствовал давно забытое легкое наркотическое опьянение.
- Я не принимал наркотики, это все твои поганые фокусы!
- Поганые? Фу, как грубо. Я же стараюсь. А хочешь, я оставлю тебя гнить в пыльной буре? Я могу.
- Нет, ты не сможешь этого сделать.
- Я не смогу? Это почему еще?
- Тогда я не подпущу тебя к глазу.
- А так?
Яков почувствовал, как вены его закипели. Все поплыло перед глазами. Уровень запрещенных веществ в крови явно подскочил. Молодого человека шатнуло, но Аркадий поймал его и не дал упасть.
- М, братская дружба. Как интересно. Когда вы успели так сблизиться?
Ответа не поступило. Ребята продолжали упрямо стоять на пути Слепого к глазу.
- Ты сдашься, начнешь молить о помощи.
В следующий момент, жар Якова усилился до предела, у него однажды было такое состояние раньше. Передозировка. Организм был отравлен до предела. Сам он не мог уже стоять на ногах, но брат, по-прежнему, продолжал его поддерживать.
- Не сдавайся, Яшка, держись. Не оставляй меня тут одного. – прошептал он тихо, чтоб Слепой не услышал.
- А теперь финальный аккорд. – Зверь оскалился и посмотрел на  крайне измученного болью молодого мужчину, так ничего и не успевшего создать в своей никчемной жизни.
Кровь Якова начала густеть и тормозиться, вены рвались, тело покрывалось синяками. Дикая, невыносимая боль и, наконец, смерть, как облегчение страданий.
Аркадий аккуратно положил друга на землю и скрестил его руки на груди.
- Страшно? – сквозь зубы процедил Слепой.
- Нет.
- Твоя смерть будет жестокой.
- Нет.
- Почему вы не боитесь меня? Почему нет упреков, мольбы? Я не так представлял нашу встречу.
- Мы многое поняли за наш путь и уже давно не боимся тебя.
- Ты будешь умирать ужасной, долгой и крайне мучительной смертью, такой боли в твоей жизни еще не было, поверь. Я сломаю тебе все кости, выверну все суставы.
- Нет.
- Что значит нет? Думаешь, что-то или кто-то в вашем мире может противостоять мне?
- Нет. – руки Аркадия уже заметно тряслись, ноги подкосились и он сел на землю, возле трупа своего друга. – Раз ты не нашей религии, а из других миров, значит, и грехи наши тебе не принять. А со своими богами я договорюсь как-нибудь.
- Что это значит?
Но Аркадий уже не мог ответить, он решил не доставлять удовольствие от убийства Слепому, а принести себя в жертву этой безумной бойни и, когда глаз не поддался никаким методам воздействия, выпил заранее подготовленный яд. Молодой человек предлагал Якову сделать то же самое, но тот отказался, понадеявшись на собственные силы.
Слепой стоял в ярости над трупами своих врагов. Он не получил удовольствия: не было в них страха, боли и отчаяния. Зверь был голоден.