Первый урок Мерлина в Школе Волшебства

Взято с авторской страницы ЛитРес

– Итак, детвора, – прямо с ходу возвестил Мазарин, уже привычно для всех в этом доме начав свой традиционный урок с самого главного. А именно, с наглядного сотворения чар при создании магической точки подпространственного переноса своих подопечных в материальной реальности. Чтобы в надлежащий момент, причем, не теряя своего драгоценного времени, переместить неизменно отвлекающуюся на что-нибудь своё детвору в заранее выбранное для этого место. – Быстро готовьтесь и берите с собой свои магические книги. Сегодня мы, как обычно, отправляемся в те места, где каждый день проводим наши запланированные колдовские занятия.
Наблюдая за тем, как в его присутствии детвора засуетилась, собирая нужные для учёбы предметы, а собравшись послушно окружила его плотным кольцом, Мазарин удовлетворённо улыбнулся.
– Напоминаю вам всем, – провозгласил он, выдержав соответствующую для предстоящего урока весьма внушительную учительскую паузу. – Пока вы не соберёте все нужные для дальнейшей жизни магические страницы, ваше обучение у меня не закончится.
Всё так же с изрядным терпением выждав момент когда его подопечные наконец-то осмыслят всё сказанное. Мазарин умиротворенно кивнул головой. После чего, не давая им времени на что-нибудь снова некстати отвлечься, привычно щёлкнул двумя пальцами, чтобы при помощи давно отточенного магического заклинания перенести увлеченно болтающую о чем-то своём детвору на импровизированную учебную поляну у волшебного дуба. Туда, где они в тайне от всех проводили свои колдовские занятия. И где они каждое утро собирались, чтобы отточить уже знакомые им по прежним темам бытовые и природные заклинания, как говорится, не в отвлеченных теориях душного класса, а в реальной обстановке. На практике.
Дело было в том (о чём, кстати сказать, Мазарин никогда и никому не рассказывал), что он выбрал это место не просто так. Ограждённая с двух сторон почти отвесной скалой и таким же огромным, глухим тёмным лесом, эта поляна была никому недоступна. Поэтому, коротая там дни в ожидании будущего, а так же в ожидании решения довольно сложных для его жизни нестандартных проблем, Мазарин отдыхал в тех местах в одиночестве, освобождая свой разум от лишних и явно ненужных для предстоящего дела идей. Лишь однажды он решил показать это место одной из своих внучатых племянниц Арине, надеясь этим её впечатлить. Но увы, она тогда была слишком маленькой, чтобы что-то запомнить, и посчитав это приключение обычным сном из далёкого, полу забытого детства, придумала сказки, которые в последствии увлеченно рассказывала всем знакомым ей детям.
Кстати сказать, одна любопытная поэтичная строчка некоего подопечного Арины (того самого столичного паренька, который стал однажды известен под фамилией Пушкин) запомнилась Мазарину больше всего. "Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях... что-то там делает". Ну, и так далее!
Словом, рассказать его племяннице, Арине Родионовне, действительно было о чём. Дело было в том, что Мазарин с самого начала создания этого невероятного места решил воплотить в своей жизни пару довольно смелых для того времени и дела идей. Например, чтобы находить его глухой, тёмной ночью посреди огромного леса, он сотворил на ветвях дуба русалку, дав ей на будущее строгий наказ, подавать ему едва слышимый голос каждый раз когда он по ночам возвращался домой. А чтобы ей было не скучно одной коротать свои дни в одиночестве, он наколдовал ей в друзья-компаньоны изрядно болтливого, да к тому же излишне остроязыкого стража, огромного черного кота, назвав его странным именем. Как бы: "то Выход, то Вход"!
Ну, а напоследок в тот самый памятный день (предварительно приковав к дубу цепь из чудотворного сплава червонного золота с охранными чарами), он наделил это место магической жизнью, чтобы природа впоследствии узнавала его. И она действительно после этого привечала Мазарина с учениками своим умиротворённым, добродушным молчанием.
Надо на всякий случай отметить такой примечательный факт, что точно так же случилось и в то самое утро (на всякий случай напомнил сам себе Мазарин, невольно улыбнувшись при этом), когда он в первые показал это место четырнадцатилетнему Мерлину. Ведь даже тогда, в тот самый первый день его невероятно долгой, кропотливой учёбы, огромный дуб на лукоморье, словно оживший лесной великан (само собой, для начала приветственно качнув в их сторону густыми ветвями и на мгновение заслонив своей мощной кроной яркое солнце и приличную часть небосвода), привычно встретил Мазарина с учениками своим горделивым, величавым молчанием. Лишь листва с многочисленными переплетениями густых, искусно сотворённых всё созидающей силой природы ветвей, так и продолжала неспешно подрагивать в такт неровного дуновения ветра, и вместе с ожившими на поляне волшебными чарами, ободряюще приветствовала прибывших к ней в гости друзей своим мелодичным, слегка приглушённым шуршанием.
Бессменный страж этих мест, чёрный кот, что-то временами по-кошачьи мурлыча себе под нос, вперемешку с мурлыканьем вполне по человечески увлеченно рассказывал своей собеседнице, зелёновласой русалке, всякие несусветные небылицы. А она при этом то ли слушала его, то ли просто делала вид, что понимает его несуразные россказни, на самом-то деле не понимая даже половины из сказанного. В любом случае, ей нравилось видеть и слышать кота, а так как никого другого поблизости не было, они от нечего делать вели между собой бесконечные философские игры, поднимая в разговорах бесчисленное множество самых разнообразных, и в то же время довольно интригующих тем.
Обвивая хвостом мощный ствол, русалка временами кивала коту и на показ с умным видом, не переставая, смеялась над любой его странной шуткой. А он в ответ лишь ещё больше распалялся от её мелодичного смеха, и увлечённо рассказывал девушке совершенно нереальнейшие для материального мира истории.
Возможно, поэтому, за разговором, они и не замечали того, что происходит поблизости, так что, неожиданное прибытие Мазарина с учениками они, само собой, пропустили.
Кстати сказать, что, в общем-то, было в тот самый памятный день не так уж обычно и не настолько удивительно в своих очевидных деталях, но едва увидев говорящего кота и русалку, Мерлин сразу же сосредоточился только на них.
– Что это, о, великий маг Мазарин? – с нескрываемым восхищением спросил он, едва приметив у столетнего дуба эту странную, и в чём-то излишне шумноватую для таких невероятно сказочных мест (да к тому же, болтающую о чём-то несусветном без умолку), чудаковатую парочку.
– Отныне ты мой ученик, так что, называй меня просто учитель, – поправил его Мазарин, невольно улыбнувшись при этом.
– Хорошо, о, великий учитель, – на свой странный манер перефразировал свою реплику Мерлин.
– Просто учитель. Без всяких там "о, великий и прочее", – не раздумывая вернул его в реальность Мазарин, не желая давать своему подопечному даже малейшую возможность заблудиться в своих нереальных фантазиях.
– Ладно. Просто учитель, – явно неохотно согласился с ним Мерлин, и подумав о чем-то своём уточнил. – И всё же, что за странные существа там разговаривают друг с другом у дуба?
Мазарин помолчал, осмысливая, казалось бы, закономерный для первого посещения этой волшебной поляны вопрос, однако явно не горя желанием на него отвечать, по-началу несколько недовольно зашевелил бородой.
– Вообще-то, я сделал их просто так, – признался он, в колебаниях вспомнив кое-какие не простые подробности к тому времени давно сложившейся в его жизни невероятной житейской истории.
– Просто так? Почему, просто так? – удивился его ответу явно желающий всё знать юный Мерлин.
– Ну, если быть более точным, не совсем просто так, – на всякий случай поправил сам себя Мазарин, неохотно возвращая свой разум в отдельные темы тех самых канувших в далёкое прошлое дней. – В каком-то смысле, я сделал их для того, чтобы не потерять ночью свой дом среди похожих деревьев в лесу. Хотя с другой стороны, если разобраться, конечно же, просто со скуки.
– Просто со скуки? – с трудом осмыслив несколько туманный для юного разума взрослый ответ, Мерлин на мгновение нахмурился. Но тут же, словно что-то решив для себя, твёрдым, уверенным тоном сказал. – Но почему вам было скучно, если вокруг всегда так много разных людей?
– Подрастешь, сам поймёшь, – отмахнулся было от него Мазарин, но, к счастью вовремя вспомнив, что его подопечный пока ещё не прошел через подобные трудности жизни, терпеливым, наставническим тоном пояснил свою мысль. – Главное, что у меня тогда в жизни было много идей, которые только я мог решить, а люди меня постоянно отвлекали от дела. Но мне всё равно нужно было с кем-то общаться. Поэтому я и создал себе для разговоров русалку с котом. И кстати сказать, как ещё я мог бы найти в темноте свой же дом, если по ночам, без путеводного голоса русалки, невозможно найти даже направленье дороги?
– Наверное, только так... если это вам помогает, – в колебаниях согласился с ним Мерлин, и не в силах сдержать любопытства, ещё кое-что уточнил. – Но причём тут русалка и кот? Если честно, я не вижу в этом какой-либо логической связи.
– На самом-то деле, нужная связь всё же есть, – недовольно подчеркнул Мазарин. – Ведь русалка подаёт мне свой голос в пути, чтобы я ночью не заблудился в лесу. А кота я ей сделал потом. Как я уже говорил, в компаньоны. И кстати сказать, – как бы между прочим подчеркнул Мазарин, невольно улыбнувшись при этом. – У русалки глаза ночью светятся, а едва слышимый голос с соответствующим диапазоном частот, неизменно отпугивает от поляны всех ненужных гостей, – ввернув под конец разговора своё давнее новшество, Мазарин самодовольно улыбнулся таким невероятным для его жизни, если можно так выразиться, почти по-современному научным открытиям. – На мой взгляд, это неплохой способ охраны поляны, и в то же время достаточно надёжный ночной ориентир для меня, как для заблудившегося в лесу путника. Верно?
Мерлин задумчиво посмотрел на расчёсывающую свои длинные, волнистые волосы морскую русалку (правда, почему-то живущую не в воде, а на дубе), и в колебаниях кивнул головой.
– Наверное, вы правы, если она это делает, – согласился он, помолчав. – Но как вы её можете слышать, если её голос, по вашим же словам, вовсе не слышен другим?
– А вот так, если тебе интересно, – едко улыбаясь пояснил Мазарин, и при помощи хорошо отточенного магического заклинания сотворил себе для наглядности огромное механическое ухо. – Так всегда лучше слышно. Ты не находишь? А я при необходимости в любой момент могу усилить свой слух при помощи магии.
Мазарин помолчал и полагая, что на данный момент их разговор наконец-то закончен, внимательно осмотрел окружившую его детвору, как бы между прочим дополнив:
– Итак, детвора, поговорили и хватит. А теперь все дружно берёмся за дело!
Убедившись, что его подопечные тут же сосредоточились только на предстоящем уроке, Мазарин удовлетворённо кивнул головой. После чего, выдержав обычную для таких моментов весьма внушительную учительскую паузу, отточенным наставническим тоном возвестил:
– Напоминаю вам всем, магия создаётся и реализуется в первую очередь тут! – хлопнув себя для наглядного примера выращенной магической ладонью по лбу, он многозначительно посмотрел на притихших учеников и назидательным тоном продолжил. – Запомните это, детвора! Здесь она начинает воплощаться, и здесь же по окончании ваших чар и должно завершаться её сотворение. По сути, что бы вы себе не возомнили до этого, снаружи находится лишь видимая для нашего глаза материя жизни. Однако в этой самой материи существует некая невидимая для нас, так сказать вполне обычных людей, био-энергия мира, которой вы должны научиться управлять при помощи своего воображения с разумом.
Изучая по ходу урока лица заворожено внимающих его словам учеников, Мазарин подождал, когда детвора наконец-то осмыслит всё сказанное, и с едва заметной улыбкой, скрытой под его густой бородой, неспешным тоном подвёл закономерный итог для своей вступительной магической лекции:
– Надеюсь, вы надолго запомните наши занятия, потому что они в вашей жизни непременно понадобятся. А теперь, детвора, – дополнил он, помолчав. – Давайте продемонстрируем юному Мерлину, как всё это делать на практике. Ну и сами, конечно же, займёмся делами.
Показав для примера присутствующим пару самых лёгких приемов управления магической аурой мира (в первую очередь для того, чтобы освежить детям память), и наблюдая за тем, как Мерлин наравне со всеми осторожно, но в то же время достаточно уверенно вникает в основу контакта с магической энергией разных предметов, Мазарин удовлетворённо кивнул головой.
По большому счёту, насколько он сам мог судить, глядя на его успехи в тот день, они впечатляли. И даже чем-то восхищали своей неожиданностью! Ведь Мерлин и на самом деле в первые столкнулся с неведомым, и тем не менее в первый же день превзошел все самые смелые его ожидания.
– Из чего, если разобраться, уже тогда следовало только одно, – отметил для себя Мазарин, вполне удовлетворённый таким наблюдением. – Что если в подобном духе будет продолжаться и дальше, он пойдет далеко. И, возможно, когда-нибудь действительно станет самым великим делопроизводителем среди прочих людей. По крайней мере, достаточно грамотным в исполнении своих личных дел среди окружающего его хаоса жизней, поломанных человеческих судеб и нелогично потраченных некоторыми людьми в праздном бездействии материальных, но, главное, что было намного важнее для жизни, именно духовных потребностей!
К концу первого дня обучения, к превеликому удовольствию мага Мазарина, Мерлин, как и все его подопечные, смело создавал и запускал потоки магической энергии в сторону указанных целей и нисколько не уставал при этом. И хотя опыта в подобных вопросах, как управление био-энергетической аурой мира у него пока не хватало (отметил для себя Мазарин, поразмыслив), это было превосходное начало для его профессионального роста. По крайней мере, для первого дня. А так как при этом Мерлин сумел влиться в их небольшой, но по-настоящему дружный коллектив как очередное, необходимое для жизни подростков звено, Мазарин без труда пришел к закономерному выводу. Что всё у них в то утро сложилось как надо.
Ну, а напоследок в тот самый памятный день (что, кстати сказать, по мнению самого Мазарина и следовало ожидать по окончании такого невероятного дня с весьма впечатляющими по своим результатам урока), он наконец-то подвёл очередной закономерный итог для своих предварительных учительских выводов:
– Вот и славно, что всё так случилось. Возможно сама вселенная отдала мне его под опеку, чтобы я за всем присмотрел. Или, быть может, случилось что-то ещё, чего я, конечно, пока просто не знаю, но непременно узнаю об этом впоследствии. Пусть даже спустя лишь какое-то время!