Телефонный сбой

Я снял трубку, набрал номер и, дождавшись соединения, сказал:
— Алло?..
— Алло... — ответили мне на том конце провода.
— Сергей Сергеевич?.. — нерешительно начал я, теряясь в догадках, кто бы это мог быть.
— Нет, не он. А это какой Сергей Сергеевич?..

Мне стало не по себе от такой фамильярности, и я вспыхнул:
— Знаете, если я ошибся номером и вы это не он, то я совершенно не обязан вам объяснять, какой это Сергей Сергеевич!

На том конце линии обиделись:
— Зачем же так! Мы же все люди и все можем ошибаться. Я это почему спросил, у меня есть дядя, и он Сергей Сергеевич. И я только что думал о нём, собирался звонить, а тут вы...
— Ммм... дядя? Мой Сергей Сергеевич мне тоже дядя.
— Вот видите! — обрадовалась трубка. — Бывают же совпадения!

«Да, совпадения», — пробормотал я про себя. Мне уже стало ясно, что где-то я слышал этот голос, но где?..

— А вашему дяде сколько? — не унимался тот в трубке.
— Что сколько? — грубо переспросил я, досадуя на себя, что вожусь ещё с этим нахалом и что никак не могу вспомнить, где же я слышал этот квакающий голос.
— Ну, лет ему сколько? Моему-то сегодня шестьдесят два исполнилось! — радостно, не замечая грубости с моей стороны, прокричали мне в ухо. — Я как раз и собирался поздравить.

Хм, растерялся я в самом себе. Моему дяде, как нарочно, тоже исполнялось шестьдесят два, и не когда-нибудь, а именно сегодня. Ну конечно! Как же я сразу не догадался — это же розыгрыш! Знал ведь, что позвоню, вот и чудит, а голос-то, голос!

— Ладно тебе, Сергей Сергеевич, шутить! Смешно тебе разыгрывать, сдаюсь. Поздравляю тебя с...
— Нет, нет, я не он! — взмолились на линии. — Меня не надо, мне только сорок, и не сегодня, а через месяц. И я не разыгрываю — это случайность, совпадение!

— Сергей Сергеевич, ну всё, хватит, ведь не мальчик, как-никак шестьдесят два уже! Ты мне только открой, под кого ты так квакаешь? Ужас смешно, не знал, что ты мастер.

— Квакаю? — обиделась трубка. — Я нормально говорю, как всегда. А квакаете... Квакаете это вы!

Вот тебе на! Оказывается, это не он, а я квакаю!

— Ну ладно тебе, Сергей Сергеевич, не смешно уже, давай кончай, своим голосом говори, как есть. У тебя же голос красивый — баритон, а?..

— Послушайте, я не ваш Сергей Сергеевич и не баритон, а если вы закончили, то... повесьте трубку!

— Вот как! — взбеленился я от такой дерзости. — Вы же сами давеча говорили, что все мы люди, все ошибаемся, а теперь и разговаривать не желаете? Вы мне вот что лучше скажите, если вы не дядя мой, Сергей Сергеевич, то кто же вы?

— Я Апполон Тимофеевич!

Апполон Тимофеевич?! Такой уже наглости я не только от дяди своего, а и вовсе ни от кого не ждал. Назвать себя моим именем, да ещё и... Постой, постой! Так это же он под мой голос старается! Вот где я его слышал! Я квакаю?..

— Значит, одним дядей совпадения наши не закончились, — колко заметил я. — Вас ещё и зовут как меня. Послушайте же, Апполон Тимофеевич, или как вас там на самом деле, настоящий Апполон Тимофеевич — это я! И не такое уж это распространённое имя, чтобы им на каждом углу представляться. Кстати, и лет мне столько же, сколько вам. Так что или вы мне говорите, что всё это значит, или я бросаю трубку!

— Стойте! Не бросайте, я кажется догадался! — Похоже мой мистификатор и впрямь не на шутку разволновался. — Понимаете, понимаете... Вы — это я!

— Ну да, а я — это вы. — Это у меня так вырвалось, а самому немножко жутко стало: хотел дяде с утра приятное сделать, а нарвался на какого-то сумасшедшего.

— Да, да, это невероятно, но факт! Мы с вами одно и то же лицо, но в разное время! Похоже на сдвиг во времени... Спросите вот меня что-нибудь такое, что можете знать только вы...

Я уже держал трубку несколько гадливо, тремя пальцами, и готов был её бросить, оборвав таким образом все неприятные для себя факты и доводы, но, уступив напору, поддался и всё-таки спросил:

— Ну ладно... Скажите тогда, о чём это вчера меня просила Алёна Яновна?..

— Алёна Яновна?..

«Ага! — подумал я, торжествуя победу. — Сейчас он меня спросит: "А кто такая эта Алёна Яновна?" Или соврёт что-нибудь, что придёт в голову, и тогда прощайте все двойники, все сдвиги во времени разом».

— Алёна Яновна просила убедительно пойти с ней в театр! Да-да-конечно! — ликовала несносная трубка. — У неё подруга не сможет, а два билета.

В голове моей что-то сдвинулось с места, поплыло, а тело ища опору стало оседать. Следуя за опасно натянутым шнуром телефонный аппарат как мог сопротивляясь пополз нашёл вскоре край полированной доски и последнее что я услышал в трубке было:
— Как же здорово что мы...

Наверное он хотел сказать: «встретились». По крайней мере я на его месте так бы и закончил.

Телефон мой здорово треснул но мне было не до него — трещала моя голова. Я прилёг на тахту положив холодный компресс на лоб и силился успокоиться. Что же это такое со мной случилось задавался я по горячему следу вопросами. И кто же из нас пойдёт завтра с Алёной Яновной в театр — он или я? А что если мы придём оба? Это же надо доставать ещё билет!
А дяде своему Сергею Сергеевичу я решил сегодня больше не звонить: телефон был не в порядке да и тот Апполон Тимофеевич с которым я только что говорил собирался вроде бы тоже ему звонить. Вот пусть и звонит пусть и поздравляет а я не могу — болен.