Красивее меня было только солнце

Муж приехал из-за границы и привёз мне роскошную розовую маечку с россыпью сверкающих блёсток и открытой спиной. Влюбившись в неё с первого взгляда, я сразу подобрала лёгкую, струящуюся юбку в тон — невесомую, словно облако, и почти прозрачную.

Получился наряд, в котором хотелось не просто выйти из дома, а порхать, ловя восхищённые взгляды. Мне представлялось, что красивее меня тогда было только солнце. Но стоило ему спрятаться за облако, как вопрос о первенстве становился весьма спорным.

Мне казалось, что женщины меня недолюбливают, а мужчины — наоборот.
Некоторые дамы улыбались мне так тепло, что я почти верила в искренность их чувств. Но стоило отвернуться, как за спиной начинал шелестеть ветерок чужих разговоров.

Мужчины были честнее. Они просто смотрели, восхищались и говорили комплименты.
Я улыбалась в ответ и вежливо благодарила:
— Спасибо.

Тогда я была молодой мамочкой — худенькой блондинкой с тонкой талией, звонким смехом и твёрдой убеждённостью, что мир определённо стал красивее с моим появлением.

Однажды утром я, как обычно, быстро подкрасила глаза, провела кисточкой по губам, надела свой роскошный наряд и осталась вполне довольна отражением в зеркале.
Потом подняла с кровати сонного сынишку, умыла, причесала его непослушные волосы и повела в детский сад.

По дороге встречались знакомые мамочки.
Мы обсуждали детей, жаловались на бессонные ночи, обменивались рецептами от простуды и секретами воспитания.
Кто-то с гордостью рассказывал, что ребёнок уже читает по слогам. Кто-то радовался первой выученной букве или первому стихотворению, рассказанному без запинки.

Мы внимательно слушали друг друга, кивали, улыбались и украдкой сравнивали успехи своих детей с чужими. Каждая мама в глубине души вела невидимый счёт маленьким победам собственного ребёнка.

Мы вошли в садик через центральный вход. Короткий коридор проходил через всё здание насквозь и выводил во внутренний двор, где под весёлую музыку занимались дети.

Из кухни доносился уютный запах молочной каши, свежего хлеба и растопленного сливочного масла. Огромные кастрюли тихо побулькивали на плитах. Повариха, вооружившись длинной ложкой, стояла у одной из них и задумчиво пробовала завтрак, словно шеф-повар дорогого ресторана оценивал своё фирменное блюдо.
Я помогла сыну снять кофточку, поправила воротничок и передала его воспитательнице.

Возле стены сидела худая дворняжка. Видимо, недавно прибилась к садику. Её никто не прогонял. Она никому не мешала, любила детей и терпеливо ждала, когда кто-нибудь угостит её кусочком хлеба или сушкой.

Сын помахал мне рукой и убежал на зарядку.
Я улыбнулась ему вслед и направилась к выходу, мысленно составляя планы на день.
Нужно было заехать на рынок, забежать в ателье, приготовить обед и успеть ещё десяток важных дел. Я почти миновала коридор и уже прикидывала, с чего начать, когда произошло нечто совершенно неожиданное.

За спиной раздался женский голос:
— Господи, какая же ты худая. Смотреть на тебя тошно.
Я замерла.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Ещё пять минут назад я считала себя самой красивой женщиной в округе.
А теперь стояла посреди коридора детского сада и едва сдерживала слёзы.
Медленно повернулась.
Глаза мгновенно защипало.
— Вы бы на себя посмотрели, — выпалила я.

Женщина несколько секунд растерянно смотрела на меня, а потом вдруг расхохоталась.
— Да я не вам!
И показала рукой вниз.
Возле её ног стояла та самая садиковская дворняжка.
— Я собаке говорю.

Мы с собакой переглянулись.
Худенькие девочки редко осуждают друг друга.
На мгновение повисла тишина.
Потом снова рассмеялась женщина.
Я не выдержала и прыснула со смеху.

А дворняжка так и осталась сидеть возле стены, терпеливо ожидая угощения и даже не подозревая, что только что спасла мою самооценку.
Я угостила её печеньем из сумочки.
В тот день мы обе заслужили что-нибудь вкусненькое.