Фэн-шуй от бессонницы

Я ворочался и никак не мог уснуть. По шуму за стеной сосед мой затеял двигать мебель. Слышно было, как скрипели ножки о деревянный паркет, стучали переставляемые стулья, хлопали дверцы шкафов. Как бы ни подтыкал я к своим ушам одеяло, противные звуки не оставляли мою бедную голову. Скажите на милость, кто это за полночь начинает делать перестановку?

Разве трудно так вспомнить, что ты не один живёшь, а в коммуналке, и что в квартире кроме тебя ещё люди имеются! А этим людям, между прочим, завтра рано на работу вставать.

Будь это сосед снизу или сверху, я бы по батарее постучал... А что, это идея! Батареи-то наши ведь так соединяются, что поди там разберись, кто это стучал. Чем вот только? Пришлось включать свет и искать подходящий предмет. Чем дальше я искал, тем сердитей становился: вот ведь, всего полным-полно, а железяки какой-нибудь подходящей по батарее постучать и нет. Тогда я робко взял со стола тяжёлую хрустальную вазу и постарался представить, что скажет жена, если я её кокну.

Я улыбнулся: перед глазами моими в воображении пронеслась привязанная верёвкой бутылка шампанского. Она описала дугу и шмякнулась вдребезги о стальной борт нового судна, оставив пенящееся пятно. Ну что же, посмотрим. И я раза три осторожно приложился тяжёлым хрустальным дном к ребру батареи.

Бум-бум-бум, понеслось набатом по трубам во все стороны. Внушительный такой получился звук, но напрасный. Рьяный сосед мой, наверное, оглох, зато почти сразу же кто-то очень нервно и часто по той же самой батарее мне ответил: бим-бим-бим...

Сосед мой и на этот раз пропустил всё мимо ушей, но теперь уже я испугался и притих.

Была бы дома жена, сосед, я уверен, и не начал бы этой катавасии с мебелью. Эдуард Иванович жену мою очень уважал и ходил мимо нашей двери почти на цыпочках. Но Наташа уже как три дня была со своим хором на гастролях и вряд ли могла мне оттуда помочь.

А самому мне идти к Эдуарду Ивановичу сейчас не хотелось. Наши отношения с ним можно было назвать даже приятельскими, и я, в теперешнем своём взвинченном состоянии, вполне мог их разладить.

Убедившись, что мне не уснуть, я накинул халат и поплёлся на кухню, ругая по пути всех полуночников, особенно любителей двигать мебель.

Щёлкнув выключателем, я зажмурился от яркого света и, увидев себя одного, посреди кухни в халате, почувствовал себя несчастным и одиноким.

Белая строгая поверхность холодильника напомнила мне вдруг больницу, и я вспомнил, что в его дверце видел пузырёк с валериановыми каплями. Вряд ли они мне помогут, но всё-таки лучше, чем ничего.

Пузырёк оказался на месте, но средство более интересное привлекло моё внимание: на самой нижней полке над крышками разных банок высовывалось горлышко коньячной бутылки. Наверное, Наташа приберегла её для какого-нибудь непредвиденного случая. Как видно, такой случай настал, потому как моя рука сама потянулась к бутылке.

Скоро я уже сидел за столом, держа в одной руке налитую рюмку, а в другой наскоро и неровно сделанный бутерброд с сыром.

После третьей рюмки и рассеянного разглядывания нашей кухонной раковины я вполне стал допускать, что действительно, некоторые дела, вполне вероятно, не терпят отлагательств. И что все мы соседи не только по дому, а и по планете, так что надо набраться терпения и войти в положение.

Я, допустим, сам прошлым летом до двух ночи хлопал дверями, пока собирался в командировку, и сосед наш мне слова не сказал. Правда, я той же ночью и уехал, так что, если он и хотел на следующий день мне что сказать, я бы не услышал.

И тут я поймал себя на том, что давно уже сижу в тишине и не слышу ни единого звука. Мне бы обрадоваться и вернуться в кровать, но я уже и сам теперь не знал, чего мне надо.

От прежней моей сердитости не осталось и следа, зато храбрость, внушённая коньяком, тянула меня сейчас же непременно узнать, чего это сосед там так разошёлся.

А может, он переезжать куда надумал... Переезжать? Мне сразу же представилось, что мы с Наташкой наконец-то одни и не надо больше ждать очереди ни в туалет, ни в ванную, и вообще — свобода, неописуемое чувство! Если так, то что мне мешает предложить прямо сейчас Эдуарду Ивановичу помощь?

Когда я осторожно постучал в его дверь, мне никто оттуда не ответил. Я удивился: из щели в двери пробивалась полоска электрического света, значит, там ещё не ложились?

Уж не случилось ли что... Мне представилось, как наш Эдуард Иванович, невысокий ростом и худощавый, лежит придавленный тяжёлым шкафом и молит, чтобы кто-нибудь догадался и вошёл спасти его.

Не мешкая больше ни секунды, я отворил дверь и поспешил ступить на территорию соседа.

Открывшаяся мне картина заставила замереть меня тут же, на пороге. В комнате Эдуарда Ивановича творился такой беспорядок, какой бывает разве что после поиска карты острова сокровищ пиратами. Посреди комнаты, как-то по диагонали, стояла разобранная ко сну кровать. Шкаф, за которым она была прежде, тоже был сдвинут и находился где-то на полпути между креслом и письменным столом. Последние тоже не миновали перемещений и стояли как придётся, нарушая все правила симметрии.

Да и остальная мебель не удержалась за свои обжитые места. Пожалуй, один книжный шкаф устоял, ощетинившись по полкам корешками толстых томов.

Сам же хозяин комнаты сидел без движений, в углу на стуле, спиной ко мне. Голова его безжизненно клонилась на грудь, а руки, беспомощно вытянувшись, висели вдоль тела. Из одежды на нём была только майка и пижамные шаровары.

При таком положении дел я бы нисколечки не удивился, если бы увидел соседа опутанным верёвками или заметил на полу валявшийся револьвер.

Не зная, как быть, я вполголоса позвал его:
— Эдуард Иванович! Эдуард Иванович...

Он вздрогнул, обернулся и быстро вскочил. На его сонном, осунувшемся лице отобразился неподдельный испуг: «Что такое? Что? Что-то случилось?..»
У меня сразу же отлегло от сердца:
— Нет-нет! Всё в порядке... Просто проходил по коридору мимо... У вас тут шум какой-то был... Дай думаю загляну... может помощь какая требуется...
— Ах да... шум... Вы знаете... не спалось. Начал было мебель двигать... увлёкся и... — он обвёл руками комнату. — А который теперь час? О-о! Начало третьего! Вы уж меня извините... простите за мою возню... в последнее время что-то бессонница ко мне зачастила. — Он виновато улыбнулся и зевнул.

Ничего не понимая, я постарался представить себе, как Эдуард Иванович пытается заснуть, двигая мебель.
— Ну да, ну да... — бестолково поддакнул я, пытаясь найти хоть какую-нибудь связь между этими явлениями. — Говорят, что перед сном полезно физически позаниматься... То есть, чтобы спалось лучше, от усталости...
— От усталости? Нет, нет, вы меня не так поняли! Вот, читайте, — протянул он мне толстую газету. — Посмотрите вот здесь.

Газета была открыта на том самом месте, где во всю полосу пестрел жизнерадостный заголовок: «Фэн-шуй от бессонницы».
— Теперь понимаете?
— Не очень, — признался я, снова оглядываясь вокруг.
— Ну да, вы же не читали... Тогда слушайте, постараюсь в двух словах.

Как я вам уже и говорил, что-то в последнее время у меня со сном разладилось. Ложусь я в своё привычное время, только, понимаете, дальше никак. Ворочаюсь, ворочаюсь, а всё без толку! У вас такое бывает?
— Случается... — охотно признался я. — Не так чтобы часто, но...
— Так слушайте дальше. Я в последнее время много уже что перепробовал. И валерьянку на ночь пил, и траву сушёную в наволочку запихивал, и на прогулки вечерние выходил, только всё у меня по-прежнему выходило.

Вот и сегодня лёг я пораньше, думал выспаться за последние дни и решил для начала до ста посчитать: один, два, три — считаю, а мысли о делах разных так в дыры между этими единицами и лезут. Потом вспомнил, что под тёплым душем постоять полезно — напряжение дневное хорошо снимает. Пошёл, постоял, а сон снова ни в какую.

Тогда самовнушением занялся, релаксацией, знаете? Надо в медленном темпе всё время повторять: «Я спокоен, спокоен, я совершенно спокоен...»
Какой там, как на часы посмотрю, ещё больше беспокоиться начинаю.

Тогда, думаю, надо мысли на что-нибудь другое переключить. Возьму-ка я что-нибудь почитать, глядишь, и сон незаметно придёт. Под руки мне вот эта вот газета попалась, я её уже второй год выписываю, беру знаете ли. с собой утром и по дороге в транспорте читаю. А эту, свежую, я сегодня только вечером из ящика достал.

Ну, и открываю её на первой случайной странице, и что бы вы думали? Вижу эту самую статью о бессоннице, да ещё в каком-то незнакомом для меня аспекте. Представляете моё любопытство?

Начинаю читать, и вот, верите ли, сразу чувствую, что по какому-то невероятному стечению обстоятельств статья эта прямо для меня и написана. Вот как будто кто знал, что я тут со сном давно мучаюсь.

А оно на самом деле, что получается? Оказывается, нас с вами с самого утра и до позднего вечера, ну, и ночью, конечно, пронизывает этакая специальная энергия, её китайцы словом «ци» называют.

Так эта самая «ци» вроде живительной воды для нас. Тут самое главное, как нас эти потоки обтекают. Если правильно, то всё у нас просто замечательно: и спим мы хорошо, и настроение отличное, и аппетит замечательный. А не так обтекают, то всё, можно сказать, совсем наоборот...

До этого места я внимательно слушал и не перебивал соседа. Но тут у меня вопрос появился:

— Так что же получается, Эдуард Иванович? Потоки эти, вы сами говорите, нас не спросясь пересекают, а нам-то что остаётся делать, каким-то правильным боком к ним поворачиваться, что ли?

— Вот, вот, видите, вы уже понимать начинаете! А тут одно остаётся: знать, по каким это принципам они вокруг нас циркулируют. И тут уж без знания фэн-шуй не обойтись. Это наука такая древняя, раньше о ней мало что знали, а теперь вот в газетах даже пишут.

— И о чём же эта наука, Эдуард Иванович?

— А вот представьте, о правильном расположении вещей. Вот у вас в квартире мебель как стоит?

— Как стоит?.. Как поставили, так и стоит.

— Вот видите! То есть стоит в совершенно случайном порядке, а надо...

Тут Эдуард Иванович, который давно уже был на ногах и пытался даже расхаживать, вдруг нелепо взмахнул руками и, ловя невидимую опору, стал хвататься за воздух.

Это по неосторожности он налетел на низкую прикроватную тумбочку, оказавшуюся у него за спиной, как раз под сгибом колен. Секунду, не больше, он отчаянно пытался удержать равновесие, но не тут-то было. Центр его тяжести, потеряв под собой привычную опору, по всем законам физики вскоре утянул его окончательно на пол.

— Вы не ушиблись?! — бросился я на помощь.

— Нет, нет, всё в порядке, не беспокойтесь, пожалуйста, у меня тут везде ковры... На чём это я остановился? Ах да, на расстановке!

Он кряхтя поднялся, потирая ушибленное место, и с негодованием поглядел на тумбочку.

— Вот видите эту тумбочку? А где она раньше стояла?.. Верно, возле кровати стояла. Ну так вот стояла она там совершенно неправильно... Вы улыбаетесь, а напрасно. Дело в том, что и кровать стояла не на месте. Вот смотрите, поток «ци» входит здесь, — он указал на входную дверь. — Да, да, именно здесь, через эту входную дверь, через которую и вы вошли. И куда он потом, спрашивается, направляется? А потом он, по науке фэн-шуй, прямёхонько вот по этой стенке и к окну...

— И в окошко он, верно, выходит?! — осенило меня.
— Ну конечно, вы правы! А где моя кровать стояла до того? А стояла она в стороне, вот здесь, и мало того, её закрывал вот этот вот шкаф! Ну как вы хотите, как тут сну прийти?

И решил я тогда кровать из-за шкафа выдвинуть и вот здесь, прямо у окна, её и поставить. Тут уж я в поток «ци» прямо весь с головы до ног окунаюсь! Сказано — сделано, лёг я на новом месте, лежу, к ощущениям прислушиваюсь. И вы знаете, клянусь Морфеем, почувствовал я себя как-то легче! Ну, как перышко невесомым. И глаза мои скоро слипаться стали. Чувствую, ещё немного и в сон провалюсь. И вдруг до меня доходит: батюшки, а ведь против окна и против зеркал кровать нельзя ставить!.. Так именно в статье той и предупреждалось, а я-то увлёкся да позапамятовал. Получалось, надо было переставлять кровать-то. А я, знаете ли, без понимания вопроса делать что-либо не привык. Задумался я, почему это такое предупреждение насчёт окон, и тут меня осенило! А что если, думаю, в окно эта энергия «ци» не только выходит но ещё и входит?..

— Как же так, Эдуард Иванович? Вы же говорили, что она в эту вот дверь входит?..
— Говорить-то говорил, и это совершенно правильно, более того, основано на науке, только, понимаете, потоков этих и на улице хватает...

Вот представьте себе, улица, движение. По тротуару пешеходы спешат, автомобили вереницей, пробки, пыль, шум, и всё это пространство, незримо только, энергией заполнено. И она туда-сюда, туда-сюда, по улице движется, понимаете? И вдруг на её пути окошко открытое. Как вы думаете, зайдёт она туда или нет?.. Я думаю, что непременно зайдёт. Пусть не вся, а только часть какая-то, но обязательно заглянет, обязательно полюбопытствует, что там в комнате творится, происходит.

Вот она к окошку устремляется, заходит, а тут ей навстречу другой поток движется, тот, что в комнату через дверь попал, и что тогда получается? А получается настоящий водоворот, прямо воронка какая-то! А я в центре этого водоворота, понимаете ли, прямо лёг и лежу... И даже чуть было не уснул! Уснуть-то уснул бы, а вот проснуться — это ещё вопрос...

Как понимание это ко мне пришло, сон с меня тогда как рукой сняло. Пришлось, хочешь не хочешь, вставать и новое место для кровати подыскивать.

— Да, нехорошо получилось, — согласился я. — Не по науке. А может... Может, надо было всё-таки рискнуть, у окошка остаться? За одну ночь, глядишь, так бы уж сильно не повредило...
— Э, нет! Я бы так там и дальше спал. Знаете ведь поговорку: нет ничего постояннее, чем временное. Я уж решил сразу всё по науке, как полагается, сделать.

Тут вот у меня зеркало, трюмо стояло, сюда, значит, тоже нельзя было ставить. Зеркала, понимаете, эту энергию, м-м-м... переотражают, что ли, получаются пространственные сдвиги, а они чреваты в свою очередь вредными колебаниями. Хотел я тогда сюда вот приткнуться, а тут тоже помеха — этот вот письменный стол. Он, если хотите знать, вполне за выступ сойти может. Кстати, запомните, это тоже очень важно, выступы всякие, ну, те предметы, что от стенок отходят, геометрию поля сильно искажают, а это для распространения «ци» ой как вредно!

И вот оказался я в затруднительном весьма положении. Кругом выступы, окна, зеркала, куда ни глянь — везде препятствия. Куда кровать поставить, ума не приложу...

Произнеся это, Эдуард Иванович опустился всё на тот же стул и в задумчивости стал теребить в руках свёрнутую трубкой газету с той самой злополучной статьёй.
— А вы трюмо, Эдуард Иванович, тряпкой завешивать не пытались?
— А?.. Что вы говорите?
— Ну, вот вы давеча сказали, что «ци» эта от зеркал хорошо отражается и что это для неё не очень полезно. А что, если на зеркало покрывало какое накинуть, может, тогда и отражения не будет?

Мысль моя очень понравилась Эдуарду Ивановичу. Он хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Слушайте, как это я об этом сам не догадался! Гениально! Брависсимо! Он вскочил со стула и стал крутиться на месте.

— Эдуард Иванович, а я, пожалуй, пойду...
— Что вы... Впрочем... Это ведь я вас задерживаю. Передавайте Наталии от меня поклон... Ах да... Ну так когда вернётся... И да... возьмите-ка с собой и обязательно прочтите... Он протянул мне ту самую газету.

Поблагодарив, я взял газету и пожелал Эдуарду Ивановичу спокойной ночи. Я вышел из его перевёрнутой вверх дном комнаты. А вернувшись к себе... первым делом скомкал газету и засунул её в свой портфель. У меня не было на её счёт никаких сомнений. Я решил по дороге на работу выкинуть её где-нибудь в урну...