Город на холме. 29

29. Как синьор Джованни разбирал дела на вилле. Говорит Руджери Нери.

Наутро, после того как синьора осталась жива, а синьор Джованни остался спать в канцелярии, я спросил у Роберто Кавальканти, что теперь будет.

-Если синьора останется жива, то всё будет как раньше, - предположил я. -  Если же нет, то что станется с синьором Джованни? С самого начала городские заседатели хотели, видеть во главе города синьору и вести с ней дела, как бывало в прошлом в отсутствие её покойного мужа. Синьор Джованни с самого начала был нужен им только для прикрытия реального положения вещей.  Теперь, если с ней что-то случится, будет он им нужен или нет? Опасно ли ему оставаться сейчас в замке? Не лучше ли ему перейти в какой-либо другой дом верного ему семейства?
- Не думаю, что синьору Джованни грозит опасность прямо сейчас, и лучше, если он останется в замке, чем отправится в какое-либо другое место, - ответил Роберто. - Сейчас выйти для него отсюда будет легко, но зайти обратно может быть трудно или даже невозможно. Я не удивлюсь, если в первые дни, пока не станет окончательно ясно, выживет ли синьора, о нём на некоторое время все забудут. Никаких верных семей, боюсь, у не-го на данный момент нет. Ну, разве что я…

-Ты? – изумился я. – Но главой вашей семьи является дядя. Он – капитан народа (глава городского ополчения), и вряд ли пойдёт против городского совета, иначе всю вашу семью как мятежников и изменников изгонят из города, а ваш замок разрушат.
-Ты забываешь, что мой отец не только капитан народа, но и кондотьер. У него есть собственный отряд, и этот отряд сейчас в моих руках, - пожал плечами Роберто.
-Но кто тебе позволит ввести вооружённых людей в город? – снизил голос до шёпота я. – Ты хочешь устроить мятеж?
-У тебя богатое воображение, Руджери Нери, - с усмешкой ответил Робер-то. -  Хочу тебе напомнить, дорогой родич, что половина людей из нашего отряда – из семей наших арендаторов. За то, что они ходят в походы со своим синьором, их семьи освобождены от налогов, но это не значит, что они освобождены от других работ, которые могут потребоваться от них их господину. У нашей семьи есть городской дом, который, как и многие другие, пострадал от наводнения. Мои люди войдут в город под предлогом ремонта дома.
-И что это даст синьору Джованни? – спросил я.

-Это заставит глав знатных семей, купеческих гильдий и цехов подумать, почему наши люди здесь, - ответил Роберто, и по его губам зазмеилась тонкая улыбка. -  С одной стороны, они увидят, что наши люди заняты ремонтом, а, с другой стороны, они спросят себя, не могут ли эти люди стать для них опасны и с какой целью они здесь? Какой-нибудь светлый ум может предположить, что они являются тылом синьора Джованни, и это заставит городской совет внимательнее присмотреться к нему. Я думаю, наличие наших людей в городе повысит шансы синьора Джованни получить решение в свою пользу в городском совете.
-Ты думаешь, что отец позволит тебе провернуть такую вещь?
-А что отец сможет мне предъявить? – спросил Роберто, откровенно насмешливо глядя на меня.-  Заботу о семейном имуществе?
-Скажи мне, Роберто, что ты будешь делать, если синьор Джованни всё-таки проиграет? Не забывай, что его утвердил император, который уже за пределами Италии, а вот кардинал-легат здесь.
-Я надеюсь, Руджери, что у городских заседателей хватит ума понять, что без синьора Джованни нас ждут времена более смутные и опасные, чем с ним. Синьора Джованни мы все уже знаем, а кого нам захотят навязать без него – ещё неизвестно. Кастель-дель-Пьяно – не такой большой и богатый город, чтобы мы привлекли внимание какого-нибудь влиятельного князя, который во всём превосходил бы синьора Джованни. К тому же, городской совет изо всех сил хочет сохранить власть в своих руках, что сильный государь никогда не позволит сделать. Нам может грозить смута, столкновение партий внутри города.
Что до нашего синьора… По крайней мере, он умён, потому что пошёл служить кардиналу-легату, показав свою лояльность. В то же время он достаточно слаб, чтобы не вызывать опасений. Он достаточно молод и плохо разбирается в делах, так что городской совет не должен видеть в нём опасность своей власти. При этом он великодушен (или глуп по молодости лет, как скажут некоторые), потому что отдал часть своих денег на ремонт ворот, и его стройка, в отличие от стройки городского совета, устояла. Как по мне, он на данный момент со всех сторон идеальный синьор для нашего города.

Я смотрел на своего двоюродного брата с немым восхищением и опаской. До этого я думал, что он – меланхоличный юноша, пришибленный и страдающий от того, что его не отпустили в монастырь переписывать книги, да ещё женили против его воли. А передо мной сидел человек с непроницаемым лицом, с виду простой и ясный, но на самом деле умеющий по одно-му углу найти два остальных.
Роберто сказал, что сейчас он должен уйти, поэтому оставляет синьора Джованни на меня. Позже, когда прибудет Альдо, он сразу отправит его мне в помощь.
-Здоровье у нашего синьора не очень, поэтому, чтобы не спугнуть нашу удачу, позаботьтесь о нём, - сказал он вставая. – Раз синьора сейчас не может этого сделать,  оба следите за тем, чтобы он не ночевал один в тём-ной комнате без света.
Я, конечно, знал, что у синьора после тюрьмы бывают по ночам припадки, но Альдо уверил меня, что в военном лагере они у него почти совсем прекратились. Я так привык к мысли, что теперь всё хорошо, что у меня чисто от неожиданности вырвалось:
-Почему?

Теперь я могу об этом сказать: дело прошлое. Роберто же об этом узнал от самого синьора, когда пытался поддержать его в критическую ночь для синьоры.
Отец синьора Джованни при жизни сотворил много зла и обидел многих. Всякий знает, что месть за честь семьи – правое дело, и из-за этого многие совершают удивительные по дерзости вещи. Некоторые доходят до того, что от мести их не могут удержать даже святые церковные стены. Однако, увы, часто зло творит один член семьи, после спокойно умирающий в своей постели, а отвечает за него совсем другой, виновный лишь в том, что состоял с злодеем в родстве.
Когда синьор Джованни попал в плен, он в то же время попал в руки к врагам своего отца. Некоторые из этих врагов были уверены, что за со-вершённое зло отец синьора Джованни должен им ответить, да ещё и не один раз. Если бы могли, они бы заставили его мучиться вечно, как в аду. Однако Франческо Берарди, скорее всего, уже был в аду, поэтому оказался для них недоступен. Впрочем, они полагали, что сын вполне подходит для того, чтобы заместить своего родителя. Людей этих было трое, и ярость их была так велика, что синьор Джованни мог считать себя уже в аду. Едва ли не каждый день находился кто-то из них, кто хотел спросить с него за грехи родителя. Его вытаскивали из общей камеры и возвращали туда уже далеко за полночь.

Однажды, когда синьор Джованни очнулся, то обнаружил себя в полной темноте. Он пошевелил окровавленными пальцами и нащупал земляной пол. Воспалённому мозгу синьора Джованни показалось, что вокруг стоит мёртвая тишина. Ему пришло в голову, что его неупокоенный дух очнулся в склепе или могиле, не сумев найти дороги на небеса, потому что он умер без покаяния. От ужаса он издал хриплый вопль. Его крик разбудил узника, недавно погрузившегося в тяжёлый сон и на время забывшего о своём бедственном положении. Разъярённый узник несколько раз ударил юно-шу, чтобы заставить его замолчать, сопроводив свои удары злобной руганью.
Затуманенный разум синьора Джованни изобразил ему нечто более страшное, так что он чуть не задохнулся от ужаса. Однако, когда сердце юноши немного успокоилось, его обострённый слух стал различать шеве-ление, тяжёлое дыхание, храп и бормотание спящих людей. Когда синьор Джованни решился открыть глаза, то увидел бледный предрассветный свет, пробивающийся сквозь зарешеченное окно. Хотя он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и никто долго не подходил к нему, чтобы дать воды, юноша то и дело открывал глаза, чтобы посмотреть, как усиливается и разгорается этот свет. С тех пор синьор Джованни не мог выносить мрак, и если его не убили другие пленники за ночные вопли, то только потому, что какой-то добрый человек взял на себя труд отзываться на его голос, чем помогал ему дотянуть до утра.

Наутро, когда Роберто ушёл, все, казалось, и вправду забыли про синьора Джованни. Поскольку никто его не спрашивал, синьор, проснувшись на своих стульях,  выразил желание остаться со мной в канцелярии. Увидев столы, заваленные бумагами, он поинтересовался, что это за документы.

-Вот это бумаги, которые прислали из Карпиноне, виллы синьоры, - стал объяснять я. – Поскольку она отсутствует, то все дела стоят. А это бумаги, которые присланы на рассмотрение вам, как синьору города. Она решала эти дела, пока вы были в походе.
-Ну, раз она решала за меня, то и я, как её супруг, вероятно, могу помочь ей с делами на вилле, а также рассмотреть дела, которые положено решать синьору города.
Произнеся эти слова, он внимательно посмотрел на меня, ожидая, буду ли я возражать на то, что он является синьором города. Я же подумал, что если он начнёт разбирать эти бумаги, все быстрее воспримут его как наше-го настоящего господина.
Начали мы с дела крестьянина Франческо ди Папи.
-Синьор Джованни, - начал я, - этот Франческо – ваш давний арендатор. Ещё его дед и прадед занимали те два участка на холме Монтуги, с которых он десять лет назад выплачивал синьоре 97 лир в год, отдавал половину масла и вина, а также к праздникам подносили подарки. Случалось ему впадать в долги, но он всегда их отрабатывал, выполняя разные пору-чения.
- Вот как, - сказал синьор Джованни, слушая очень внимательно.
-Шесть лет назад дела Франческо пошли хуже, и он стал издольщиком с обязанностью высаживать каждый год 100 виноградных лоз. Но и здесь ему не повезло, поэтому бедняга сейчас должен 180 лир.
-И что я с ним должен сделать? – спросил синьор Джованни растерянно.
-Поскольку он ваш давний арендатор, всегда честно плативший, когда мог, и честно отрабатывавший долги, когда не мог платить, то согнать вы его не можете.
-Да я и не собирался…Но что с ним делать?
-Простить. Вообще проверенным долговременным арендаторам прощают долги до пяти дет. Вдруг у него всё сложится, и он сможет отдать долг? Всё-таки проверенный арендатор лучше, чем неизвестный новый. Вдруг новый окажется лентяем или вором, или каким-нибудь ещё «котом в мешке»?
-Простить так простить, - пожал плечами синьор Джованни. -  Объясни только, Руджери Нери, зачем ты изложил мне всё его жизнеописание, начиная с прадеда?
-Ну, чтобы вы знали, что Франческо – не какой-то лоботряс, а вполне себе честный человек.
-Ясно, давай следующее дело.

- Вот дело про… - я заглянул в бумагу, чтобы найти цель её подачи, - про кота?
-А что с котом? – спросил синьор Джованни.
-Некий Бассо пишет, что он подобрал котёнка, выкормил и вырастил. Кот по достижении года проявил себя как выдающийся мышелов, но в середине позапрошлой весны исчез без следов. Всё лето кот отсутствовал, но появился в середине осени. Всю зиму он провёл дома, радуя хозяев своим усердием, но прошлой весной снова исчез, а осенью снова появился. Этой весной…
-Дай угадаю, - перебил меня синьор Джованни, - кот снова исчез…
-Да, но на этот раз Бассо выяснил куда.
-И куда? Мне вот тоже интересно.
-Кот жил у соседей, чей участок примыкает к пруду. Те считали, что кот – бездомный и приютили его. Во всяком случае, они так утверждают. Бассо же считает, что соседи сманили у него кота, потому что тот  -  знатный мышелов. Этим летом он со скандалом два раза отнял у них кота, но тот снова сбежал к соседям. Бассо считает, что соседи подкупили животное, постоянно угощая его рыбой из пруда. Он требует, чтобы они заплатили ему за ущерб и вернули его собственность на постоянное место жительства.
-А где сейчас кот?
-В середине осени, как всегда, вернулся к Бассо.
-Напиши в решении, пусть соседи отдадут Бассо половину стоимости кота, и пусть они владеют им по очереди. Всё равно кот не подчинится никаким судебным решениям, а так хоть деньги будут.  Что у нас дальше?

-Дальше идёт письмо управляющего виллой. Он пишет, что весной он высадил пятнадцать оливковых деревьев, и все они прижились., - произнёс я и добавил: - Это сейчас модно. Все их сажают в наших краях, кто может. Ещё он сообщает, что высадил пятнадцать тополей, чтобы укрепить берега ручья Усиньяна. Однако, письмо написано давно… Синьора почему-то не ответила.
-Наверно, она решила, что раз дело не срочное, то ответит позже, - пред-положил синьор Джованни, - а после письмо затерялось среди новых бумаг. Всё равно, вырази управляющему благодарность за работу и вели сообщить, пережили ли деревья наводнение.

-Дальше один крестьянин просит перевести его в связи с трудными обстоя-тельствами из издольщиков в испольщики.
-Ну, в этом я не силён,- честно признался синьор Джованни. – Не мог бы ты, Руджери Нери, объяснить мне попроще, что это такое.
-Издольщику хозяин предоставляет только землю. Он платит треть или четверть урожая, - объяснил я. – Испольщик платит половину урожая. При этом хозяин помогает ему скотом, инвентарём и семенами.
-Ну, это мы не решим, - с сомнением сказал синьор, отодвигая бумаги. – Я ведь не знаю, чем ему нужно помогать, и есть ли у моей жены необходимые ему вещи. Может, пусть подумает управляющий?
-Так это управляющий от имени крестьянина и спрашивает, переводить или не переводить. Ещё он спрашивает, - добавил я, разворачивая следу-ющую бумагу, - продать ли ему 90 бушелей пшеницы за 36 дукатов.
Некоторое время синьор Джованни смотрел на меня беспомощно, потом честно сказал:
-Ты из семьи торговцев, Руджери Нери. Скажи мне, хорошая ли это цена?
-Вполне приемлемая до наводнения, - ответил я. – Если это зерно не погибло, то вскоре оно будет стоить ещё больше.
-Тогда, может, нам пока не решать это дело и подождать? -Наверно, так будет лучше, - согласился я.

В это время в дверь постучали. Вошёл Джунта Нери и сообщил, что на завтра назначено заседание городского совета, во время которого горожане будут подавать прошения синьору города, поэтому нужно, чтобы синьор Джованни на этом заседании был. Я был удивлён тем, что городской совет так быстро вспомнил о нашем господине. Неужели отряд Роберто уже вошёл в город? Однако, это было не так. Просто в городе начались грабежи, и городской совет искал, на кого повесить это дело.