Чикаго-стрит - 5

чикаГо - стрит.
Эдуард молчал. Никаких новостей, звонков, намёков по Интернету. Алексей и сам порывался несколько раз набрать его номер, но так и не решился, вспоминая крутой нрав детектива. Раз тот сказал ждать, то так и следовало поступать. Иначе или время затянется, или прейскурант подрастёт, или, того хуже, сделка аннулируется. Оставалось только ожидание, что порой смерти подобно. Безызвестность просто сводило с ума, взращивая всевозможные и далеко не радужные мысли и предположения.
Потому и никак не удавалось Горину вернуть  привычный образ жизни. Ритм сбился окончательно, и было безмерно грустно, что уже не будет всё как прежде.
Алексей целыми днями занимался только творчеством: писал, строгал, чеканил. Он старался не встречаться с Ильёй, который, не понимая намёков, продолжал регулярно приглашать друга в очередной поход по барам и ночным клубам. Приключения и похмельный синдром его просто пугали. Хватило последнего раза. И только с Ниночкой он позволял себе вольности: походы в кинотеатры, прогулки по парку, посещение городского пляжа.
Но спустя некоторое время Алексей вдруг осознал, что эти встречи с девушкой перерастают в новые проблемы. Всё чаще и чаще он стал ловить на себе взгляды Нины, которые были абсолютно далеки от дружеских гляделок. В прошлой жизни это внимание молодой девчонки, наверняка бы, накормило досыта самолюбие, поднимая самооценку до невидимых высот, но в настоящем приносило лишь лёгкое смущение и расстройство.
— Не хватает мне для полного счастья лишь влюблённости Нины. Надо с ней поговорить, и как можно быстрее, пока не прошли точку невозврата, — уговаривал он сам себя, но начать откровенный разговор не хватало обыкновенной смелости. И затянул паузу. Нина по-своему поняла его молчание и дала чувствам полную свободу. Рано или поздно девочка должна была переступить черту. И это произошло.
Вернувшись с пакетами продуктов с рынка, Алексей, к своему большому удивлению, застал девушку в своей мастерской. Её вообще сегодня не должно было быть, потому и мастерскую он оставил открытой настежь, проветрить. Нина стояла около мольберта с картиной «Вдохновение» и даже не слышала, как вернулся хозяин. С тех пор как картина была оговорена в качестве оплаты услуг детектива, Алексей прятал её от посторонних глаз, во избежание искушения любителей живописи приобрести шедевр. И только сам, поддаваясь неведомым душевным порывам, иногда любовался своей работой.
И сейчас его просто кинуло в дрожь от такой бесцеремонной наглости Нины. Прийти вне графика уборки, без предварительного звонка, без приглашения, да ещё прямым ходом в святую святых. Настроение и так было испорчено походом на рынок, а тут….
— Нина, — гнев он и не пытался прикрыть элементарной вежливостью. Сейчас Алексею было совсем не до сантиментов.
Девушка от неожиданности вздрогнула, резко обернулась.
— Дверь в мастерскую была открыта, — прошептала она в оправдание.
Лёша бестактно подхватил её за локоть и силком повёл на кухню. Столь короткого временного промежутка хватило на то, чтобы немного успокоиться и не дать злости выплеснуться наружу.
— Сейчас я тебя накормлю, — суета на кухне всегда помогала справиться с чувствами.
— Яичница? — Нина тоже пыталась перевести как можно скорее разговор в иное русло.
— Я мечтаю в незримом будущем открыть небольшое кафе для холостяков, где на завтрак будут предложены все виды яичницы, — сало на сковороде призывно заурчало.
—Наверное, ты брал уроки у своей мамы? — спросила Нина и, не дождавшись ответа, следом задала второй вопрос. — А где твои родители? Ты никогда не говорил о них.
— Они погибли.
— Извини.
— А твоя семья?
— А у меня как в сказке: отец и я, плюсом мачеха со своей дочкой.
— Да? — наигранно удивился Алексей. — И, конечно, это дочка очень избалованная, капризная, изнеженная? — вопрос был переполнен насмешкой.
— Нет, на этом сказка заканчивается. Она обыкновенная, если даже не сказать большего: она просто серая мышка.
Алексей накрыл на стол и жестом пригласил отобедать. Однако пауза была быстротечной.
— Кто она? — вопрос прозвучал неожиданно.
— Кто? — не сразу понял суть Алексей.
— Эта рыжая, с полотна? — Нина кивнула головой в сторону мастерской.  Эпитет в вопросе прозвучал с большой долей сарказма.
— Никто. Это собирательный образ. А что?— он внутренне напрягся, понимая, что Нина готова перешагнуть через дружбу, хотя виду не подал.
— А я подумала грешным образом, что это твоя девушка.
— Она мне приснилась как периодическая таблица Менделееву, — он постарался перевести разговор в шутливую плоскость. — А что касается девушки, так у меня её нет. И быть не может. — Категорически заключил он.
— Почему это?
— Творческая личность должна безответно любить и страдать, а иначе из неё ничего путного не выйдет. Не сможет она родить шедевральные творения. Для меня девушка просто источник вдохновения. И когда иссякает один источник, я ищу другой.
— Но, а если придёт любовь. Настоящая такая, огромная любовь, которая не иссякнет никогда.
— Как показывает мировая практика, такая женщина уже принадлежит другому мужчине, и как обычно она очень верная.
— А я?— грустно спросила Нина, опустив голову.
— Что? — он всё-таки опешил от её прямоты, хотя и ждал нечто подобное. Вот только не успел остановить её порыв.
— Я люблю тебя, — буднично и серо прозвучало признание.
Он с трудом подавил вздох:
— Ниночка, милая девочка, — начал он осторожно, боясь нанести непоправимые раны на юное сердечко. — Тебе всего семнадцать лет, и ты ещё по-настоящему не видела жизни. Не встречала достойных парней. А мне уже почти тридцать. Я старый и больной человек, — шутка была неуместна в данной ситуации.
Она подняла голову. Губки, по-детски обидой надутые, в глазах блестели слезинки.
— А ты работаешь в стиле «ню»?
Он понял ход её мыслей и слабо усмехнулся:
— Нет.
И тут она взорвалась:
— Ну и живи в своём придуманном мире со своей призрачной Галатеей. А в реальности её нет! И даже если она и существует, то шансы отыскать её практически равны нулю. Никогда ты её не найдёшь. Никогда! — она вскочила и бросилась в прихожую.
Алексей, было, бросился следом, но сдержался. Понимал, что стоит её сейчас остановить, то разорвать этот замкнутый круг будет очень сложно. Нина несколько задержалась в прихожей, видимо, ждала его. А потом хлопнула дверь, непривычно громко хлопнула.
 Звонок стационарного телефона не дал Алексею погрузиться в невесёлые раздумья. «Эдик» - мелькнула мысль желания, и он бросился в прихожую, на ходу отмечая, что звонок междугородний.
— Внимательно, — вместо привычного «алло» произнёс Лёша.
— Алексей?— это была женщина.
— Да.
— Это Алёна. Помните меня? Там, на острове.
— Конечно, помню. Что-нибудь с Денисом? — он сразу дал понять, что интересуется только другом. Ещё одной влюблённой за день он не переживёт. Это было бы уже слишком много, так и интоксикацию заработать можно.
— Я звоню вам из Москвы. С Чижовым мы расстались, и у меня к вам по этому поводу одна просьба.
— Слушаю, — в горле пересохло.
— Я не хочу сама звонить ему. К разговору не готова, да и нечего особо обсуждать. Просто передайте ему дословно: план Алёны не сработал, можешь жить спокойно. Передадите?
— Хорошо, — он повторил просьбу слово в слово.
— До свидания, — и она положила трубку, не давая возможности вставить хотя бы словечко.
Алексей недоумённо пожал плечами. Однако не в его принципах было вмешательство в личную жизнь друзей. Просто исполнил просьбу Алёны. Денис достаточно долго молчал, разгадывая послание любовницы, а потом облегчённо выдохнул:
— Спасибо, друг. Только ни о чём меня не спрашивай.
—Я и не собираюсь.
— Пока.
— Береги себя, — обычным способом закончил разговор Алексей.
Внезапно накрыло наитие, и Горин поспешил в мастерскую. Несколько набросков и этюдов требовательно просились на полотно. Картина мысленно созрела, и Алексей приступил к работе. Героиней задуманной картины была Лариса, которая так сильно впечатлила его чистой, без примесей, нежностью. Но мысли упорно возвращались к Нине, и пришлось осадить вдохновение. Нельзя в творческом процессе думать о посторонних вещах. Ничего хорошо. Выругавшись мысленно на Нину, а больше на себя, Алексей покинул мастерскую.
— Всё правильно. Я поступил так, как должен был поступить. Вот только поздно. Раньше надо было заметить эту влюблённость и вырвать сей сорняк с корнем. Раньше следовало образумить глупое дитя.
И вновь звонок оторвал его от самобичевания.
— Да я сегодня нарасхват. Прямо первая строчка в хит-параде, — он поднял трубку. — Внимательно.
— Это хорошо, что внимательно, — засмеялся Эдуард.
Сердце вмиг забилось, болью отозвалось в висках.
— И? — нетерпение готово было взорваться нецензурной лексикой.
— У тебя дверной звонок не работает. Открывай, давай.
Детектив ввалился в квартиру, прямиком отправляясь в мастерскую. Алексей спешно закрыл дверь и прошёл следом.
— А где «Вдохновение»?
Горин вытащил картину и водрузил её на мольберт. И вновь Эдик долго и молча смотрел на удивительную игру красок и меняющиеся чувства в глазах рыжей бестии, в зависимости от угла просмотра.
— Я нашёл её, — наконец-то, отошёл от эстетического наслаждения Эдик.
Облегчённый вздох вырвался из груди художника:
— И почему так долго?
— Когда ты её увидишь, сам поймёшь. Кофе организуешь? Там и поговорим, хотя особо мне тебя радовать нечем.
И то была чистая правда. Вся информация на одной странице.
— Лаврова Валентина Ивановна. Двадцать три года от роду. Закончила юридический факультет нашего прославленного института. Не замужем. Проживает по адресу: Лесная, восемь, квартира три. С родителями и с младшей сестрой.
— И всё? — Лёша был крайне разочарован.
— Всё, — Эдик отхлебнул кофе. — Подтверждённые данные. Остальное только слухи и сплетни.
— Ну, не томи. Мы же не на сцене, что за театральные паузы?— начал сердиться Алексей.
— Как утверждают бабушки околоподъездные, а это очень серьёзная и солидная агентурная сеть, девочка спокойная, неизбалованная, вежливая. Но! — и вновь утомительная пауза на глоток кофе. — Беременная. Бабки сами в шоке. Такого просто никто не ожидал. Уже четыре месяца. А вот жениха-то у девочки не наблюдалось.
Алексея словно обухом по голове прилетело. Остолбенел, отключился от реальности, выпал в пространственный осадок. Эдуарду самому пришлось спасать убегающий из турки кофе.
Словно сомнамбула Алексей залпом выпил огненный напиток и закурил. Детектив понял, что друг не скоро обретёт себя, похлопал ободряюще по плечу:
— Ладно, дружище, приходи в себя. А у меня ещё дела. Пойду, пожалуй.
— А картина? — спросил Горин.
— Потом, потом. Сейчас улетаю, круиз по Средиземному морю. Вернусь через месяц, позвоню. Хорошо?
— Gut!— шок выдал из памяти уроки немецкого языка.
— Не провожай, я захлопну дверь, — усмехнулся Эдик и покинул друга в разобранном состоянии.
На ватных ногах Алексей прошёл в мастерскую. До самого вечера он сидел около кровати и маленьким рюмками опустошал бутылку водки. Такой уж менталитет у русского мужика: заливать и радость, и горе сорокоградусным напитком.
Посредине ночи он проснулся от какого-то внутреннего толчка, и тут же мысль накрыла его.
— Стоп! Какая беременность? Я-то тут причём? Она же была девственницей!  Факт, который нельзя игнорировать, ибо он главный, козырной. Четыре месяца. Говорят бабушки, а не бабский врач. Ошиблись в сроках. Точно, — он выпил стакан воды и снова, было, прилёг, но мысли не давали покоя. — А если не ошиблись? И Валентина беременна от меня?! Кошмар. А это вообще возможно? Залететь с первого раза? Вот в чём вопрос! И как узнать ответ? Кто скажет? Да только сама Валя знает точный ответ. Но как спросить её об этом, как? Как в глаза-то ей посмотреть? Эдуард был тогда прав на все сто процентов, говорил же мне: не ищи призрака, пусть останется лёгким наваждением, миражом, источником вдохновения. Ага, а ребёнок? Это уже не дымка, это реальность. Жестокая реальность. Что же делать? Что?
Забылся он только к утру тяжёлым сном, измученный терзанием совести и стыда.
Контрастный душ, двойной крепкий кофе и бутылочка минералки – и от вчерашней попойки не осталось и намёка. Осталась лишь душевная пустота. Алексей и не подозревал, что пустота так может болеть. Абсурд, парадокс, но так реален. Зная свой характер, Лёша прекрасно осознавал, что пока всё не выяснит, то не видать ему покоя. И вот тогда жизнь точно превратиться в сплошное нескончаемое существование на грани нервного срыва и депрессии. Фрустрация так ярко маячила на горизонте, что чувствовалось её гнилое дыхание.
— Главное сейчас успокоиться и методично искать выход, — уговаривал он сам себя.
И это дало промежуточный результат. В памяти всплыл давний разговор с редактором газеты, который вскользь упомянул, что его супруга работает врачом в  платном медицинском центре. Не откладывая дело под зелёное сукно, Алексей позвонил редактору, и уже спустя пять минут имел все контакты Галины Ивановны, врача-гинеколога.
— Прямо знаки свыше, — попытался усмехнуться Алексей, собираясь немедленно отправиться в центр.
Сборы прервал приход домработницы Марии Петровны.
— Здравствуй, Алексей.
— Доброе утро, Мария Петровна. Как ваше здоровье?
— Спасибо, уже намного лучше, — она старательно прятала заплаканные глаза.
«Нина! Конечно же, Нина всё ей рассказала. Девочке надо было выплеснуть боль и отчаянье».
— Понимаете, Мария Петровна, — начал, было, он осторожно, но запнулся, не зная, что и как объяснить этой чуткой и бесконечно доброй женщине всю ситуацию.
— Ты про Ниночку? — она пришла ему на помощь.
— Да, — он, как нашкодивший первоклассник, опустил голову.
— Ты правильно поступил, Алёшенька. Нина ведь ещё совсем ребёнок, и многое в жизни не понимает. Взбалмошная девчонка, которая привыкла всё получать, что хочет. Где уговорами, где угрозами, где просто истерикой. Баловали мы её с мужем, вот и результат. А ты молодец. Спасибо тебе.
—  Хорошо. Думаю, спустя некоторое время она успокоится и забудет о своих чувствах. Первая влюблённость как роса, солнышко взойдёт, она и испарится, — сказал, хотя и сам не верил в этот прогноз. — Мне надо идти.
— Конечно.
Он вышел из квартиры с лёгким чувством облегчения: одной проблемой стало меньше. А судьба продолжала одаривать его приятными сюрпризами: удалось прямо около дома поймать такси. Алексей ввалился в салон:
— В медицинский центр, родильное отделение.
— Жена рожает?
— Сейчас сам рожу от такой жизни, — отмахнулся Алексей и отвернулся. Вести разговоры со словоохотливым таксистом совсем не было никакого желания. Водитель понял и не стал донимать его.
Галину Ивановну Горин отыскал в сквере, где женщина в обеденный перерыв совершала прогулку, наслаждаясь воздухом, насыщенным  ароматом сосен и берёзок. Было неудобно нарушать уединение врача, но проблема выжигала все приличия и законы этикета.
— Здравствуйте, Галина Ивановна.
Женщина внимательно оглядела его:
— Добрый день, молодой человек.
— Мне посоветовал обратиться к вам ваш супруг. Дело просто очень деликатное и нетерпящее отложения.
— Что же, — Галина Ивановна легко пошла на контакт, кивнула на скамейку. — Давайте присядем. Поговорим.
И тут решительный настрой опять покинул Алексея, как всегда не к месту, не ко времени. Замялся, затушевался, забормотал что-то невнятное.
— Вы присядьте, — врач похлопала по скамейке. — Успокойтесь. И не забывайте, что я врач. Мне, как и священнику, можно говорить абсолютно всё. Дальше этого сквера разговор не уйдёт. Гиппократ не позволяет, — шуткой пыталась разрядить обстановку.
Алексей тяжело вздохнул и присел рядом.
— Моя девушка, — он снова сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Короче, я был у неё первым мужчиной. Вы понимаете?
— Конечно.
— Больше близости у нас не было. То есть, один единственный раз. А теперь оказывается, что она беременна.
— Я вас поздравляю.
— Спасибо, — рефлекторно поблагодарил Алексей. — Скажите, а такое вообще возможно?
Женщина широко и по-доброму улыбнулась:
— Конечно. Я скажу вам даже больше: беременность может наступить иногда даже без вступления в сексуальный контакт, во время прелюдий. Хотя такие случаи уникальные.
Алексей опустил голову. Все его сомнения разлетелись на мелкие кусочки, и это совсем не приносило облегчения, не говоря уже о радости.  И тут новая мысль обожгла сознание:
— Галина Ивановна, а я в ту ночь был пьяный, — признался он. — Это как-то скажется на ребёнке?
— Часто пьёшь? — улыбка мгновенно пропала с её лица.
— Нет, конечно. По праздникам только.
— А девушка?
— Она была трезвой, — быстро ответил Алексей, хотя и сам не знал этого, но уверенность была абсолютной.
— А ты приводи девушку к нам, в центр. Тут отличное оборудование и высококлассные специалисты. Мы сделает необходимое обследование, и тогда будет всё ясно, — Галина Ивановна встала. — А теперь извините, но у меня пациенты. Всего хорошего.
Удаляющийся стук её каблучков болью отзывался в голове, которую Алексей в отчаянье обхватил руками.
— Вот ты и попал, Лёха! Сбылось собственное пророчество: ты женишься по пьяной лавочке, да ещё и по залёту. А ты женишься? — и тут же, не задумываясь, ответил сам себе. — Конечно! Честь и совесть ещё никто не отменял, хотя всё и реже и реже ими пользуются. А Валентина согласится ли? Вот в чём вопрос. И бабки говорят, что девочка негулящая, небалованная. А значит, и ребёнок точно мой.
Он с трудом поднялся (ноги были словно не свои) и неспешно побрёл домой. Решил пройтись пешком, так и думалось лучше, и решения приходили не столь мучительно долго.
— А что, если Валя уже успела избавиться от ребёнка. Я же пропал. Не звонил, хотя и клятвенно обещал. Куда звонить-то? Я и номера её не записал. Обманул, и всё тут.
Вновь перед глазами встал её образ, как живой. Её изумрудные глазки, наполненные слезами, и грустная улыбка на пухлых губах. Алексей изо всех сил покачал головой, отгоняя наваждение. Но не тут-то было. Новая картинка: прокусанные губы, обильные слёзы на щеках, и даже шёпот так ясен: «не надо».
Алексей заскрипел зубами, подавляя отчаянный стон.
— Нет, девочка совсем не виновата, что я напился, как свинья, и вёл себя по-скотски. Такой первой ночи никому не пожелаешь. И не одна девушка на свете не заслуживает такого кошмара. Прости меня, Валя.
Лишь к вечеру Алексей добрался до дома. Уставший и опустошённый. Открыл холодильник, тут же на глаза попалась бутылка водки.
— Нет! — категорично покачал он головой. — Только не сейчас.
Он выпил двойную дозу снотворного средства и уснул крепким, но далеко не спокойным сном.
Лесная улица находилась на самой окраине города, около лесного массива. Всю дорогу Алексей собирался духом и мыслями. Так и не смог придумать, что сказать, как оправдаться, как вообще себя вести. По дороге купил шаблонное: шампанское, коробку конфет и букет белоснежных роз.
Поднялся на нужный этаж и тут же нажал на звонок, зная, что если начнёт опять тянуть, то может просто-напросто сбежать. И какое же было его изумление, когда дверь распахнула… Нина! Впрочем, и сама Ниночка была крайне удивлена его визитом. Но первая пришла в себя и бросилась ему на шею:
— Алёшенька!
— Нина?! — он не без труда оторвал девушку от себя, при этом уронил презенты на пол. Шампанское разбилось, и пена с большим шипением залила всю площадку.
— Я знала, что ты придёшь, — не обращая внимания на конфуз с подарками, сказала Нина.
— А где Валя? — Алексей ничего не понимал.
— Валя? — её глаза сузились, около сжатых губ появилась складка. — Не скажу.
Он схватил её за плечи и встряхнул
— Где она?
Нина отвернулась, молчала. Пришлось ещё раз, как следует, её встряхнуть и спросить, повышая голос в разы:
— Где Валентина?
Девушка поморщилась от боли и выдавила:
— В роддоме.
— Зачем? — он отпустил её из цепкой хватки.
— На аборт повезли твою Галатею. Ты опоздал! — она запрокинула голову и истерично засмеялась так низко, что Алексей рефлекторно зажал ладонями уши и бросился вниз по лестнице.
Остановился лишь на улице, громко и часто дыша, стараясь привести сердцебиение в порядок. Тревожно оглядел двор беспокойным взглядом и тут заметил на скамейке трёх местных бабушек. Отступать было некуда, время набатно тикало. Он подошел к женщинам:
— Скажите-ка, милые дамы, а где тут у вас ближайший роддом?
А старушки были совсем не промах, не зря детектив с большим уважением говорил о них. Быстренько сложили они смальты мозаики в единую картину, и самая сердобольная грустно покачала головой:
— Эх, милок, отвезли твою ненаглядную ещё вчера. Опоздал ты.
— Грех-то, какой, — вздохнула вторая старушка, а последняя выдала-таки нужную информацию:
— На Первомайской улице, тут недалеко, — она указала направление.
Алексей, словно спринтер, резко сорвался с места. Роддом и правда находился совсем рядом. Алексей даже не задохнулся.
Но в фойе его прихватил охранник, а медсестра спросила сердито:
— И куда это мы так собрались, молодой человек? Сюда нельзя.
Алексей вырвался из вязких рук охранника.
— Мне бы Лаврову Валентину Ивановну. Её вчера привезли.
— Рожать?
— Нет, — он потупил глаза, рассматривая плиточный узор на полу.
— Понятно, — осуждающе ответила медсестра и покачала головой. Но вид у Алексея был хуже побитой собаки, и женщина смягчилась. — Сейчас узнаю. А ты иди во двор, посиди на скамейке, успокойся. Эх, молодёжь, молодёжь. Ни Бога на небе, ни царя в голове.
Алексей под пристальным взглядом охранника покинул больницу. Сильно разболелась голова. Он опустился на скамейку и сжал руками голову. Мыслей не было решительно никаких. Космическая пустота, вакуум, поглощающий, пугающий, противный. Утратил течение времени. Только лёгкий перестук каблучков всё нарастал и нарастал, пока не затих совсем рядом. Он открыл глаза и сначала увидел туфельки, потом голые коленки, халатик с бантиком на талии и, наконец, лицо. Оно было совсем незнакомое: каре светло-русых волос, голубые глаза, чуть курносый нос и припухлые губки. И лишь поймав взгляд девушки, он с трудом узнал её:
— Валя?! — вскочил. Теперь-то понял слова Эдуарда о том, что девочку нелегко было найти по внешним приметам. Рыжая краска смылась, а цвет глаз сейчас было легко менять с помощью контактных линз. Вся молодёжь этим экспериментировала, пока мода не прошла.
Теперь перед Алексеем стояла абсолютно другая Валя, настоящая. Только отчаянье и боль в глазах были прежними. Лишь приумноженные в тысячу раз. Она молчала, присела на скамейку. Алексей присел рядом. Пауза затянулась, чудовищная, леденящая кровь.
— Уже сделала? — пересохшим горлом едва слышно спросил он.
— Нет, — в тон ответила она. — У меня отрицательный резус крови, и последствия могут быть непоправимыми. Дали два дня на раздумье
— Слава Богу! — выдохнул он и посмотрел ей в глаза.
Валентина не выдержала его взгляда, опустила голову, вся как-то сжалась, даже уменьшилась.
Алексей сдержанно приобнял её за плечи и бережно прижал к себе. Погладил по мягким волосам, уловил их запах, как оказалось, очень знакомый.
— Прости меня, Валентина. Прости.
Она заплакала. Тихо-тихо заплакала. Горин не мешал ей, понимая, что сейчас ей это просто необходимо. И когда слёзы иссякли, вновь попросил прощение:
— Прости.
— Я не обижаюсь.
— Правда?
— Да.
— Собирайся.
— Куда? — она, наконец-то, решилась посмотреть ему прямо в глаза.
— Домой. Ко мне, — уточнил, а следом и поправил. — К нам домой.
Она лишь часто-часто захлопала ресничками.
— Иди, — нежнее повторил Алексей.
Валя пошла в больницу, а Лёша откинулся на спинку скамейки и устало прикрыл глаза. Тяжесть свалилась с души. И мысли были уже не столь чёрного окраса: «Странная всё-таки штука, жизнь. Такие сюжеты выдаёт, что писатель позавидует. Вот мелодрама, всего четыре человека: я, домработница, Нина и Валя. А какой поворот? Фантастика, да и только».
— Алексей, — оклик оторвал его от раздумий.
Горин огляделся и увидел Марию Петровну, которую только что вспоминал. Она стояла у входа в больницу, уже держалась за ручку двери. Алексей подошёл к ней.
— Здравствуйте, Мария Петровна.
— Здравствуй, Алексей. Ты здесь? Какими судьбами?
— Мария Петровна, мне вам так много надо рассказать, но я даже не знаю с чего и начать-то.
Спасла неловкое положение Валентина, которая вышла из роддома, держа сумку с вещами.
— Мама?
— Валя? — женщина кивнула головой на сумку. — Что всё это значит?
Валя вопросительно посмотрела на Алексея, и тому пришлось дать ответ:
— Мария Петровна, это значит только то, что мы с Валей решили пожениться. Это моё ребёнок.
Женщина недоумённо заморгала глазами, а когда смысл сказанного дошёл до неё, то слёзы брызнули из глаз. Валентина бросилась успокаивать мать.
— Давайте, я сейчас поймаю такси, мы поедем ко мне домой, и там всё спокойно обсудим, — предложил Алексей и, не дожидаясь ответа плачущих уже вдвоём женщин, бросился искать такси.

Через две недели тихо, без празднеств, они расписались.  И началась семейная жизнь. Серая рутина, которая ежедневно подкидывала всё новые и новые проблемы и дилеммы. Они, по большому счёту, только начали узнавать друг друга.  Взгляды, привычки, жизненное кредо. Недоумения, удивление, приятные и неприятные открытия, а порой и просто шок.
Валентина была изумлена фактами, что Алексей предпочитал на завтрак только яичницу и кофе, что бродил по квартире с сигаретой в зубах, что в мастерской месяцами не наводил порядок. Алексей же испытывал неизгладимое впечатление от предпочтений супруги: джаз и многогранные, противоречивые фильмы Кустурицы, а также занятие йогой.
— Ну, что, Алёша ибн Петя? — Горин смотрел в зеркало, собираясь бриться. — Совершить поступок легко, подавшись секундному наитию, а вот впоследствии соответствовать статусу «героя» очень и очень непросто. Хорошая мысль, надо запомнить, а лучше записать, иначе с ежедневным обнажением характера Валентины память уже не та. Потрясения постоянные. Ещё бы! Мы же совсем разные люди. Личности разноцветных планет. И всё чаще кажется, что дальше обыкновенной дружбы отношения не продвинутся. Это, конечно же, только с моей стороны, а вот девочка…, — он тяжело вздохнул.
Её влюблённость мог не видеть только слепец, да и тот мог почувствовать это седьмым чувством. Ибо она так и витала в воздухе, насыщая его, заполняя все уголочки пространства, что ещё больнее делая Алексею. Он понимал разумом, что нельзя пренебрегать такими чистыми, нежными, хрупкими чувствами, но переступить через себя никак не мог заставить. Необходимо было что-то предпринимать, а он просто пустил ситуацию на самотёк. Будь что будет. Девиз ленивых и равнодушных, от которых и происходят все глобальные несчастья.
От раздумий его оторвал телефонный звонок. Алексей прислушался: в квартире царила тишина, Вали не было. Пришлось самому шлёпать в прихожую.
— Внимательно.
— Это хорошо, что внимательно, — послышался смешок Эдуарда.— Как дела, дружище?
— Шиш да кишмиш.
— Нашёл её?
— Не очарован, но окольцован.
— Понятно, — теперь Эдик рассмеялся в голос. — Это жизнь.
— Можешь приехать и забрать «Вдохновение», — абсолютно спокойным голосом заявил Алексей.
— Я тут подумал и решил: а пусть эта картина будет моим свадебным подарком.
— Спасибо, — Алексей был ошеломлён такой щедростью меркантильного коллекционера.
— Пусть твоя муза не покидает тебя, иначе ты умрёшь как творческая личность. Удачи, — и отключился.
Не успел Алексей положить трубку на рычажки аппарата, как вернулась из магазина Валентина, буквально сгибаясь от тяжести сумок с продуктами. Он бросился к ней:
— Валя, но разве так можно?— с укором спросил он. — Что же ты мне ничего не сказала. Я бы и сам всё купил.
Он взял сумки и заметил, что жена побледнела и схватилась за живот. Панический страх накрыл его с головой.
— О, Боже! — он подхватил Валю и осторожно повёл в спальную. — Сильно болит? Врача вызвать? А может, сразу скорую помощь?
— Не надо, Алёшенька. Сейчас всё пройдёт.
Он уложил её на кровать и укрыл пледом.
— Я всё-таки позвоню Галине Ивановне, проконсультируюсь.
— Не надо, мне уже легче. Намного. Я сейчас немножко полежу, а потом сумки разберу. Там мясо, потечь может.
— Я сам всё сделаю. Ты лежи, отдыхай.
— Хорошо. Спасибо.
Разбирая сумки, Алексей выронил на пол ридикюль, который при падении открылся, и все женские мелочи рассыпались.
— Да уж, — разглядывая обширный спектр вещей, усмехнулся Алексей. — Что только женщины не носят в своей сумочке.
И замер, когда его взгляд остановился на коробочке. Эта была краска для волос рыжего оттенка. А следом он и линзы нашёл. Конечно же, изумрудно-зелёного цвета
Догадка заставила его буквально плюхнуться на пол.
— А ведь это всё ради меня. Она просто хочет вернуть тот образ, который покорил меня, который я так сильно искал,  но не нашёл. Ты, Горин, бесчувственный болван. Идиот бессердечный. Девочка так старается. А что сделал ты?
Он на ватных ногах отправился в спальную с намерением выпросить прощение. В очередной раз. Но Валя уснула. Алексей прикрыл дверь и вернулся на кухню. Идея пришла внезапно, озарила, ослепила, указала верный путь.
Алексей лихорадочно принялся к осуществлению задуманного сюрприза. Свои коронные блюда он готовил очень редко, для этого был необходим весомый повод. И вот тот миг настал. Курица в сметане по-кабардински «Геближе» и  картофель «Буланжер» по-французски никого не могли оставить равнодушным. Сказано – сделано.
Едва он успел завершить праздничную сервировку стола, добавляя последние штрихи, как на кухню пришла Валя и остановилась у порога в полном изумлении.
— Лёша, что это?!
Алексей подошёл к ней и осторожно, всё-таки большой срок беременности, обнял, прошептав на ушко:
— Мне надо сказать тебе что-то важное.
— Да? — она смотрела на него восхищёнными глазами. Беременность нисколько не испортила её лица. Даже наоборот, Валентина расцвела, похорошела, женственность очаровывала.
— Прости меня за всё, девочка. Я понимаю, что судьба мне преподнесла шикарный дар в твоём лице, но упорно почему-то не принимаю его. Всё ещё наивно полагая, что художник должен быть несчастлив. Глупец. — Он торопился сказать то, что в это мгновение диктовало его сердце. Без раздумья, без взвешивания. Окрылённый внезапным наплывом неведомого до этого момента чувства. — Я люблю тебя.
Она ничего не ответила. Лишь смотрела на него широко открытыми глазами, в которых бушевало ответное чувство.
— Я люблю тебя, — с полной уверенностью повторил он.
Её глаза вмиг повлажнели, слезинки повисли на ресницах, но скатиться Алексей им не позволил, смахнув лёгкими прикосновениями губ.

Эпилог.

ЧИКАГО сменили место встреч. Остров остался в прошлом. Теперь семейные встречи проводились в уютном кафе «Завтрак холостяка от Алексея», где подавались более сорока вида яичниц. И только в этот день меню кардинально изменилось. Большое внимание уделялось питанию детей. Это они, сами того не осознавая, диктовали условия. Дети Дениса  Олежка и новорождённая Алёнка, Капустины близнецы Маша с Дашей и брат их Серёжка, и совсем маленький Эдик Горин. Сегодня они собрались по поводу выхода в свет первой книги Алексея «Чикаго-стрит».
— Друзья! Я безмерно благодарен судьбе за то, что она одарила меня вот такими верными, честными, искренними друзьями, готовыми ради своих близких совершать подвиги. Но выпить я хочу за счастье. Когда рождается человек, то где-то рождается и его счастье. И человеку предстоит найти его, но не всё так просто. Это не клад откопать. За счастье надо бороться, и прежде всего, с самим собой. Счастья приходится добиваться, Счастью необходимо быть достойным. Но главное: всегда и всюду, во всяких условиях, при любых обстоятельствах, обязательно оставаться просто Человеком.