Намерение

02.26.42.25.07.1980


Чудное время года — вторая половина июля. Дары огорода полны витаминов, а помидоры висят, как красные кулаки на подвязках. Вот с них все и началось — нестерпимо хотелось сомиков тушеных с помидорами. Помидоры можно и купить, а вот сомиков не купишь, их надо изловить — это дело совсем не из простых. Не каждый отважится в туче гнуса на заросшем болоте копать лопатой, рыть тех самых черных червей — лучшую наживку для ночной рыбалки. Бывает, что эти черные черви попадаются очень даже внушительных размеров, и по калибру крючка их приходится резать ножничками. Я знал места, где они обитают, и имел способность любимый отдых превратить в тяжелую работу землекопом на болоте.

***
В тот жаркий день я выехал уже сильно после обеда. Мне в Жигуль поставили новый заграничный музыкальный агрегат, который все время большими зелеными цифрами показывал точное время и дату. Колонки, вставленные в обшивку дверей, пели натуральным голосом Владимира Высоцкого. Было жарко и совсем безветренно; мне удалось на болоте ударно набрать пару десятков червей. С трудом очистив от черной липкой грязи лопату, поехал на речку. Я любил ночную рыбалку за одиночество и тишину. Когда сидишь на длинной песчаной косе и ждешь, пока зазвонит сторожок, а потом бежишь к нему босиком по медленно остывающему от земного зноя песку.
 
Я не любил разводить костры, любил сидеть в машине, открыв двери, прямо у среза воды, вдыхая небесный купол, который даже в самую темную ночь не был абсолютно черным, а имел бесконечное количество оттенков, чуть подсвечиваемых далекими звездами. Такая картинка меня успокаивала, и как-то напоминала мне, кто я есть.

Эта ночь, возможно, будет безлунной и наверняка безоблачной, а хотелось бы с легким ветерком. Я собрался закинуть пять закидушек по два крючка. Придется потрудиться, пока все настроишь, но закидывать я их буду только тогда, когда солнышко зайдет за горизонт, чтобы мелочь не потрепала такую сложно добываемую наживку.

Я все приготовил и какое-то время еще посидел в машине, слушая по радио «Маяк» олимпийские новости из Москвы.

***
Когда солнце окрасило фантастическим пурпуром горизонт, я пошел ладить снасти. Тут пришлось повозиться, и в машину я вернулся уже в темноте. Налил из большого термоса чая с шиповником; надо сказать, что я только в таких условиях испытывал истинное удовольствие от чая, а термоса мне, как правило, на ночь хватало. Через лобовое стекло даже сейчас горизонт просматривался густой серой линией. Свои сигнальные сторожки я смастерил из латунных охотничьих гильз. Это были изделия простые, но в работе очень даже крикливые. И не успел я допить чаек, как один из них заработал. Он подавал сигнал, как растревоженная чудная ночная птичка. Но поклевка оказалась ложной. Наживка осталась целой. Это был явно не сомик: тот, как правило, хватал жадно и сам засекался.

Была надежда, что вышел на охоту самый тут желанный трофей — сазан, и это меня подбадривало. Час было тихо, но вот опять взыграл тот же сигнальчик, и я вовремя подсек; это точно был не сомик, который тянет ко дну и упирается. Это было что-то тяжелое, и водило оно из стороны в сторону — сазан, редкая и желанная добыча. Я его тащил и одновременно заходил в воду ему навстречу.

Благо, берег уходил очень полого в глубину, и я надеялся вытащить рыбу волоком. Но она, оказалось, волоком была не согласна, и тонкий поводок оборвался. Я, конечно, был огорчен, но огорчения такого рода — это не огорчение, это эмоции, урок и новое ожидание. Налил чая из термоса и рассудил, что сазан — это награда только терпеливому. Если он раз подходил, то может и еще подойти.

Чай был — кипяток. Звезды проглядывали сквозь легкую дымку, а горизонт просматривался все той же серой полосой. Часы светили зеленым 2:20 и 30 секунд.

***
И тут стало происходить что-то необъяснимое. Все вокруг, и без того темное, становилось абсолютно черным. Я знал, что понятия абсолютно черный цвет не существует в природе, однако есть объекты, которые приближаются к этому понятию, а также материалы, имитирующие свойства абсолютно черного цвета, и сейчас у меня было ощущение, что этот абсолют на меня наваливается. И вдруг все это заискрилось мелкими блестками, приобретая форму воронки. При этом я слышал голос, который отражался от каких-то далеких предметов. Меня стало накрывать, но при этом я не ощущал страха, только удивление, и последнее, чем вразумилось сознание — зеленые цифры 2:26:42.

***
Теперь настало время, когда я больше не стану сам о себе рассказывать, а передам это другому лицу. Сам останусь вторым контуром, из желания, чтобы рассказ был более понятен и последователен.

***
Он очнулся от холода, так как почти целиком лежал в мелкой воде, и только голова — на песчаном бережку, который был весь в нечетких следах. Солнышко с неба уже вовсю палило. Метрах в двадцати по течению стоял его Жигуленок, чуть примяв колесами податливый песок. В его голове не было ни малейших зацепок, чтобы понять, что произошло в последние часы. Он встал и весь мокрый пошел к машине, снял брюки, рубашку, и расстелил их на крыше багажника, уже нагревшейся на солнце. Уселся в салон, на часах зеленым светило 10:35:25.

Без мокрой одежды быстро стал согреваться, налил себе из термоса все еще горячий ароматный чай. Промежуток времени с цифры, за которую зацепилось сознание, и до этого момента, когда он очнулся в воде, из памяти растворились без следа. Но осмотревшись, он увидел, что след все же остался. Ночью, похоже, выпадала роса, и сейчас она, испарившись на лобовом стекле, оставила надпись — слово Sacramento, да еще какой-то силуэт вроде как цифры 8. Но это ему ни о чем не говорило, кроме того, что есть такой город в Калифорнии. А написано это было с улицы зеркально, явно с целью, чтобы изнутри прочитали.

Он еще глотнул чая и вроде как задремал. Тут же встрепенулся — звонил сторожок на самой дальней закидушке, и он, как был в трусах, пошел туда. На крючке сидел здоровый, похоже еще утренний, карась. Он повертел его в руках и кинул в мелкую воду. Рыба, как торпеда, оставляя чуть мутный след, рванулась в глубину; туда он забросил и пригоршню оставшихся червей. И тут же принялся сматывать снасти. На это потребовалось время, за которое рубашка высохла, а штаны — почти. Машина послушно завелась, разок буксанула на песке и поехала. А по «Маяку» передавали новости с московской Олимпиады, где наши ожидаемо побеждали.

***
За час добрался до дома. У подъезда на лавочке сидел бывший зам кого-то, а ныне пенсионер в белой капроновой шляпе в дырочку. Так вот, он был знаменит тем, что знал все новости и, конечно, сплетни. Пенсионер слушал все радиоволны, до которых мог дотянуться, и читал все доступные газеты. Вот сейчас он его мимо не пропустил и тоном, который мог быть подтверждением его отношения к происходящему, сказал:

— Сегодня ночью в своей московской квартире на Малой Грузинской улице умер Владимир Семенович Высоцкий.

Он, услышав это, вроде как ощутил, что для него это и не новость. Он как будто знал об этом, но откуда? Ясность наступила в тот же день, когда он прилег на диван, и на секунду забывшись тревожным сном, опять услышал тот отраженный, как эхо, голос:

— Да, именно в два часа, двадцать шесть минут и сорок две секунды с широко открытыми глазами поэт простился с этим миром, будучи уверенным, что ему есть что спеть, представ перед Всевышним, и есть чем оправдаться перед ним. Он, как и многие, стал жертвой фразеологизма «охота на ведьм», который люди довели до абсурда, преследуя инакомыслящих, неугодных, идеологических и политических противников.

Он слушал этот голос и совершенно не понимал — его-то кому призвали служить? А голос продолжил:

— Тебе даровано восьмое таинство, где эта цифра проявляет способность материальное превращать в духовное. Теперь ты, облеченный этим таинством, получил метку, и теперь все Иерархии и Сути, видя эту метку, обязаны защищать тебя. Теперь у тебя с Богом договор.

Голос пропал. А он лежал с закрытыми глазами и пытался размышлять о природе слуховых галлюцинаций. Совсем простой словарь слово «Sacramento» легко расшифровал как «месса» или «таинство». А вот с цифрой 8 пришлось повозиться. Оказалось, что, согласно Ветхому Завету, младенцу на восьмой день делали обрезание и нарекали именем — материальное сливалось с духовным, что и было печатью Бога. Весь остаток дня он как-то пытался отвлечься и чем-то себя занять, но это плохо получалось. Признать реальным то, что происходило с ним, означало признать себя сумасшедшим. Вообще никак не реагировать тоже было нельзя. Он принялся искать на себе ту самую метку и быстро ее нашел. В мочке левого уха у него появилось уплотнение, которого до сегодняшнего дня не было. Это было что-то вроде зернышка, которое каким-то чудесным образом протиснулось в живую ткань, никак ее не возбудив и не воспалив. Тело приняло его, похоже, в полном согласии. Нервы у него были на пределе, а в голове творился полный кавардак. Это было уже то, что не отнесешь к слуховым галлюцинациям. И оно приводило его то ли в неистовство, то ли в смятение.

***
И тут вдруг мелькнула мысль, казавшаяся здравой, — пойти к хирургу, удалить этот маячок и разом со всем этим покончить. Голос опять начал разговор:

— Не только добро совершенствуется, но и зло трансформируется и маскируется, и тебя призвали на борьбу с ним.

Он попытался спрашивать, но его вопросы предвосхитили:

— Не надо искать зло: оно с тобой рядом, и теперь у тебя есть дар его видеть. Вопреки природе человеческой, ты получил право отличать белое от черного, минуя серое, и имеешь дозволение судить без страха быть судимым. Ведь зло — это не ведьмы и колдуны, это лишь производное, даже если они вызывают души умерших. Зло — это демоны, которые возрождаются из века в век, обладая способностью воскрешения. И вот Лилит вновь ожила, она в новых одеяниях и с тобой будет рядом. Она будет пытаться стать символом женской независимости. То, что люди перестали жить чувствами, а пытаются проживать страстями — это и есть ее программа. Вот сейчас макушка лета, обрати внимание, есть ли на клумбах или лугах цветы небесно-голубого цвета? Их нет, а таких было большинство в Эдемском саду. Даже в этом Лилит проявляет свою грязную волю. Она зовет получать опыт высшего физического наслаждения и познания всего своего темного эго. Это проникает внутрь и перемалывает в прах сознание. Сейчас люди пытаются лечить это методами психиатрии, но безрезультатно. Волей этой демонической сущности те, кто ушел к ней, собирают трансформационные мероприятия под названием «Лилит — черный бриллиант души». И там в течение трех часов идет погружение в процесс по созданию собственного контакта с Лилит. Примитивная басня о Лилит уже владеет умами многих, среди них немало тех, кто считает себя интеллектуалами. А почвой для этого является массовое безверие. Пришло время, когда здравое не принимают и по своей прихоти выбирают себе учителей, погружаясь тем самым в словоблудие и грех.
 
***
Ночью он спал урывками; ему казалось, что даже тени за окном пытаются с ним разговаривать. И только часам к 12 дня он вышел на улицу. У подъезда заседал суд присяжных, укомплектованный бабушками, а председателем был пенсионер, бывший зам тех и этих. Судили злоумышленника, который попался на том, что отщипывал лепестки шиповника и пытался их жевать, выдавливая сладкие нотки. Тот был мал ростом и конопат. Он все время шмыгал носом и ковырялся в нем пальцем.

Выходя, мужчина отпустил дверь, и она хлопнула. Вот под этот хлопок обвиняемый дал деру и был таков. Мужчина присел на скамеечку и выслушал от какой-то женщины лекцию о том, как нелегко блюсти во дворе цветник. Он не возражал, хотя явно было видно, что тот цветник мог иметь, конечно, более ухоженный вид.

Потом он завел свою машинку и отправился в самую центральную библиотеку, где затребовал у молоденькой библиотекарши все, что есть про демонов. И надо сказать, что она глянула на него с каким-то особым интересом. Во всех книгах Лилит была в авангарде демонических сущностей. Он просидел до вечера. И для себя сделал выводы, что все это — «сатанинский феминизм». И в наступившем времени неоматриархата появление подобных систем объяснимо.

А если в глобальном смысле ничего не изменится, то можно ждать еще что-то более сюрреалистическое. Когда он сдавал книги, поймал себя на мысли, что посмотрел на библиотекаршу не то с тревогой, не то с опаской.

На обратной дороге уже у подъезда его обогнала соседка, которая жила одиноко и нелюдимо. Но про нее было известно, что она каждый вечер приносит две бутылки дешевого красного пойла и, сидя у телевизора, выпивает их, при этом каждый вечер крутит один и тот же фильм — «Зимняя вишня» — и ревет сама с собой. Так вот, когда она его семенящим шагом обгоняла, он тоже посмотрел на нее как-то по-новому.

Хотя случилось так, что про нее он много знал со слов ее бывшего мужа, талантливого инженера и, как он сам, рыбака-любителя. Вот так у маленького костерка на берегу озера тот прямо излился ему в каком-то порыве. Видно, чаша
уже была переполнена. Но когда тот заканчивал свой рассказ, стало понятно, что это было для него предупреждение. Речь там шла ни о чем ином, как об убийстве мужчины в мужчине, что называется психологической кастрацией. Это достигается поведением женщины, которое лишает мужчину воли, мужественности, инициативности, уверенности в себе и заставляет сомневаться в своем достоинстве. Женщина пытается превратить его в мужа мечты.

***
Звали его Петр. Когда-то он был гордостью университета, но выбрал живое дело вместо аспирантуры. Он ушел на завод и сумел там, в металле, реализовать свои дипломные изыскания. Ко всему прочему это стало востребовано в армии. Там он и занялся внедрением своего детища, за что и получил трудовой орден от страны и, как молодой специалист, хорошую квартиру.

Вот тебе — живи и радуйся, вот он и возрадовался до того, что влюбился впервые в жизни. Когда он ее увидел, она была в огненно-красном платье и с таким же макияжем. Она очень умело демонстрировала свою фигуру, чем привлекла внимание с первых секунд. Девушка все время белозубо улыбалась и охотно принимала комплименты.

В ней было полно азарта и приключений. А когда он представился Петром, она, видимо, пытаясь блеснуть, сказала, глядя в глаза:

— Даже самый крепкий камень вода точит и меняет его форму.

Он тогда не воспринял это как программу, а лишь как дежурную шутку, которую слышал много раз. Петр назвал ее своей женой и повел в свой дом, сделав это с любовью и радостью.

Дом и быт стали для молодой жены в тягость. Для нее это было вроде тюрьмы. Ее натура требовала самореализации, для чего она и пошла в преддверии Нового года совершать переход в свое новое состояние на закрытое и даже камерное трансформационное мероприятие «Лилит — черный бриллиант души». Оно обещало раскрыть ее в ней самой, а также новую реальность, где она должна будет уметь брать от жизни все.

Первым, конечно, в этом списке был муж, который кормил ее и одевал. Она начала с разбитых иллюзий, потом были непрошеные советы, затем унижения, а также требования и претензии вместо просьб и благодарности, а ко всему — еще и полное неумение доверять.

Вот так, не отрывая глаз от костерка, этот человек с математическим умом сформулировал то, куда его опустило создание, которое он собственной волей избрал в спутницы жизни. Вода точит камень, принуждая его сменить форму. Петр отхлебнул из кружки чая и уже совсем доверительно ко всему сказанному добавил, что еще она имела отвратительную привычку шариться по карманам, а когда была поймана, очень убедительно объяснила, что делает это с целью сохранения семьи. Все у нее — во благо. Через какое-то время Петр исчез, не попрощавшись, и только бабули на скамейке активно обсуждали их развод. Он вроде где-то на северах, а она вот с «Зимней вишней» и в черной мантии с капюшоном.

Голос опять пришел, но ничего не утверждал, заявив, что это последний контакт, и опять предвосхитил вопрос, дав разъяснения, что сейчас от него совершенно ничего не требуется, кроме как намерения, что является ключевой категорией, определяющей любое действие духовного воина. Это — всепроникающая сила, вовлеченная в любой аспект времени и пространства. Это та абстрактная движущая сила, что кроется во всем сущем. Намерение можно считать высшей формой желания, которое, в отличие
от потребности или инстинкта, четко оформлено и неизменно.

— А вот если твои намерения Им будут приняты, то ты получишь знамение.

Голос замолчал и теперь, наверное, как обещал, навсегда.

***
Прошло всего три дня, сон нормализовался, и весь разговор стал в голове размываться. Только метка в ухе оставалась неизменной. В теплые летние ночи он старался спать с открытыми окнами. И вот, 1 августа его разбудили крики с улицы. Даже не крики, а выдохи восхищения пополам с восторгом. Они лились ниспадающей волной. Возможно, опять попался конопатый злодей, а может что-то другое так возбудило народ.

Все понятно стало, когда он вышел из подъезда. На скамейке мест не было совсем, и стоячих оставалось немного. Клумба, что была под его окнами, всегда славилась плохой и неубранной землей, а в ту ночь она стала небесно-голубой. Маленьких цветков, что зовут незабудками, было как звезд на небе — сплошной небесный ковер. Бабушки, загибая пальцы, спорили, что и когда сеяли, а тот, что был в белой в дырочках шляпе, старался к себе привлечь внимание. Только правду знал он один — это было знамение, что его намерения приняты.

***
«Тут дьявол с Богом борется,
а поле битвы – сердца людей»
Ф.М. Достоевский.