Остров без лайков и фьючерсов

«Человек есть животное общественное, даже если общество состоит из двух злейших конкурентов за последний кокос».

 Из ненаписанных мемуаров


Глава I. Суверенитет на песке

Частный бизнес-джет летел красиво, но недолго. Левый двигатель чихнул, правый кашлянул, и белоснежная птица цивилизации совершила крайне неэлегантное приземление в прибрежные кусты безымянного острова посреди бескрайнего океана. Самолет уцелел ровно настолько, чтобы из него можно было вытащить дизайнерский чемодан и профессиональный набор для аппаратного маникюра. Пассажиров было двое.

Она - Анжела, топ-блогер с миллионным охватом, чьи пальцы были заточены исключительно под свайпы и распаковки. Он - Марк, венчурный криптоинвестор, искренне веривший, что любую жизненную проблему, включая законы термодинамики, можно решить звонком личному консьержу или покупкой правильного фьючерса. На острове консьержа не оказалось. Связи тоже.

Уже к полудню второго дня, устав обвинять друг друга в крушении авиалиний и глобальном потеплении, они перешли к геополитике. Пляж был поделен строго пополам. Границу обозначили упавшими кокосами. Анжела провозгласила свою территорию «Республикой Лакшери», а Марк, гордо скрестив руки на груди, объявил свою половину «Свободной экономической зоной Биткоина».

Трагедия комедии заключалась в том, что ни один суверен не имел ни малейшего представления о том, как функционирует природа. Марк попытался добыть огонь, гипнотизируя сухую ветку взглядом успешного дельца, а затем попробовал разбить кокос собственной головой. Результатом стала шишка размером со средний токен. Анжела тем временем пыталась подпилить скорлупу другого кокоса алмазной пилочкой для ногтей. К вечеру оба сидели по разные стороны кокосовой границы — голодные, злые, невыносимо гордые — и тихо плакали в темноту, слушая издевательский шелест пальм.

Глава II. Дипломатия сапога

Их хрупкий суверенитет и политические разногласия рухнули на третий день без предупреждения. Из густых, зловещих джунглей на белоснежный песок лениво выполз гигантский сетчатый питон. По змеиным меркам он был подростком, но для обитателей Патриарших прудов рептилия выглядела как прямой потомок драконов из фэнтезийных сериалов.

Питон, не спросив визу, уверенно направился в сторону лагеря «Республики Лакшери», привлеченный ароматом дорогого парфюма. Забыв про независимость и гордость, Анжела издала ультразвуковой визг, в два прыжка преодолела демилитаризованную зону и мертвой хваткой запрыгнула Марку на закорки. Марк от ужаса мгновенно забыл все термины блокчейна. Терять было нечего. Его рука нащупала единственное доступное оружие в радиусе трех метров - тяжелый итальянский сапог Анжелы на двенадцатисантиметровой шпильке, чудом вывалившийся из чемодана.

Зажмурившись, Марк с криком первобытного охотника запустил обувь в агрессора. Тяжелый каблук со свистом пролетел по воздуху и попал питону точно в хвост. Оскорбленная до глубины души рептилия остановилась, посмотрела на двух дергающихся психопатов, решила, что такое мясо будет слишком нервным и неудобоваримым, и с достоинством уползла обратно в чащу.

"Граница между цивилизациями стирается ровно в тот момент, когда из кустов выходит кто-то, у кого зубов больше, чем у вас двоих вместе взятых".


Глава III. Эволюция застрявших

Общая угроза и настойчивое урчание в желудках сотворили чудо, на которое не была способна ни одна дипломатия. Кокосовая граница была ликвидирована, а плоды наконец-то разбиты с помощью массивного булыжника. Первым серьезным триумфом стал местный краб. Совместная охота на него напоминала сложнейшую войну: Марк загонял членистоногое, совершая обманные маневры, а Анжела, проявив чудеса смекалки, накрыла его своей брендовой пляжной сумкой, использовав её как капкан.

Через месяц бывших обитателей столичных ресторанов было не узнать. Криптоинвестор Марк освоил древнее искусство заточки палок. Он часами стоял по колено в воде, выслеживая рыбу на мелководье, и его ударам позавидовал бы заправский островитянин. Анжела же нашла неожиданное применениескому маникюрному набору.

С помощью пилочек, щипцов и тонких волокон кокосовой коры она соорудила хитроумные силки на мелкую дичь. Более того, именно она, вспомнив краем уха школьный курс географии, построила первый фильтр для воды из пустого кокоса, морского песка и древесного угля. Они научились разводить костер с одной искры и запекать коренья так, что те казались вкуснее ресторанных деликатесов.

Вечерами они сидели у огня, перемазанные золой, в живописно оборванной одежде. Они ели пойманную рыбу, смотрели на океан и внезапно поймали себя на странной мысли: им впервые за много лет было по-настоящему хорошо. Без бесконечной гонки за лайками, без проверки курсов валют, без фальшивых улыбок. Оказалось, что под толстым слоем столичного глянца все это время скрывались живые, сильные и способные на настоящие чувства люди.

Эпилог. Ненужное спасение

На сороковой день над островом раздался непривычный, оглушительный рокот. Спасательный вертолет, отправленный на поиски пропавшего джета, заложил вираж над пляжем. Пилот и спасатели прильнули к иллюминаторам, ожидая увидеть истощенных, полуживых мучеников, молящих о пощаде у судьбы.

Картина, открывшаяся им, ломала все шаблоны. На чистом золотом песке стояли два роскошных, сплетенных из пальмовых ветвей шезлонга. На них лениво возлежали двое загорелых, подтянутых и удивительно красивых людей. В руках у них были половинки кокосов с прохладным соком и тонкими бамбуковыми трубочками.

Когда вертолет коснулся земли, поднимая тучи песка, Марк и Анжела не побежали навстречу спасателям с криками радости. Они медленно поднялись, переглянулись, и в их глазах промелькнула глубокая, искренняя грусть. Марк молча взял Анжелу за руку, крепко сжав её пальцы. Они понимали, что прямо сейчас возвращаются назад - в мир, где у них снова будет всё. Всё, кроме той хрупкой, настоящей свободы и первозданной искренности, которую они смогли найти только здесь, на двоих, на самом краю земли.