Психолог

Джону было уже далеко за тридцать. Он родился, когда его родители были в зрелом возрасте, став для них поздним и бесконечно желанным ребенком. Лишь однажды, в минуту редкой откровенности, мать со слезами на глазах рассказала ему, что перед его рождением пережила два выкидыша. Джон дался ей нелегко, и потому его любили с какой-то особенной, трепетной самоотдачей.
За плечами Джона было военное училище, а затем и Академия. Сейчас он служил в одном из закрытых военных ведомств. Ему не приходилось воевать на передовой или участвовать в опасных специальных операциях — Джон руководил важным аналитическим отделом. В его подчинении находились двенадцать человек, и все они были значительно моложе своего начальника.
Военная служба — суровое дело, не предназначенное для женщин. Именно поэтому за все годы учебы и службы Джон так и не сумел встретить ту самую, единственную. В Академии на потоках изредка мелькали две-три курсантки, но их, как шутили офицеры, «разбирали еще на взлете». Мать часто повторяла, что на Джона невозможно смотреть без гордости. И это было правдой: безупречная армейская выправка, широкие плечи, уверенный открытый взгляд и правильные черты лица делали его по-настоящему привлекательным мужчиной. Он верил материнским словам, но втайне задавался вопросом: где же отыскать спутницу жизни, если с утра до вечера его окружают исключительно суровые мужские лица в камуфляже и строгих мундирах?
Командировки случались редко — от силы раз в два-три месяца, да и те были недолгими и сугубо деловыми. Родители, давно ушедшие на пенсию, при каждой встрече заводили тихие разговоры о внуках. Но Джон прекрасно понимал: чтобы подарить им внуков, нужно сначала хотя бы жениться. Отец, устав от одиночества сына, долго и настойчиво уговаривал его оставить службу и перевестись в любое гражданское ведомство, где в коридорах можно встретить девушек. Но куда Джон мог уйти? Он был военным до мозга костей, привыкшим к четкому порядку и ответственности. Мама при каждом его визите с робкой надеждой заглядывала в глаза, безмолвно спрашивая, не появилось ли в его жизни хоть какое-то женское имя. Но Джону совершенно нечем было её порадовать.
Ближе к лету по ведомственным коридорам поползли слухи о его грядущем повышении. Речь шла о месте начальника более крупного отдела в соседнем корпусе. К новой должности, разумеется, прилагались очередное звание и солидная прибавка к и без того хорошему окладу. В свои тридцать с небольшим Джон уже обзавелся просторной двухкомнатной квартирой в престижном, тихом районе города. Но даже здесь ему отчаянно не везло: в их тихом квартале, как назло, не жило ни одной свободной женщины.
Несмотря на строгую профессию и привычку к дисциплине, Джон обладал отличным чувством юмора, оставался неизменно спокоен в критических ситуациях и славился абсолютной справедливостью. Подчиненные искренне уважали своего командира и, как ему казалось, даже немного любили.
Спустя месяц слухи подтвердились. Высокое начальство вызвало Джона в главный кабинет и официально предложило новую должность. Внутренне он был к этому готов, поэтому согласился сразу, четко и по-военному поблагодарив руководство за оказанное доверие.
— Всё отлично, Джон, — начальник мягко улыбнулся, закрывая личную папку офицера. — Но тебе придется пройти одну обязательную формальность. Ты сам прекрасно знаешь наши инструкции: при любом серьезном повышении необходимо официальное заключение психолога.
Такой порядок существовал в ведомстве всегда. Собственные штатные специалисты министерства вечно были загружены секретной работой, поэтому руководство обычно привлекало экспертов из гражданской профильной фирмы, которая специализировалась на психологических опросах, освидетельствованиях и кадровых проверках.
— Какие проблемы? — Джон уверенно улыбнулся. — Я за годы службы этих проверок столько прошел, что со счета сбился.
— Тогда я оставляю тебе её карточку, — начальник протянул небольшой глянцевый прямоугольник. — Как только с вахты позвонят и назовут её имя, дашь разрешение пропустить.
— Её? — Джон с легким любопытством скользнул взглядом по строчкам. На карточке аккуратным шрифтом было выведено: «Линда Прейди. Личный консультант, психолог».
Разговор был окончен. Джон поднялся, четко попрощался и направился в свой корпус. В его приемной за рабочим столом сидела секретарша — совсем молоденькая девушка по имени Анни, только-только окончившая ведомственное училище. По слухам, она встречалась с кем-то из его молодых лейтенантов, но свои обязанности выполняла безукоризненно, обеспечивая отделу идеальный порядок.
Дни потянулись своим чередом. Наконец, к концу следующей недели, примерно за час до обеденного перерыва, на столе Джона затрещал телефон внутренней связи. Вахтер снизу доложил о прибытии специалиста. Джон коротко скомандовал пропустить психолога и положил трубку.
Странно, но Анни, которой полагалось по протоколу доложить о визите и заварить чай, даже не успела подать голос. Массивная дубовая дверь кабинета уверенно открылась, и на пороге появилась молодая женщина.
Джон замер. Линда понравилась ему с первого же взгляда. Хотя, внутренне усмехнулся он, будь на её месте любая другая привлекательная особа, эффект был бы похожим — за целый день напряженной аналитической работы, кроме Анни, в его отделе женским духом даже не пахло.
Женщина неторопливо прошла через кабинет, грациозно опустилась на стул напротив его стола и лишь после этого внимательно посмотрела на хозяина кабинета.
— Джон, можешь звать меня просто Линда, — произнесла она, и на её губах заиграла едва заметная улыбка.
Вдруг она решительно поднялась со стула.
— Ну и кто так завязывает галстуки? Ты же начальник целого отдела, лицо ведомства!
Прежде чем Джон успел хотя бы сообразить, что происходит, Линда уверенно обошла его массивный стол. Она оказалась у него за спиной. Мягким, но хозяйским жестом она чуть приспустила с его плеч форменный пиджак, наклонилась и принялась тонкими пальцами перевязывать узел его галстука. Джон сидел в глубоком, абсолютном недоумении, не веря собственным глазам. От Линды пахло чем-то едва уловимым, весенним и дорогим. Его хваленая военная выправка сейчас ничем не могла ему помочь — он просто застыл, боясь пошевелиться.
Закончив, Линда вернулась на свое место, как ни в чем не бывало открыла принесенную с собой кожаную тетрадь и посмотрела на него в упор. У нее были потрясающие, глубокие зеленые глаза, удивительно милое лицо, стройная, точеная фигура и длинные, мягко вьющиеся каштановые волосы. Её длинные изящные пальцы завораживали. Джон мысленно признал: эта женщина была не просто привлекательной, она была по-настоящему красива.
— Вы... всегда вот так запросто перевязываете галстуки малознакомым мужчинам? — наконец, возвращая себе дар речи, с легкой улыбкой поинтересовался он.
— Джон, давай сразу договоримся: зови меня просто Линда, и давай на «ты». Нам с тобой придется провести вместе слишком много времени. Если не всю жизнь.
— В каком, интересно, смысле? — Джон нахмурился, окончательно теряя нить разговора.
— Мне всегда снятся пророческие сны, — Линда совершенно серьезно подперла подбородок рукой. — Прошлой ночью ты приснился мне в шикарном свадебном костюме. Мои сны меня еще никогда не обманывали, так что это просто констатация факта. А если ближе к делу: я буду заниматься твоим тестированием две недели. Каждый день по два-три часа. Так что приготовься, и на это время никаких планерок и совещаний.
Джон смотрел на неё и поражался. Линда вела себя так уверенно и легко, словно они были знакомы много лет, и она просто заскочила к старому другу потрепаться за жизнь. А уж тему со свадебным костюмом он вообще посчитал изощренной психологической уловкой.
— Линда, — качал он головой, — как я мог тебе присниться, если мы сегодня видимся первый раз в жизни?
— Во-первых, я уже подробно изучила твою фотографию в личном деле, — ничуть не смутилась она, плавно перелистывая страницу блокнота. — А во-вторых, ты мне чисто визуально и по анкете подходишь. Я ведь тоже не замужем. Точнее, развелась более десяти лет назад, так что опыт семейной жизни у меня имеется. И скоро ты сам это поймешь.
Джон не выдержал и весело, громогласно рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.
— То есть, я правильно понимаю: ты пришла сюда не только как строгий психолог ведомства, но и с четким планом поскорее утащить меня в зал бракосочетаний?
— Одно другому совершенно не мешает, — лучезарно улыбнулась Линда, раскрывая свою тетрадь. — Ну что, с чего начнем, милый?
Джон снова откинулся на спинку глубокого кожаного кресла. Ему на секунду показалось, что он просто задремал прямо на рабочем месте после тяжелой недели, и сейчас ему снится на удивление яркий, интересный сон.
— Ладно, давай начнем с меня, — Линда плавным движением поправила юбку и уселась поудобнее, закинув ногу на ногу. — Расскажи, почему я понравилась тебе с самого первого взгляда?
— А кто тебе вообще сказал, что ты мне понравилась? — искренне удивился такой напористости Джон.
— Твои глаза, — Линда мягко посмотрела на него. — Мужские глаза в этом ведомстве умеют скрывать многое, но только не искренний интерес. Джон, у нас впереди вся жизнь, не скромничай и не веди себя как испуганный мальчишка. Лучше расскажи всё как есть. Поверь, мне, как женщине, будет очень приятно это услышать. Начинай с самого начала.
Джон не переставал улыбаться. Происходящее в его строгом кабинете казалось какой-то забавной, почти детской игрой, правили в которой устанавливал точно не он.
— Хорошо, — сдался он, разглядывая гостью. — Кое-что в тебе действительно есть. Ты очень симпатичная женщина.
— Ну, это общие слова, ничего нового ты мне не сказал. Давай конкретнее. Начнем хотя бы с моего лица.
— Милое лицо, потрясающие зеленые глаза, пухлые губы и... немного острый, упрямый подбородок.
Тут Джон не выдержал собственного официозного тона и снова весело, заразительно расхохотался. Линда легким движением коснулась щеки.
— Разве мое лицо выглядит так комично? — с легким, едва заметным огорчением в голосе поинтересовалась она.
— Извини меня, Линда, — Джон сразу посерьезнел и примирительно поднял ладони. — Я просто кадровый военный. Я никогда в жизни не играл в подобные психологические игры. Обещаю, что дальше буду абсолютно серьезен.
— Ловлю на слове. Тогда продолжай.
— Дальше? — Джон внимательно окинул её взглядом, подмечая каждую деталь. — Стройная фигура, безупречная осанка. Очень изящные, длинные пальцы и красивые, ухоженные волосы.
Он честно старался говорить ровным, рапортным голосом, но в воздухе между ними уже отчетливо ощущалось легкое, волнующее напряжение.
— Что ж, для начала весьма неплохо, — похвалила она его и тепло улыбнулась. — Кстати, в этом суровом аналитическом центре можно раздобыть чаю или кофе? Нам не помешает сделать паузу.
Она вдруг стремительно поднялась со стула и направилась к выходу. Джон, привыкший к строгому этикету, даже не успел вскочить со своего места, чтобы открыть перед ней дверь. Впрочем, вернулась Линда удивительно быстро, неся в руках две дымящиеся чашки, которые, судя по всему, ей помогла приготовить Анни.
— Видишь, как я обернулась? Ты даже не успел по мне соскучиться, — Линда поставила чашку перед ним.
Джон отметил про себя, что улыбалась она теперь совсем иначе — мягко, уютно и как-то очень по-домашнему. От неё веяло теплом и спокойствием. Хотя, если судить по её первым дерзким репликам и разговорам про свадебный костюм, Джон сначала всерьез подумал, что хороший психиатр требуется скорее самой Линде, а вовсе не ему.
— Пока мы будем пить кофе, я предлагаю тебе изучить мое личное дело, — Линда достала из своей объемной кожаной сумки плотную папку и аккуратно положила её на полированный дубовый стол. — Тогда всё будет абсолютно честно. Я ведь твое досье изучила от корки до корки, теперь твоя очередь.
Ради чистого любопытства Джон потянул папку к себе и принялся перелистывать официальные бланки, дипломы и сертификаты. Строчки документов говорили сами за себя. Оказалось, Линда блестяще окончила целых два престижных университета, имела ученую степень и за долгие годы лишь однажды сменила место работы, перейдя в более крупную структуру. Это свидетельствовало о колоссальном профессиональном опыте и высочайшей квалификации. Джон, как человек дела, мгновенно проникся к своей гостье глубоким, искренним уважением. Перед ним сидел не просто эксцентричный гражданский специалист, а настоящий мастер своего дела.
— Кстати, на часах уже время обеда. Пошли в какое-нибудь уютное кафе, — предложила Линда, закрывая свою кожаную тетрадь.
Их ведомство занимало три монументальных здания недалеко от центра города. Никаких вооруженных часовых на входе внутри корпусов не было, да и специфика работы отдела Джона была сугубо аналитической — они изо дня в день занимались важными государственными бумагами. Сам Джон обычно обедал за углом, в небольшом, тихом и почти всегда пустом кафе. Его подчиненные предпочитали ходить на следующий квартал — там тоже было заведение общепита, но куда проще и значительно дешевле.
Джон ухмыльнулся и поднялся из-за стола. Как только они вышли из массивных дверей здания на оживленную улицу, Линда без лишних церемоний и очень уверенно взяла его под руку.
— Извини, Джон, — она мягко прижалась к его плечу. — Это только в первый раз мы идем в общественное место. Я живу тут совсем недалеко, так что завтра обедать мы будем исключительно у меня. Ты ведь должен заранее знать, какая я хозяйка.
— А зачем мне это знать? — Джон попытался деликатно, но настойчиво высвободить локоть.
Однако Линда держала его на удивление крепко. В этот момент мимо них по тротуару прошла группа его молодых лейтенантов. Заметив своего строгого начальника отдела под руку с роскошной незнакомкой, офицеры замерли, а затем начали удивленно и понимающе оглядываться. Джон почувствовал, как у него слегка запылали уши.
— Если тебе вдруг не понравятся какие-то мои фирменные блюда, я без проблем поменяю их на другие, — как ни в чем не бывало продолжала Линда, увлекая его за угол. — Главное — ты всегда должен быть со мной абсолютно честен.
— Линда, — Джон остановился посреди тротуара и заглянул в её красивое, открытое лицо. — Скажи мне прямо: ты всегда так бесцеремонно поступаешь со всеми своими подопечными офицерами?
— Я никогда в жизни не вожу к себе домой малознакомых мужчин, — совершенно серьезно, без тени кокетства заявила она. — Так что ты, Джон, — редкое исключение.
— Что ж, весьма приятно это слышать, — улыбнулся он, чувствуя, как его внутреннее сопротивление начинает таять. — И всему виной, как я понимаю, твой загадочный ночной сон?
— Тебе никогда не понять сложную женскую логику, так что не трать зря время на размышления, — подвела итог Линда, уверенно толкая дверь кафе.
Они устроились за угловым столиком и сделали заказ. Джон сразу уловил, что его спутница не выбрала из меню ни одного мясного блюда, отдав предпочтение легкому салату и запеченным овощам. Похоже, так она бережно оберегала свою безупречную фигуру.
«Вегетарианка, — удовлетворенно отметил про себя Джон. — Значит, завтра в гостях меня действительно будут кормить одной травой. Если, конечно, она сейчас не пошутила по поводу своего приглашения».
— Знаешь, Джон, ты мне безумно понравился еще на фотографии в твоем личном деле, — вдруг негромко произнесла Линда, пока они ждали официанта. Она подперла подбородок тонкими пальцами и посмотрела на него в упор своими лучистыми зелеными глазами. — Ты вообще у меня красавчик. За такого мужчину и замуж выйти совершенно не стыдно. Кстати, какого цвета платье ты на мне предпочитаешь видеть? Классическое белое, как у всех невест, или выберем что-то более оригинальное?
Джон в очередной раз за этот день не смог сдержать широкой улыбки. Его не покидало ощущение сюрреализма происходящего.
— Линда, — качал он головой, — скажи честно: ты либо меня сейчас так изощренно разыгрываешь, либо это какой-то твой особый, секретный психологический тест для проверки моей стрессоустойчивости? Какое вообще свадебное платье, если я знаю тебя от силы два часа?
— Можешь верить мне или нет, но я с самой юности точно знала, что выйду замуж именно за военного. А сегодняшний сон просто расставил все точки над «i». Ну согласись, разве это не прекрасно — работать вместе, проходить эти тесты и одновременно любоваться друг другом?
Джон в замешательстве почесал затылок.
«А ведь я и правда всё это время смотрю только на неё, не отрывая глаз», — внезапно поймал он себя на честной мысли. Линда действительно была поразительно красивой, умной и очень милой женщиной. Вот только такой очаровательной чудачки на своем жизненном пути тридцатилетний офицер еще ни разу не встречал.
Вскоре официант принес их заказ. Накрыв на стол, он удалился. Джон опустил взгляд на свою тарелку, где исходил сочным ароматом внушительный кусок свиной отбивной, и вдруг поймал себя на глупом замешательстве. С одной стороны мяса отчетливо виднелась крупная косточка. Под пристальным, внимательным взглядом Линды строгий начальник аналитического отдела внезапно совершенно растерялся, не зная, с какого бока правильнее подступиться к этой отбивной, чтобы не выглядеть в её глазах неуклюжим.
— Дай мне, я это сделаю быстрее, — Линда с мягкой улыбкой забрала у него тарелку.
Она вернула её буквально через полминуты: вся сочная свинина была аккуратно порезана на идеальные мелкие кусочки, а злополучная косточка аккуратно лежала на самом краю. Джон окончательно перестал понимать, что вообще происходит вокруг. Линда продолжала ненавязчиво, но очень чутко ухаживать за ним на протяжении всего обеда, словно они были женаты уже несколько лет. Наконец, он отложил вилку и тихо произнес: «Спасибо».
— Милый, ты никогда в жизни не должен благодарить меня за то, что я и так обязана делать, — Линда повернулась к нему и пристально, глубоко уставилась прямо в его глаза.
Джон тоже смотрел на неё, не отрываясь. И чем дольше длилась эта пауза, тем отчетливее он понимал: эта удивительная женщина с каждой минутой становится ему как-то необъяснимо ближе.
Вскоре они вернулись в его строгий ведомственный кабинет и заняли свои прежние места.
— А почему ты меня до сих пор ни разу не назвал как-нибудь ласково? — с легким упреком поинтересовалась Линда, открывая блокнот. — Или я тебе уже успела разонравиться?
— Нет, что ты, дорогая... — Джон едва не поперхнулся от собственной неожиданной смелости. — Просто... подходящего момента не было. Кстати, а психологическим тестированием мы вообще сегодня будем заниматься? Или мы им уже, собственно, занимаемся?
— Джон, мы с тобой сейчас успешно совмещаем и то, и другое, — Линда лукаво прищурилась. — Лучше расскажи мне о себе побольше. Ты ведь сам прекрасно знаешь, как сухо и безжизненно пишут в официальных личных делах.
— А что конкретно тебя интересует?
— Например, почему такой видный мужчина до сих пор остается закоренелым холостяком. Хотя... давай мы этот пункт просто пропустим. Мы ведь оба прекрасно знаем, что нам суждено было встретиться. Именно поэтому мы так долго и ждали друг друга в этом огромном городе, верно?
Джон лишь тихо ухмыльнулся и послушно кивнул, признавая её правоту.
— Кстати, ты ведь обязательно познакомишь меня со своими родителями?
— Что? — Джон от удивления даже приподнялся в кресле. — Родители? А они-то какое отношение имеют к ведомственной психологии и моему повышению?
— Они — важнейшая часть нашей будущей совместной жизни, — совершенно серьезно отрезала она. — Мои, к сожалению, живут очень далеко отсюда, иначе я бы тебя прямо сегодня с ними познакомила. И кстати... этот галстук совершенно не подходит к твоему новому форменному костюму. Надо срочно менять либо его, либо костюм. Давай мы займемся этим сегодня вечером.
— Как это — вечером? — Джон окончательно потерял нить её стремительных рассуждений.
— Ну мы ведь не собираемся расставаться сразу после окончания рабочего дня? Надо же нам как-то отпраздновать нашу первую встречу. План такой: я приглашаю тебя в один отличный бар, но сначала мы зайдем в магазин и подберем тебе правильный галстук.
— В бар? И что мы там, по-твоему, будем делать?
— Посидим, выпьем по коктейлю, потанцуем... Джон, неужели мне, гражданскому человеку, нужно объяснять взрослому офицеру, что люди обычно делают в хороших барах? — Линда весело фыркнула.
— Но меня вечером вообще-то ждут на семейный ужин родители, — попытался выставить последний уставной рубеж Джон.
Линда вместо ответа со звуком вытащила из сумочки свой сотовый телефон, быстро отыскала номер, который, судя по всему, выписала из его личного дела, и уверенно нажала кнопку вызова. Джон замер, ошарашенно наблюдая за ней.
— Здравствуйте! — Линда лучезарно улыбнулась в трубку, и её голос зазвучал невероятно тепло. — Вы, скорее всего, мама Джона? Очень приятно, меня зовут Линда. Вы ведь не будете сильно против, если мы с вашим сыном сегодня проведем этот вечер вместе? Вот и прекрасно! Вы просто чудесная женщина, спасибо вам огромное. Передавайте от меня самый теплый привет папе Джона. До свидания!
Она легко опустила телефон обратно в сумку. Джон сидел за столом, чувствуя, как у него окончательно кружится голова.
— Линда... Ты действительно берешь абсолютно всё в свои руки, даже не удосужившись меня спросить, — выдохнул он.
— Не волнуйся так, милый, ты теперь в самых надежных руках на свете, — успокаивающе подмигнула она. — А теперь, вот тебе твой первый небольшой профессиональный вопросник. Пока ты будешь не торопясь расставлять крестики в нужных графах, я быстро схожу и принесу нам свежий кофе. Твои ребята в коридоре, кстати, оказались очень любезными и услужливыми.
Линда решительно поднялась со стула и направилась к выходу. Джон остался сидеть в своем глубоком кресле, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. Покрутив в руках бумажный бланк, он бегло пробежался глазами по строчкам и уверенными движениями профессионального аналитика быстро расставил крестики в нужных графах.
В этот момент дверь снова тихонько скрипнула — вернулась Линда, неся в руках две чашки с ароматным напитком.
— Тебе сколько сахара, милый? — она достала из сумочки миниатюрную баночку. — Я положу пока две ложечки, а ты уже сам скажешь, если будет мало.
— Линда, вообще-то для этого у меня в приемной есть штатная секретарша, — с легкой ухмылкой напомнил Джон.
— А для этого теперь у тебя есть я, и даже не вздумай со мной спорить, — ласково, но безапелляционно отрезала она, придвигая к нему чашку. — Мне безумно приятно ухаживать за тобой, Джон. Позволь мне делать это всегда. Кстати... если тебе действительно так сильно нравятся мои волосы, можешь прямо сейчас их погладить. Хотя... давай мы оставим это и кое-что другое на вечер, для бара. Уже заполнил анкету? Отлично. Тогда на сегодня с тебя хватит официальных дел, нечего перерабатывать.
— Но Линда, до конца моего рабочего дня по уставу еще целых три часа, — растерялся он, глядя на настенные часы.
— Тогда просто возьми и посвяти эти три часа мне, — тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза.
— Послушай, Линда, — Джон глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я не стану скрывать: ты мне очень, очень понравилась. Но давай мы всё-таки поступим правильно. Мы встретимся ровно в семь вечера, и я буду готов провести с тобой столько времени, сколько ты сама пожелаешь.
— Даже проводишь меня до самого дома и зайдешь на чашечку позднего кофе? — Линда лукаво прищурилась.
Джон на секунду задумался и лишь неопределенно пожал широкими плечами.
Линда плавно поднялась со стула, обошла стол, мягко наклонилась к нему и мимолетно, едва ощутимо поцеловала его в щеку. В воздухе снова на мгновение вспыхнул аромат её духов.
— Тогда договорились. В семь вечера у центрального супермаркета, — Линда ослепительно улыбнулась и стремительно скрылась за дверью кабинета.
Спустя четверть часа Джон уже сидел в кабинете своего непосредственного начальника руководства ведомства. Личное дело Линды не давало ему покоя.
— Ну и как тебе наш новый приглашенный психолог? — спросил шеф прямо с порога, отрываясь от документов.
— Очень интересная женщина, — честно признался Джон. — Но, признаться, у нее довольно специфическое поведение. Да и вопросы, мягко говоря, нестандартные.
Начальник понимающе усмехнулся и откинулся на спинку кресла.
— А чего ты хотел, Джон? Тебя ведь утверждают на серьезную, высокую должность. На таком уровне и специалисты должны быть экстра-класса. Всё это их хитрые профессиональные штучки, так что будь готов абсолютно ко всему. А что делать? Инструкция есть инструкция. Не пройдешь заключение психолога — забудь о повышении звания и новом отделе.
Вернувшись к себе, Джон еще долго сидел в тишине, по крупицам восстанавливая в памяти каждую реплику Линды. Слова шефа упали на благодатную почву его аналитического ума. Внутри закралось стойкое, чисто профессиональное подозрение: «А ведь она меня просто искусно дурачит в своих служебных целях!». Джон пришел к выводу, что за каждым её дерзким шагом — от перевязывания галстука до звонка матери — стоит глубоко продуманный психологический эксперимент, проверка его выдержки и уязвимости. Он стал подсознательно её побаиваться, но как истинный военный быстро принял тактическое решение: ни в коем случае не перечить психологу, не выдавать своего волнения и просто во всем ей подыгрывать, безупречно выполняя любые её правила.
Ровно в семь вечера они встретились на площади у центрального супермаркета. За прошедшие часы Линда успела сменить строгий деловой наряд на легкое вечернее платье и выглядела просто очаровательно. Джон завороженно окинул её взглядом.
— Я немного знаю испанский язык, — негромко произнес он, подавая ей руку. — И твое имя переводится как "красивая". Знаешь, оно невероятно тебе подходит. Ты настоящая красавица, Линда.
— Спасибо, милый, — Линда просияла от удовольствия. — Вот только после такого изысканного комплимента приличный мужчина обычно нежно целует девушку в щеку.
Джон послушно наклонился и запечатлел легкий поцелуй на её бархатистой щеке, мысленно сделав себе пометку: «Пункт номер два. Подыгрываем дальше». Линда тут же подхватила его под руку и уверенно повела в огромные стеклянные двери магазина качественной мужской одежды.
Новый шелковый галстук она подобрала ему удивительно быстро, буквально за пару минут. Но на этом Линда не остановилась. К огромному изумлению Джона, она принялась уверенно выбирать для него дорогую рубашку, мягкую майку и даже комплект дорогого мужского нижнего белья вместе с парой плотных носков.
— Надо тебя потихонечку, шаг за шагом, полностью переодевать в правильные вещи, — обворожительно улыбнулась она, выкладывая покупки на кассовую ленту.
— Дорогая, но я ведь совершенно не просил тебя об этом, — Джон растерянно переступил с ноги на ногу, чувствуя, как его личные границы трещат по швам. — Ладно костюм, но при чем здесь мое нижнее белье? Мне кажется, это уже слишком личные, глубоко интимные предметы гардероба.
Линда обернулась к нему у самой кассы, и в её зеленых глазах мелькнул опасный, манящий огонек.
— А разве тебе, Джон, есть что от меня скрывать?
Он так и не нашелся, что ответить на её обезоруживающий вопрос, и они неторопливо направились в ближайший тихий бар. Посетителей в этот час было совсем немного, и они уютно устроились на высоких стульях прямо у барной стойки. Линда уверенно заказала два бокала виски. Они негромко чокнулись и выпили за знакомство.
Следом Джон аккуратно перехватил инициативу и заказал по бокалу легкого пива. В его голове тут же включился привычный аналитический фильтр: «Так, поход в питейное заведение — это наверняка скрытый тест на мое отношение к алкоголю. Проверяет, умею ли я держать дозу и не теряю ли лицо». Но уже через час вся его уставная настороженность куда-то испарилась. Они болтали без умолку, легко перескакивая с темы на тему, пока в зале не заиграла тихая, тягучая мелодия. Линда мягко коснулась его руки и пригласила на танец.
Танец был медленным. Джону было невероятно приятно чувствовать её близость, осторожно прижимать к себе её хрупкое тело и ощущать, как её ладонь доверчиво лежит на его плече. На секунду он даже забыл, что сдает какой-то мифический экзамен. Наконец, решив, что для первого раза алкогольная норма выполнена, Джон вежливо предложил прогуляться на свежем воздухе.
Они не спеша шли по залитому огнями центральному проспекту. Линда крепко держала его под руку и в каком-то месте уверенно свернула в арку массивного жилого дома. Они поднялись по усаженной цветами лестнице на третий этаж. Линда повернула ключ в замке и мягким жестом впустила Джона внутрь.
Её двухкомнатная квартира Джону мгновенно понравилась. Но больше всего его, как военного человека, поразил идеальный, почти стерильный порядок, поверх которого в воздухе тонкой вуалью струился аромат её дорогих духов. Они устроились на мягком диване в гостиной, неторопливо потягивая горячий кофе. То ли легкий хмель был тому виной, то ли домашний уют этой квартиры, но Джону до безумия захотелось просто обнять Линду и прижать к себе. Однако железная армейская дисциплина взяла верх: он вовремя сдержал себя, напоминая, что за ним всё еще пристально наблюдает строгий эксперт. Часы показывали полночь, и Джон решительно поднялся с дивана.
— Милый, на улице уже слишком поздно, — Линда обеспокоенно заглянула ему в лицо. — Давай ты просто останешься и ляжешь здесь, на диване в гостиной, а я уйду к себе в спальню? Или наоборот, как захочешь. Я же буду безумно волноваться, как ты станешь добираться до своего района в такой час.
Джон с улыбкой, но твердо покачал головой:
— Нет, Линда, спасибо. Поеду к себе.
— Тогда обещай, что наберешь мой номер сразу же, как только переступишь порог своего дома, — Линда строго пригрозила ему пальцем. — Иначе я завтра лично разобью твой сотовый телефон прямо на глазах у твоих подчиненных.
Он послушно поцеловал её в бархатистую щеку и вышел в прохладную ночь. Поймав такси, ровно через двадцать минут Джон уже открывал дверь своего жилья. Дома его ждала не спавшая мать. Джону пришлось потратить добрых полчаса, чтобы успокоить её и сбивчиво объяснить, что у него действительно появилась очень хорошая знакомая, но виделись они сегодня, вообще-то, в самый первый раз в жизни.
— Смотри не упусти её, сынок, — с нескрываемой, робкой надеждой умоляла его мать, качая головой. — У нее по телефону оказался такой нежный, удивительно приятный и интеллигентный голос!
На следующий день Линда материализовалась в его кабинете ровно за два часа до окончания рабочего дня. Она вошла легкой, парящей походкой, загадочно улыбаясь. Джон от удивления даже отложил в сторону ручку:
— Как тебя пропустили на посту, даже не позвонив мне на внутренний телефон для согласования?
— Дорогой мой, ты постоянно забываешь две очень важные вещи: во-первых, я женщина, а во-вторых — профессиональный психолог, — Линда лучезарно улыбнулась, присаживаясь на край его стола. — Охрана на вахте и твоя очаровательная секретарша Анни уже считают меня своей. Рассказывай, как ты спал?
— Исключительно лежа, — весело рассмеялся Джон, откидываясь на спинку кресла. — И, представь себе, абсолютно никакие сны мне этой ночью не снились.
— А вот мне снова снился тот же самый сон, — Линда мечтательно прикрыла глаза. — Только на том самом моменте, когда мы у алтаря надевали друг другу на пальцы кольца, я в полусне чуть не всплакнула от чистой радости. Как думаешь, офицер, к чему бы это?
— Понятия не имею, — Джон упрямо держал оборону, хотя сердце предательски забилось чуть быстрее. — И что мы с тобой будем делать прямо сейчас? Наверное, ты снова принесла для меня целую гору хитрых вопросников?
— Угадал, — Линда послушно залезла в свой объемистый кожаный пакет и аккуратно выложила на полированное дерево стола два плотных листа бумаги со свежеотпечатанными тестами. — И, кстати... тебе вчера понравилась моя квартира? Я тут подумала на досуге: скорее всего, после свадьбы мы будем жить именно у меня. Поэтому мне крайне важно знать твое мнение.
Джон не выдержал и мягко улыбнулся, принимая правила этой причудливой игры:
— Квартира у тебя просто прекрасная, Линда. Вот только вопрос с нашей свадьбой, на мой скромный мужской взгляд, пока еще выглядит слегка преждевременным.
— Ошибаешься, милый. О таких вещах всегда нужно думать сильно наперед. Тем более, что этот вопрос в высших инстанциях уже практически решен.
— Да неужели? — наигранно удивился Джон, пододвигая к себе тесты. — И кто же, интересно, его за нас двоих так оперативно решил?
— Мы сами, — Линда наклонилась к нему так близко, что он снова уловил аромат весенних духов. — Я тебе безумно понравилась, ты мне — тоже. А что обычно во всем цивилизованном мире следует за этим неоспоримым фактом?
— Года три полноценного знакомства, — Джон попытался вернуть беседу в русло привычной мужской логики. — А уже потом, если за это время люди не разбегаются в разные стороны, дело может плавно идти и к свадьбе.
— Милый, но нам ведь с тобой далеко не по двадцать лет, — Линда сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Она посмотрела на него с обезоруживающей серьезностью. — Скажи мне честно, Джон... Ты ведь меня любишь?
У него внутри всё оборвалось. Пожалуй, у Линды в арсенале не было другого вопроса, способного вот так, с ходу, убить строгого офицера наповал. Джон судорожно соображал, что он должен ей на это ответить.
— Видишь ли... — он слегка отодвинулся, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля. — На второй день знакомства невероятно трудно дать честный ответ на столь щекотливый вопрос. Да, Линда, ты мне безумно нравишься. Но ведь я тебя пока абсолютно не знаю.
— А вот я тебя люблю, — тихо, но твердо произнесла она.
Линда подошла вплотную и доверчиво положила голову ему на грудь. Джон почувствовал, как бешено колотится его собственное сердце.
— Почему ты такой черствый, Джон? — глухо спросила она.
Он не выдержал. Мягким движением Джон бережно погладил её шелковистые вьющиеся волосы, а затем аккуратно положил ладонь на её теплую щеку.
— Я не черствый, Линда. Просто для меня всё происходящее кажется каким-то невероятным наваждением. Будто ты ведешь со мной хитрую игру в кошки-мышки.
— Я с тобой никогда не играла, — она подняла голову, и в её зеленых eyes блеснули непролитые слезы. — Что я должна сделать, Джон, чтобы ты мне наконец-то поверил?
В голове у боевого офицера воцарилась полная, звенящая пустота. Он просто молчал, завороженный её близостью.
— Обними меня, — вдруг прошептала Линда. — Ведь мы же оба этого хотим, правда?
Джон мысленно признал: да, он отчаянно хотел этого. И поцеловать её в губы хотел тоже, прямо сейчас. Эта удивительная женщина была соткана из противоречий, но от её невероятной женственности и домашнего уюта у него по-настоящему захватывало дух. Наконец, Джон решился. Он крепко, защищающим жестом прижал Линду к себе. На душе мгновенно стало тепло и спокойно. Линда обнимала его в ответ с какой-то пронзительной искренностью. Они простояли так посреди кабинета добрых пять минут, пока Джон, упрямо возвращая себя к реальности, медленно не убрал руки и не отступил назад, к своему рабочему креслу.
И тут впервые за всё время Джон увидел её другой. Линда бессильно опустилась на стул, сжалась и просто молчала, безотрывно глядя в одну точку. Вид у нее был глубоко несчастный. У Джона внутри словно кошки заскребли от острой, щемящей вины.
— Линда... — тихо, с трудом подбирая слова, вымолвил он. — Я ведь совершенно не имел в виду, что нашей свадьбы никогда не будет. Просто всему свое время. Я... я искренне благодарен тебе за твою потрясающую честность. И за то, что руководство прислало ко мне именно тебя.
— Это всё просто пустые, уставные слова, — Линда медленно поднялась со стула и, не оборачиваясь, направилась к выходу.
Дверь тихо закрылась. Джон еще очень долго сидел в пустом кабинете, подперев голову руками. Мысли путались. С одной стороны, он впервые в жизни встретил женщину такой ослепительной красоты, и он ей действительно нравился. С другой — её абсолютная прямолинейность откровенно пугала его, любой её вопрос мгновенно ставил кадрового военного в тупик. А эти её сны, которые навязчиво повторялись и в которые она свято верила? Джон уже вскочил с кресла, намереваясь пулей броситься по коридору догонять её, но на полпути резко остановился и заставил себя сесть обратно. Тяжело вздохнув, он взял со стола её новые вопросники, за пару минут механически заполнил их и спрятал в ящик стола.
После окончания смены Джон понуро плелся к автобусной остановке. На душе было серо и пусто. Он был практически уверен, что Линда больше никогда не появится в его отделе. Завтра руководство ведомства наверняка пришлет какого-нибудь сурового мужика-психолога в погонах, а Линду он просто потерял навсегда из-за своей глупой упрямой брони.
Когда Джон открывал дверь своей квартиры, на улице уже начали сгущаться густые вечерние сумерки. В прихожей было непривычно тихо. Он понуро сбросил туфли и вдруг замер посреди коридора. Из глубины квартиры, со стороны ярко освещенной кухни, неожиданно донесся звонкий, веселый и невероятно родной голос Линды, которая о чем-то увлеченно болтала с его матерью.
— Мама, я сама сейчас всё закончу готовить, присядьте, пожалуйста! У вас же ноги болят, вам нельзя долго стоять, — доносился из кухни уверенный и одновременно мягкий голос Линды. — Папа, ну куда вы босиком пошли? Пол ведь совершенно холодный, сквозняк по низу тянет, вы же запросто можете простудиться! Сейчас я найду ваши домашние тапочки... И ничего не «в носках», не спорьте со мной.
Джон тихонько, стараясь не шуметь, заблокировал замок, сбросил куртку и аккуратно заглянул на кухню. Стоило ему показаться в дверном проеме, как Линда мгновенно обернулась, её глаза радостно вспыхнули. Она легкой пулей подбежала к нему и с ходу бросилась на шею, крепко обнимая.
— Джон, милый! Ну почему ты так сильно задержался на службе? Мы тебя здесь уже целую вечность ждем!
— Линда... Откуда ты вообще узнала мой домашний адрес? — растерянно выдавил он, бережно придерживая её за талию.
— Глупенький, да он же черным по белому написан в твоем личном деле, — весело фыркнула она ему в самое ухо. — И кстати, я буду тебя серьезно ругать. В твоей комнате был просто первобытный беспорядок! Мне пришлось потратить добрых полчаса, чтобы хоть как-то привести её в божеский вид.
— Доченька, — ласково, с абсолютно счастливой улыбкой подала голос мать Джона из своего кресла. — Ты только про пирожки в духовке не забудь, а то подгорят.
— Ой, сейчас-сейчас, мамочка! — Линда тут же упорхнула обратно к плите.
Отец Джона, сидевший за столом, нарочито строго, по-военному насупился и посмотрел на сына.
— Джон, — грозно произнес он, хотя в глубине его глаз плясали веселые искорки. — Ты почему до сих пор скрывал от нас свою невесту? Она у тебя такая заботливая, чуткая... У меня за этот вечер ощущение сложилось, будто у нас, кроме взрослого сына, наконец-то появилась родная, любящая дочь.
Джон стоял посреди собственной кухни с полуоткрытым ртом, чувствуя себя абсолютно обезоруженным. Наконец, улучив момент, когда Линда отвлеклась от духовки, он аккуратно взял её за руку, увел в свою комнату и плотно прикрыл за ними дверь.
— Дорогая, объясни мне, что всё это значит? — шепотом спросил он.
— Но мы ведь сами сегодня договаривались, что я приду к тебе в гости, — Линда невинно округлила свои зеленые глаза. — Просто я сегодня ушла от тебя из кабинета пораньше, освободилась и сразу же поехала знакомиться с твоими родителями.
— Хорошо, но запомни, пожалуйста, на будущее, — Джон попытался вернуть лицу строгое выражение. — Я никому, даже собственной матери, не позволяю наводить порядок на моей личной территории. Пусть у меня там будет стократный бардак, зато я всегда точно знаю, какая бумажка и где именно у меня лежит.
— Извини меня, Джон... Я ведь правда хотела как лучше, — Линда тихонько вздохнула и снова доверчиво опустила голову ему на грудь. — У тебя просто потрясающие родители. Мы с ними как-то сразу, с первой секунды нашли общий язык. Не то что с тобой, упрямец.
Джон мягко приподнял её лицо за подбородок и нежно, с легкой улыбкой поцеловал в лоб.
Уже за праздничным ужином он окончательно махнул на всё рукой, решив просто плыть по течению этого удивительного дня. Линда, ничуть не смущаясь, увлеченно рассказывала его матери о деталях их будущей свадьбы, а отец то и дело незаметно подмигивал Джону из-за чашки с чаем и одобрительно показывал большой палец под столом.
После плотного обеда Линда, несмотря на бурные протесты матери, решительно вымыла всю посуду, оставив кухню в идеальной чистоте. Наконец, они вернулись в комнату Джона. Линда запросто, по-хозяйски улеглась на его диван и мягко похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой, приглашая его присесть.
— Ты ведь... проводишь меня потом до дома? — тихо, с затаенной нежностью спросила она, снизу вверх глядя на него.
— Конечно, милая, — Джон присел рядом, аккуратно заправляя прядь её вьющихся волос за ушко. — И... извини меня за мою сегодняшнюю дневную резкость.
— Тогда пообещай мне, что останешься сегодня на ночь у меня. Предупреди родителей прямо сейчас, и тогда я тебе официально всё прощу, — Линда лукаво прищурилась.
— Остаться у тебя? — Джон на секунду замялся. — Линда, а не слишком ли быстро мы форсируем события?
— Да не волнуйся ты так, офицер, — весело рассмеялась она. — Раз уж я тебя так сильно пугаю своими планами, спать мы будем в абсолютно разных комнатах. Обещаю.
Спустя полчаса они уже стояли в прихожей, собираясь на выход. Когда Джон вскользь упомянул родителям, что сегодня, скорее всего, ночевать дома не приедет, лица отца и матери озарились такой неподдельной, искренней радостью, что ему даже стало немного неловко.
Они быстро добрались до дома Линды. Оказавшись в своей уютной квартире, она сразу же захлопотала у плиты, сварила свежий ароматный кофе и вскоре грациозно внесла в гостиную большой поднос, на котором исходил паром кофейник и были аккуратно разложены несколько видов печенья.
— Ну так как? Хочешь спать на моей кровати или будешь довольствоваться гостиным диваном? — лукаво поинтересовалась Линда, присаживаясь рядом на подлокотник. — Мне бы очень хотелось, чтобы на тебе до самого утра сохранился мой запах.
— Как истинный джентльмен, я, пожалуй, выберу диван, — Джон мягко улыбнулся и поймал её взгляд. — А вот после свадьбы, так и быть, переберусь на твою кровать.
Он весело рассмеялся, но внутри всё еще не до конца верил в происходящее. Всего за несколько дней их привычный казенный мир перевернулся с ног на голову. Они уже успели побывать друг у друга дома, совершенно естественно называли друг друга «милый» и «дорогой», обнимались и строили планы. Это казалось чистой фантастикой, но это была их новая реальность.
Линда пододвинулась к нему вплотную. Она плавно закинула голову, прикрыла глаза и едва заметно приоткрыла губы. Это было чистой воды искушение, и Джон, конечно же, не сдержался. Он наклонился и крепко, со всей накопившейся нежностью поцеловал её в губы. Следующие полчаса они словно забыли обо всем на свете. Линда крепко обхватила его шею руками, не позволяя оторваться ни на секунду. Джон бережно гладил её шелковистые волосы, прикасался к тонкой шее, вел ладонью по спине, теряя счет времени. В Линде удивительным образом сочетались трепетная женская нежность и какая-то ненасытная, страстная жажда быть рядом. В конце концов Джон, собрав в кулак всю свою колоссальную военную выдержку, аккуратно отсел от неё на другой край дивана, всерьез испугавшись, что не сможет остановиться. Ему казалось, что Линда готова поглотить его целиком прямо здесь и сейчас, — впрочем, внутренне он бы уже точно не сопротивлялся.
Наутро Джон проснулся в свое привычное уставное время и застал Линду за весьма неожиданным занятием. Она уже успела постирать все его личные вещи, кроме форменного костюма, и прямо сейчас аккуратно доглаживала его рубашку. Ему стало жутко неловко.
— Милая, ну зачем? Ты вовсе не должна была этого делать, — с мягким укором произнес он, подходя со спины.
— Жених и невеста — это ведь почти муж и жена, — Линда обернулась и ласково улыбнулась ему. — Я не делаю ничего особенного. Просто раз уж ты остался на ночь у меня, я хочу, чтобы мой мужчина ушел на службу в безупречно чистой одежде.
— А мы с тобой, значит, уже официально жених и невеста? — рассмеялся Джон, застегивая пуговицы.
— А что, разве это не так? — Линда забавно покосилась на него, отставляя утюг. — Просто ты, как обычный мужчина, еще не догадался дойти до ювелирного магазина и купить нам обручальные кольца.
Джон искоса посмотрел на её профиль. Линда говорила совершенно серьезно, без тени кокетства или шутки.
Уже сидя в своем рабочем кабинете за ворохом аналитических отчетов, Джон поймал себя на том, что постоянно возвращается мыслями к её утренним словам. На него вдруг снизошло удивительное, кристально чистое озарение. Он отчетливо почувствовал, что ему откуда-то свыше упало в руки абсолютное, огромное человеческое счастье в образе этой невероятной женщины, а он, глупый военный сухарь, зачем-то всеми силами от него отпихивается, прячась за дурацкие инструкции ведомства и делая лишь редкие уступки.
Вскоре в приемной послышался её легкий шаг. Линда вошла в кабинет, аккуратно забрала заполненный накануне вопросник и положила перед ним новый бланк.
— Джон... Спасибо тебе за вчерашний вечер, — негромко произнесла она, останавливаясь у стола. — Твой поцелуй показался мне по-настоящему медовым.
— Мне тоже, Линда, — Джон поднялся навстречу и тепло улыбнулся. — Я, признаться, никогда еще в жизни так сладко не целовался. Кстати... у меня тут новости. Завтра утром меня отправляют в командировку. Это недалеко, сугубо деловая поездка всего на три дня.
— Но ты ведь обязательно возьмешь меня с собой? — Линда мгновенно подобралась, в её глазах вспыхнул решительный огонек.
Джон весело рассмеялся:
— Ты и вправду готова сорваться со мной в рабочую поездку?
— Джон, неужели ты до сих пор так ничего и не понял? — она тяжело, сокрушенно вздохнула и подошла ближе. — Я хочу всегда, каждую секунду быть рядом с тобой. Я сама сейчас же куплю себе билет, просто продиктуй мне номер твоего рейса.
Ему до конца не верилось, что это возможно, но на следующий день они действительно сидели рядом в пассажирских креслах летящего самолета — Линда умудрилась прямо перед посадкой очаровать соседа Джона и поменяться с ним местами. В какой-то момент полета, сморенная усталостью, она доверчиво положила голову ему на плечо и крепко заснула. Джон весь перелет сидел не шевелясь, бережно охраняя её сон и чувствуя себя самым гордым мужчиной на свете.
В загородном отеле Линда снова проявила свои феноменальные дипломатические способности психолога. О чем-то мило пошептавшись с администратором на стойке регистрации, она добилась того, что им без лишних проволочек выделили один просторный номер на двоих с огромной, широкой двуспальной кроватью. К моменту, когда они поднялись на свой этаж и закрыли за собой дверь, на город уже опустилась глубокая, глухая ночь. Измотанные дорогой, они оба поняли, что у них нет никаких сил идти куда-либо, даже в тихий ресторан при отеле.
— Милая, у меня такое ощущение, будто мы с тобой внезапно сбежали в отпуск, — Джон перевел взгляд с окна на широкую кровать, и в его голове промелькнула волнующая мысль о том, что принесет им эта ночь.
Тем временем Линда, ничуть не смущаясь и словно не замечая его замешательства, принялась неторопливо раздеваться. Джон, как истинный офицер, тут же тактично отвернулся к окну, но мужское любопытство взяло верх — он не удержался и буквально на секунду скользнул взглядом по её отражению в оконном стекле. Фигура у Линды была просто безупречной. Наконец, она накинула на плечи легкий, почти невесомый прозрачный пеньюар, который, впрочем, не скрывал ни единой линии её точеного тела. Она мягко подошла со спины и потянулась к пуговицам его рубашки. Джон осторожно перехватил её тонкие запястья, повернулся и сам быстро скинул одежду.
— Линда, — он остался стоять перед ней в одних боксерах, чувствуя, как дыхание становится прерывистым. — Мы ведь так не договаривались. Я совершенно четко сказал: всё это только после нашей официальной свадьбы.
— Я тебя прекрасно поняла, мой строгий офицер, — Линда обворожительно улыбнулась, и её зеленые глаза потемнели от нахлынувшего чувства. — Я и сама категорически не хочу никакой пятой или десятой брачной ночи. Мне нужна именно та самая, первая, законная брачная ночь. Только тогда всё окончательно встанет на свои места, и мы полюбим друг друга еще сильнее. Но ложись... нам ведь нужно хотя бы немного потренироваться.
Они вместе забрались под прохладное отельное одеяло и в ту же секунду отчаянно, крепко свились телами. Боже, как Джон ею наслаждался! Линда доверчиво прижималась к его широкой груди, тихонько и сладко постанывая от каждого его бережного прикосновения. В какой-то момент сумасшедший наплыв страсти стал просто невыносимым. Понимая, что его самоконтроль трещит по швам, Джон буквально выскочил из-под одеяла и пулей бросился в ванную комнату. Он включил ледяную воду и долго стоял под жесткими струями душа — его тело буквально трясло от внутреннего жара и бешеного напряжения. Когда он, тяжело дыша, вышел обратно в полумрак номера, Линда, загадочно улыбаясь, скользнула мимо него в ванную. Эта командировочная ночь оказалась для обоих невероятно горячей и трудной: они были готовы отдать друг другу всё без остатка, но их взаимный уговор железно тормозил то последнее, что им оставалось до черты.
В таком сладком, мучительном напряжении пролетели еще две ночи, после чего они наконец-то вернулись в родной город.
— Милая, ты только не обижайся, — серьезно произнес Джон, когда они прощались. — Но сейчас мне действительно лучше пожить и поспать дома, у родителей. Так для нашей выдержки будет куда надежнее.
Спустя час Линда уже сидела напротив него на своем привычном стуле в его рабочем кабинете ведомства. Она грустно опустила голову, разглядывая свои изящные пальцы.
— Ты абсолютно прав, Джон, — негромко, с налетом легкой печали отозвалась она. — С тобой рядом я окончательно теряю голову и забываю обо всех профессиональных правилах.
В этот день они решили дать друг другу небольшую передышку. Линда ушла пораньше, а Джон после окончания смены сразу же отправился домой, где мгновенно попал в оборот к своим родителям.
— Мама, папа, ну послушайте меня! — Джон растерянно развел руками, присаживаясь на диван. — Мы ведь знаем друг друга от силы несколько дней! О какой немедленной женитьбе вообще может идти речь? Опомнитесь!
— А какая, к черту, разница, сколько дней?! — неожиданно веско и по-военному строго вступился отец. — Одним людям достаточно одной недели, чтобы увидеть родную душу, а другие за всю жизнь друг в друге разобраться не могут и живут как чужие. Тебе фантастически повезло, сынок. Не смей упускать свое везение! Прямо сейчас бери такси, езжай в центр и купи кольца. Обручитесь для начала, заяви на неё свои права.
Родители с двух сторон слаженно обрабатывали его добрых два часа, пока Джон окончательно не сдался под этим любящим натиском. Он вызвал машину и поехал в крупнейший ювелирный салон в центре города. Стоя перед сияющей витриной, он пытался по памяти воспроизвести в голове размер тонких пальцев Линды. В итоге он попросил миловидную девушку-продавщицу примерить выбранное кольцо на её ладонь, выбрав ту, чьи пальцы показались ему наиболее похожими.
Следующий рабочий день Джон провел словно в густом тумане. Линда почему-то задерживалась, и он буквально не находил себе места, шагая из угла в угол по своему просторному кабинету и поминутно глядя на часы. Внутренний аналитик внутри него полностью капитулировал перед влюбленным мужчиной.
Наконец, массивная дубовая дверь тихонько приоткрылась, и в кабинет вошла Линда. Джон не дал ей сделать и двух шагов, не позволил даже снять легкое пальто. Он стремительно подошел к ней вплотную, мягко взял её за плечи и, преданно заглядывая в её потрясающие зеленые глаза, тихо, но твердо произнес:
— Милая... Я официально предлагаю тебе со мной обручиться. Да, мы знаем друг друга всего лишь неделю. Но скажи мне прямо: что ты можешь мне на это ответить?
Линда на секунду замерла, её дыхание перехватило, а затем она с тихим счастливым вздохом просто бросилась ему на шею и мертвой хваткой впилась в его губы долгим, самым желанным поцелуем.
Джон аккуратно достал из бархатного футляра два колечка, и они с трепетом надели их друг другу на пальцы. Все его прошлые опасения оказались напрасными — кольцо подошло Линде идеально, словно было отлито специально для неё. Они закрепили свое обручение еще одним долгим, нежным поцелуем, как вдруг Линда отстранилась и тихо спросила, заглядывая ему в глаза:
— А когда же наша свадьба, Джон?
Он на секунду растерялся от такой стремительности, но военная смекалка сработала быстро.
— У меня есть близкий друг, он руководит городским бюро бракосочетаний, — улыбнулся Джон. — Думаю, он сможет организовать для нас абсолютно любое число.
— А если через неделю? — Линда умоляюще прижала ладони к его груди. — Понимаешь, мой официальный срок командировки в вашем ведомстве как раз заканчивается. Мы можем подъехать к твоему другу прямо сейчас?
Уже через час они парковались у здания Отдела бракосочетаний. К счастью, Майкл еще не успел уйти со службы. Изумившись внезапному визиту друга, он со скрипом, ворча и листая журналы, всё же сумел втиснуть их официальную регистрацию в плотный график — ровно через неделю.
— Будешь у нас свидетелем, — искренне поблагодарил его Джон, крепко пожимая руку.
Вернувшись на службу, Джон без лишних слов написал рапорт и попросил у руководства неделю внеочередного отпуска, твердо пообещав начальнику, что продолжит ежедневно встречаться с приглашенным психологом для завершения освидетельствования. Свое обещание он выполнял безупречно. Всю следующую неделю они с Линдой были буквально неразлучны. Они целыми днями бегали по городским магазинам, выбирая свадебные атрибуты. В итоге они купили роскошное белое платье, о котором Линда так мечтала, но совместно решили, что саму пышную свадьбу с гостями отложат на более поздний срок — времени на масштабную подготовку катастрофически не хватало. Именно поэтому их скорая роспись оставалась строгой тайной даже для родителей Джона.
За эти предпраздничные дни Джон между делом прилежно заполнил абсолютно все её каверзные вопросники и тесты. Спрятав последнюю бумагу, он вздохнул с огромным облегчением. Каждый вечер они теперь проводили в уютной квартире Линды, но спали по-прежнему в разных комнатах, трепетно оберегая свой загородный уговор, как тогда, в отеле.
Наступил последний день отпуска. Завтра утром они должны были стать законными мужем и женой. Странно, но именно сегодня Линда выглядела серьезной и собранной как никогда прежде. Сколько Джон ни пытался растормошить её шутками или расспросами, она лишь молча качала головой и прятала взгляд.
Уже ночью, когда пришло время расходиться по спальням, Линда тихонько подошла к нему, мягко, но настойчиво усадила на диван в гостиной и низко повесила голову. Её плечи едва заметно дрожали.
— Джон... — она тяжело, сокрушенно вздохнула, не поднимая глаз. — Я должна поступить с тобой предельно честно. Я обязана рассказать тебе всю правду перед тем, как мы зарегистрируемся.
Джон внутренне мгновенно напрягся, всё его тело подобралось по-военному четко.
— Твое психологическое тестирование поручили именно мне, потому что в нашей фирме я считаюсь лучшим специалистом, всегда добивающимся стопроцентных результатов с помощью моей собственной, уникальной методики, — голос Линды слегка дрожал, но она заставила себя продолжить. — С самой первой секунды нашей встречи в кабинете я была с тобой абсолютно неискренна, Джон. Мне не снились никакие пророческие сны про свадебные костюмы. Весь этот сценарий — от галстука до звонка твоей матери — был тщательно продуман, просчитан до мелочей и исполнен по высшему классу современной практической психологии. Я просто хотела сломать твою броню.
Она сделала судорожный вдох. По её бледной щеке покатилась тонкая, блестящая дорожка слез.
— Но это еще не всё, Джон. Я расставляла для тебя профессиональные ловушки... а в итоге сама же в них и попалась. Совершенно неожиданно для себя я безумно, отчаянно в тебя влюбилась. Клянусь тебе, я никогда в своей жизни не легла бы в постель с мужчиной, если бы искренне, до боли его не любила! Я люблю тебя, Джон. И буду любить всегда, что бы сейчас ни случилось. А теперь... делай со мной всё, что хочешь. Я кругом виновата перед тобой и готова к любому твоему решению.
Джон сидел на диване, чувствуя, как внутри него всё стремительно покрывается толстой коркой льда. Слова Линды били наотмашь, уничтожая ту хрупкую сказку, в которую он только-только поверил.
— Линда... — его голос прозвучал пугающе тихо и глухо. — Скажи мне, как после всего этого я могу тебе верить? Тот, кто хладнокровно обманул один раз ради эксперимента, с такой же легкостью обманет и в другой. Что ж... спасибо тебе огромное, что соизволила рассказать мне о своих «психологических штучках» хотя бы за несколько часов до росписи. Естественно, никакой свадьбы завтра не будет. Забирай свои вопросники, ставь свои гениальные опыты и обкатывай авторские методики на каком-нибудь другом подопечном.
Он резко поднялся с дивана, чувствуя, как в груди закипает глухая, яростная обида.
— Я не знаю, что ты там понаписала в своем официальном заключении для моего руководства и какие выводы вывела в справке. Поверь мне, сейчас мне на эту должность и звание абсолютно, глубоко наплевать. Прав был мой начальник, когда предупреждал меня в первый же день, что с гражданскими психологами нужно держать ухо востро и иметь глаз да глаз. Очень жаль, что я тогда его не послушал.
Джон круто развернулся и в звенящей ночной тишине квартиры начал молча, резкими движениями натягивать на себя рубашку и куртку.
— Ну пожалуйста, Джон, поверь мне! — Линда робко подошла к нему со спины, её голос сорвался на глухой плач. — Или хотя бы просто поцелуй меня на прощание... если мы больше никогда не увидимся. Сейчас я честна с тобой как никогда в жизни! Прошу тебя, умоляю, просто поверь... Я с ума сойду, если завтра нашей свадьбы не будет!
— А у тебя после всего услышанного еще остаются какие-то сомнения? — спросил Джон, так и не повернув головы. Внутри него всё кричало от боли. — Я ведь тоже по-настоящему полюбил тебя, Линда. Но такой циничной игры я от тебя точно не ожидал. На, забирай.
Он резким движением снял с безымянного пальца обручальное кольцо и, не глядя, просто бросил его на паркет. Под её отчаянные, горькие всхлипывания Джон стремительно вышел из квартиры и оглушительно хлопнул тяжелой дверью.
На улице стояла глубокая глухая ночь. Идти домой к родителям в таком состоянии не хотелось — там сразу посыпались бы лишние расспросы, к которым он был совершенно не готов. Ночной воздух был по-летнему теплым. Дошагав до ближайшего пустынного сквера, Джон без сил опустился на деревянную скамейку под раскидистым деревом.
Ему самому в этот момент отчаянно хотелось плакать, но позволить себе такую слабость кадровый офицер не мог. Сердце болезненно сжимало в тисках, а в голове стоял какой-то серый, плотный, невзрачный туман. Он принялся по крупицам вспоминать все эти две недели, которые они провели вместе. Постель? Линда была взрослой, состоявшейся женщиной, для неё физическая близость сама по себе, наверное, уже не играла какой-то решающей роли. Может быть, он ей действительно нравился как мужчина... Но вот так хладнокровно обмануть, с первых секунд заманить в искусно сплетенную психологическую паутину — на такое способен только абсолютно бездушный человек.
«И что бы произошло, если бы завтра мы действительно расписались?» — неожиданно эта мысль намертво засела в его голове. Джон прекрасно понимал, что Линда сыграла с ним в жестокую и опасную игру, он теперь даже сомневался в её искренней радости в момент их обручения. Но логика кадрового аналитика упрямо твердила другое: неужели ради какого-то ведомственного эксперимента или защиты своей авторской методики взрослая, умная женщина действительно была готова пойти под венец и связать себя узами официального брака? Это казалось абсолютно нелогичным. Джон уже сильно сомневался, что после ночного скандала она вообще рискнет появиться завтра у входа. А само бракосочетание... Что ж, назначить дату — это был классный, эффектный психологический ход, но ведь можно было просто не прийти на саму регистрацию. Без её личной подписи ни один официальный документ всё равно не имел бы юридической силы.
Размышляя об этом в предрассветных сумерках, Джон ловил себя на том, что вопреки обиде вспоминает только хорошее, что произошло между ними за эти дни. И этого хорошего, чистого и теплого оказалось так много, что его сознание буквально раздваивалось. Он совершенно не знал, как поступить дальше, а в глазах не было ни единой искорки сна.
Так он и просидел на скамейке до самого рассвета, а под утро, сморенный колоссальным стрессом, крепко задремал прямо подставив лицо первым лучам солнца.
Джона разбудил монотонный, шуршащий шум — неподалеку пожилой дворник неторопливо размахивал широкой метлой. Джон открыл глаза, взглянул на наручные часы и обомлел: наступил полдень. Странно, но после нескольких часов сна на свежем воздухе он чувствовал себя на удивление бодро. Поднявшись со скамьи, он медленно пошел по аллее парка, стараясь вообще ни о чем не думать.
Однако спустя полчаса Джон внезапно остановился. Ноги сами, вопреки воле, вывели его прямиком к городскому отделу регистрации браков. Он мгновенно вспомнил, что Майкл назначил им регистрацию ровно на час дня. До заветного момента оставалось всего тридцать минут.
Джон отошел в сторону, прислонился плечом к стволу раскидистого дерева и издалека принял молчаливое наблюдение. Из массивных дверей отдела одна за другой выходили счастливые, смеющиеся пары, гремели аплодисменты, в воздух взлетали лепестки роз. В этот момент в его груди что-то болезненно екнуло. Джону до безумия, до крика захотелось увидеть Линду. Он поймал себя на кристально честной мысли: если она всё-таки найдет в себе силы и придет сюда, он простит ей абсолютно всё. Простит всю её хитрую психологическую паутину, из которой он так яростно пытался выбраться ночью. А если не придет... Что ж, значит, её профессиональная игра окончательно окончена, и больше он её в своей жизни никогда не увидит.
Стрелки часов неумолимо приближались к часу дня. И вдруг среди пестрой толпы гостей и прохожих глаза Джона безошибочно выхватили знакомый силуэт. По площади, растерянно оглядываясь по сторонам, шла Линда. На ней было то самое роскошное белое свадебное платье, которое они вместе выбирали в магазине. Её глаза, полные слез, отчаянно искали кого-то в толпе. Внутренний аналитик Джона мгновенно замолчал: если бы это было просто игрой или прощанием, женщина никогда в жизни не надела бы подлинный наряд невесты. Она пришла к нему. По-настоящему.
Внезапно Линда обернулась и сквозь пелену слез заметила его фигуру у дерева. Её лицо в ту же секунду преобразилось. Не обращая внимания на шлейф платья и удивленные взгляды прохожих, она со всех ног бросилась прямо к нему.
Подбежав, Линда с размаху повисла на его шее, крепко-крепко прижимаясь всем телом и осыпая его лицо, глаза и губы быстрыми, солеными от слез, но такими желанными и горячими поцелуями.
— Милый... Я так счастлива, что ты мне всё-таки поверил! — Линда судорожно ловила губами его дыхание, не разжимая объятий. — Вот увидишь, Джон, такого больше никогда в жизни не повторится. Я рожу тебе целую кучу детей, если ты только захочешь, и уйду со своей работы, чтобы полностью посвятить себя им и нашему дому. Ради тебя я готова оставить всё, что у меня было и есть! Пошли скорее, нас ведь сейчас уже вызовут.
Джон молча прижал её к себе еще крепче, чувствуя, как уходит последняя горечь. Спустя всего пять минут они уже стояли в строгом, торжественном зале регистрации. Под присмотром улыбающегося Майкла они искренне клялись любить друг друга в горести и в радости, пока смерть не разлучит их. Линда на протяжении всей церемонии тихонько плакала, но это были самые чистые и счастливые слезы в её жизни. Она бережно надела Джону на палец кольцо, которое он ночью в сердцах бросил на пол, но которое она бережно отыскала и принесла с собой.
Едва переступив порог, молодожены поймали первое же свободное такси и помчались прямиком к ней квартиру. В полумраке знакомой прихожей Линда, продолжая плакать и смеяться одновременно, легкими, стремительными движениями сбросила с себя роскошное белое платье, а затем решительно принялась за пуговицы на его рубашке. Все прошлые запреты, уговоры и барьеры растаяли без следа. Они буквально рухнули на её широкую двуспальную кровать и отдали друг другу всё, что могли дать, — без остатка, упиваясь долгожданным, выстраданным счастьем. Линда наконец перестала плакать, но её любовь казалась безграничной. Полноценного медового месяца из-за службы у них тогда так и не получилось, но остаток этого сумасшедшего дня и вся последующая ночь действительно стали для них медовыми.
Прошел год и целых шесть месяцев. Жизнь текла своим размеренным, счастливым чередом. Линда снова ходила беременной, вот-вот ожидая появления на свет их второго малыша. Первым у счастливых супругов родился крепкий, здоровый мальчик. Джона, как и планировалось, официально повысили в должности и присвоили новое звание, а Линда вернулась в свою психологическую фирму лишь на полставки — на полдня им пришлось нанять надежную, интеллигентную няню.
Теперь Джон руководил аналитическим отделом в совершенно другом корпусе. Как-то раз, переходя по ведомственному двору, он случайно столкнулся лицом к лицу со своим бывшим начальником. Пожилой полковник искренне обрадовался встрече и тепло поздравил Джона с недавним успешным повышением. А затем, заговорщически прищурившись, почему-то лукаво спросил:
— Ну а как там поживает твой приглашенный психолог, Джон? Справился ты тогда с её хитрыми вопросниками?
Джон в ответ лишь широко, счастливо улыбнулся и поправил галстук.
— Вы просто не поверите, товарищ полковник, — честно признался он. — За те две недели тестирования мы умудрились безумно влюбиться друг в друга, тайно обручиться и сыграть свадьбу. И, между прочим, совсем скоро у нас с Линдой родится уже второй ребенок.
Начальник от такой новости на секунду опешил, а затем громогласно, весело рассмеялся и понимающе покачал головой.
— Да уж, Джон... — усмехнулся старый служака. — ЭТИХ гражданских психологов, похоже, самих нужно сначала по всем статьям тщательно проверять, а уже потом подпускать к нашим серьезным людям. Что ж, сынок, от всей души поздравляю!
И он крепко, по-мужски пожал Джону руку.