31. Нефть, уран, золото НУЗ-3 роман Криминальные х

         «Нефть, уран, золото» или НУЗ-3. Продолжения частей НУЗ 1 и 2 Четвертый роман цикла «Криминальные Хроники». В нем продолжатся сюжетные линии   романов «Деньги решают все», «Не в деньгах счастье, а в их количестве», «Суета вокруг планшетов».
       Публикуемая первая глава продолжения романа «Нефть, уран, золото». Оно идет под рабочим названием «НУЗ-3». Входит в цикл Криминальные хроники. Повествование цикла охватывает 40 лет. Начинается с 80х годов ХХ века вплоть до настоящего времени середины 20 годов ХХ1 века.   В произведениях цикла рассматриваются судьбы граждан СССР, как они пережили и приспособились жить после краха их родины. На фоне слияния власти и криминала.
           Большинство сюжетов взяты из реальной жизни и деяний бизнеса и властей на Дальнем востоке России.  Почти все герои и антигерои имели в жизни свои реальные прообразы. Изменены большинство фамилий, кроме тех людей по деяниям, которых вынесены судебные решения и их имена озвучены в прессе.
       Третья часть НУЗ написана в городах Харбине и Гонконге, с 2022 по 2025 голы. Под редакцией 26года Главы третьей части цикла Роман полностью публикуется впервые.

            Часть 3
             Глава 1

                1.1
     Не дожидаясь прибытия ОМОНА, опера Зареченского районного отдела жестко скрутили Борислава. Они, оказывается, сидели в личных машинах через дорогу от клуба, где произошел инцидент, готовились брать кого-то из своих клиентов по оперативной информации, заодно скрутили пяток самых активных приятелей Борислава. После ответной стрельбы, открытой ППСниками, толпу болельщиков и просто зевак как ветром сдуло.

 Разоружая Ярославцева, впавшего в ярость и совершенно не контролировавшего себя, опера с душой прошлись по его рёбрам и ливеру, не испортив лицо, чтобы не забывал, кто в доме хозяин, доставили в отдел. Там откатали пальчики, взяли смывы с рук для проб на порох и попытались допросить, но задержанный отказался говорить, не переставая, нецензурно ругался, требовал выпустить его на свободу. Вёл себя противоречиво и неадекватно, но при этом по виду был практически трезв. Просил немедленно подать ему адвоката. Дежурный по отделу хорошо помнил этого фигуранта по его задержанию летом, чем тогда все это кончилось для полиции, поэтому решил, от греха подальше, отвести его на медицинское освидетельствование. От врачей его вернули в отдел и заперли в обезьяннике, где он подрался с бомжом, пытавшимся попросить у него закурить. Борюсика отсадили в отдельную пустую клетку, ещё раз простучав по ребрам. Первые дни после задержания с ним работали пять раз.
         
Первым пришел опер, который его задерживал. Спрашивал о пистолете, который у него изъяли. Общего языка они не нашли. Борислав заявил, что опер подкинул ему пистолет и украл из кармана при задержании 10 000 долларов США.
      
Следующее утро началось плохо. Бомж Вася громко и нудно опять стал требовать от всех покурить. Ярославцева вывели из обезьянника в комнату допросов для разговора с мужчиной в очень дорогом костюме, явно пошитом на заказ. Он представился Аркадием Сергеевичем. Фамилию странного посетителя Борислав не запомнил. Мужчину интересовало, кто спровоцировал его на перестрелку с полицией и надоумил начать выкладывать видео в интернете. По нелепости вопросов Ярославцев решил, что мужчина пришел просто посмотреть на него, чтобы понять, в своем ли он уме. Оставив пачку «Примы» для сокамерников, мужчина пообещал, что завтра к нему допустят адвоката. Вечером Борислава перевезли из обезьянника в отдел в КПЗ при Областном управлении внутренних дел.
      
На третий день в КПЗ допрашивать его пришла дознаватель, молодая девчонка с длинными, стройными ногами, безукоризненной фигурой, голубыми глазками и прекрасными пышными волосами. Дознаватель, лейтенант Варвара Редина, подробно записала его версию происшедшего. С его слов составила перечень участников той вечеринки, не вдаваясь в роль каждого из них в дальнейших событиях. Оставила сигареты и чай.

Вечером пришёл адвокат, толстая корова с бегающими поросячьими глазками. Адвокатесса сильно удивлялась, почему его до сих пор держат в КПЗ, не арестовали и не перевели в тюрьму. Объяснила клиенту, что еще человек пять из его команды задержаны и сидят в соседних камерах. Его родители наняли её, а сами из города куда-то уехали. С ходу стала склонять к сотрудничеству со следствием, а не покрывать друзей и приятелей. Была и хорошая новость. Наркотики, которые он пытался отбить у полиции, в перестрелке и общей суете упали на землю, рассыпались, и были втоптаны в грязь. Поэтому ему обвинения о распространении наркотиков предъявлять не будут. Дала дельный, как ей казалось, совет - вспомнить, где именно и когда он случайно нашел пистолет, отказаться от версии, что его подбросили ему при задержании. Рассказала, что еще в первый день после задержания у него дома провели обыск. Изъяли три пачки боевых патронов к его пистолету. Пообещала лет пять, не более, за сопротивление полиции при исполнении, злостное хулиганство, незаконное владение и применение огнестрельного оружия. Одно расстройство от встречи. Лучше бы и не приходила. Оставила курево.
         
Сидеть в КПЗ было комфортней, чем в обезьяннике, но очень скучно. О деле по хулиганству он не думал, что бы там ни говорила толстая адвокатесса Юлия. Не сомневался, что родители вытащат его из тюрьмы и разрешат все неприятности. Ждал, когда его выпустят на свободу, не понимал, почему это не происходит и злился, что всё тянется так долго. Первый кураж, пойманный на адреналине, прошел с полной уверенностью, что всё обойдется. В глубине души он понимал, что в этот раз перебрал с показной удалью, но пока не жалел о сделанном.
      
С ним в большой камере, кроме трех сожителей, ночевали сотни злых и голодных клопов, с которыми приходилось воевать все ночи напролет, хлебным мякишем замуровывая насекомых в складках шубы на стенах. Да и трое сожителей в человеческом обличии мало отличались от насекомых.
      
Бомж Вася, с которым Ярославцев подрался в первую ночь после задержания, был самым противным. Воровал курево, стоило соседям задремать, не мылся вообще, гадил мимо дырки на параше, и всё время приставал с разными просьбами и разговорами «за жизнь». Второй, удэгеец Серди, молодой парнишка родом из-под Комсомольска - наркоман, плотно сидел на эфедрине. От этого его мозги совершенно прекратили работать, и он превратился в эфедринового зомби, почти не говорившего и не понимавшего, что ему говорят, только и был способен воровать то, что лежит в свободном доступе.  Борислав слышал, через шесть месяцев без получения эфедрина такой зомби мог до некоторой степени прийти в себя, если раньше не умирал от передоза. Третьим был практически нормальный человек Петя Угонщик, специалист по угону и перепродаже дорогих иномарок. Только с ним можно было поговорить, обсудить изменения в деле. Петя посвящал его в специфику угонов и тайны перепродаж иномарок, а. Борислав, в свою очередь, делился с ним спецификой риэлтерской работы. К сожалению, Угонщик всё время был на следственных действиях. Его не всегда привозили даже ночевать.
          
Борюсику, кроме общения, срочно требовалось выпить хорошего виски и выкурить настоящую гаванскую сигару с чашечкой черного кофе «Арабика». Короче, снять стресс, накопившийся за неделю. Кофе, сигара и виски снились ему каждую ночь. Еще он испытывал острую потребность в женщине, примерно такой, как дознаватель Варвара. Отсутствие нормальной еды он переносил спокойно. Тюремная баланда в глотку не лезла, он для вида ковырял её ложкой и отправлял в парашу. Борислав давно заметил, что стал полнеть, теперь надеялся сбросить лишний вес. Еще сильнее нужно было помыться. Про сауну и ванну даже не думал, был бы рад и душу.
         
Силы молча терпеть всё происходящее ему давали мечты, как он с высоко поднятой головой войдет в бар «Багульник», полный друзей и соратников, которые будут смотреть на него с нескрываемым восхищением, внимая каждому слову. Будут готовы выполнить любой его каприз за право быть при нем, подъедая крохи с его барского стола. Ради славы, публичного почитания толпой приятелей он ловчил, воровал, убивал и был готов на всё.
       
На сытую комфортную жизнь средства у него были всегда, на множество преступлений он пошел не от голода, на это его толкнули три причины. Первая - страх и ненависть к отцу, чувство протеста перед его требованиями организации жизни по принятым отцом правилам. Вторая причина - желание быть любой ценой важной, известной всем уважаемым людям города персоной. Третья - воровская романтика, захлестнувшая мальчика из хорошей интеллигентной семьи.             
      
В четверг, перед праздником изгнания поляков из России 500 лет назад и единства непонятно с кем, второй раз пришла боди позитивная адвокатесса с огромной кучей очень плохих известий. Новости добили Борюсика. Их можно было разделить на четыре типа: плохие, очень плохие, отвратительные и хуже некуда, пора вешаться. 

Рассказала, что полиция вызывает на допросы и задерживает за всякую чепуху его друзей и приятельниц.  Многие из них топят его, рассказывая все, что о нем знают, другие, кто был подальше от его дел, рассказывали полицейским, о чем только слышали или догадывались, лишь бы не быть даже свидетелями в деле, связанном с убийствами.

В таких делах из свидетеля очень быстро можно превратится в обвиняемого в качестве соучастника. Половина приятелей характеризуют его как алчного тайного долларового миллионера, вторая считает его душой компании, очень открытым и щедрым человеком. Работников его компании опросить не получилось, все исчезли непонятно куда и зачем. Офис заперт.
       
Затем адвокат перешла к самой плохой вести - экспертиза по оружию прислала заключение баллистиков, на основании чего следствие собралось повесить на него пять или шесть убийств, которые числились на отобранном у него стволе. Опера сейчас роют землю в прямом смысле этого слова - ищут еще тела убитых из этого оружия.  Кто-то им сказал, где примерно надо искать захоронения.
      
Установили, у кого именно он купил оружие и патроны к нему. Бывший владелец ствола, бандит Батон, член разгромленной банды Коваля, готовился к получению в суде своего заслуженного четвертака, лишнее на себя брать не собирался, чтобы не получить пожизненное в «Полярной Сове», сразу стал сотрудничать со следствием, дал показания, какие трупы его, а какие числятся за Борюсиком и его командой. У оперов, кроме Батона, вроде, есть и другие показания, что убийца именно он. Их дал Гоневич, еще один человек из банды Коваля.

Услышав все это, Ярославцев загрузился. Пока он переваривал новости, адвокат Юлия посоветовала:               

- Для смягчения приговора надо подумать о явке с повинной, или чистосердечном признании, пока не поздно. Во вторник вас повезут в суд арестовывать. Готовьтесь к процессу, Борислав Вячеславович. Хорошо выглядеть в суде очень важно.               

- Понятно. Спасибо за совет! Постараюсь его выполнить.               

- Ваше дело вчера передали из районного Зареченского отдела в региональное управление. С арестом тянули, так как ждали экспертизу из пулегильзатеки.               

Хорошо это или плохо, сиделец не понял, поэтому просто принял к сведению, а Юлия приступила к изложению очередного сюрприза.               

- Борислав Вячеславович, теперь ваше дело - это уже не хулиганство. Вы - глава банды убийц. Из Вас сделали приемника разгромленной банды Коваля. Меня нанимали защищать хулигана - это один тариф, теперь вы серийный убийца стариков в составе организованной банды. Все это стоит совсем других денег. Меня наняли ваши родители, их в городе нет, если хотите, чтобы я продолжала работать, надо искать кто мне заплатит.               

Ошарашенный очередным сюрпризом Борислав заверил, что ей все заплатят. Он-то ожидал, что к праздникам его выпустят.
               

- При новых обстоятельствах сколько лет мне грозит? - выдавил из себя вопрос сиделец.
               
- Надо готовиться к худшему, как неизбежному. Если все, что нарыли, опера смогут доказать, срок будет от 20 лет, если найдутся смягчающие обстоятельства, до пожизненного.
               

После такого прогноза Борюсик испугался по-настоящему.
       
Длинные выходные прошли как в кошмаре, он все время проигрывал в голове допрос у следователя и свое поведение на предстоящем суде, где его должны арестовать. Гадал, где родители, думал, как заплатить жирной алчной корове адвокату, планировал, как он будет объяснять, откуда у него появилось оружие, и доказывать, что к убийствам он не имеет отношения. Но ничего хорошего не получалось. Постепенно до него стало доходить, что он проиграл. Каждое его слово подлежало проверке, но он понимал, что у него нет доводов, чтобы её пройти.

Кроме 25 банковских упаковок 100-долларовых американских купюр, у него в собственности была недвижимость: квартира бабушки, офис 120 квадратных метров, однокомнатная квартира для свиданий в новостройке, небольшой, 150 метров, приличный домик за городом. Все, кроме квартиры бабушки Милы, было им официально куплено на рынке и оформлено на имя человека, уехавшего на Ямал добывать нефть. Перед отъездом он оставил на имя Борислава нотариально оформленное завещание и генеральную доверенность на всю собственность.  Очень пугала одна только мысль, что полиция начнет искать где теперь находится его друг детства Федор, на которого записана его недвижимость.

 Кроме того, в кассе принадлежащей ему риэлтерской компании лежали деньги, но через неделю, проведённую в тюрьме, там, скорее всего, было пусто, в этом он не сомневался, уж слишком хорошо знал своих сотрудников. Было бы слишком наивно, рассчитывать, что компания оплатит для него услуги адвоката. Открыть адвокатессе место хранения кубышки, чтобы с ней рассчитаться, было категорически нельзя. Отсюда следует, что надо искать другой источник оплаты услуг этой алчной женщины.
         
Он считал, если квартиры и дачи стариков за много лет трижды-четырежды перепродавались, а за перепродажами он внимательно следил, если бывшие владельцы сгинули в пригородных лесах, а их тела, засыпанные известью в глубоких ямах, давно разложились, и на захоронения за прошедшие годы даже случайно никто не наткнулся, специально искать их не будут. Если родня, которая живет в Молдавии, Украине, Прибалтике, Кавказе или Карелии, за столько лет тоже не спохватилась, значит, можно забыть обо всем и не волноваться о когда-то проделанном.

         Но он ошибся. Полиции не хватало лишь ниточки, которую надо только слегка потянуть за кончик, чтобы распутался весь клубок. И ведь та самая ниточка нашлась. Ей  оказался нотариус Гоневич. Он уже полгода сидел в тюрьме по делам банды Коваля, совершенно не связанным с делом Ярославцева.

Гоневич, один из лидеров банды Коваля, оформлял перепродажи имущества и недвижимости, знал «художников» банды, подделывавших подписи. На первом же допросе по делу об исчезнувших стариках без малейших угрызений совести, сдал полиции зашифрованный гроссбух по всем сделкам Борислава, так как тот не был для него своим, не являясь членом черного сообщества и общака, и по всем черным понятиям был барыгой.

Кроме проблем с Гоневичем, появилась ещё одна неприятность. Следователи нашли ковалевского бандита, который когда-то проиграл Бориславу в карты пистолет. Хотя сейчас бандит в тюрьме, это ничего не значит, брать на себя убийства Борислава он не будет.

Есть верные друзья, которые помогали покупать известь, и помнят, где находятся те самые ямы. Если следствие на них надавит, они заговорят. Тогда его ждет пожизненное заключение.
    
        В ночь с шестого на седьмое ноября удэгейца, эфедринового зомби, увели к врачам, у него начались страшные ломки. Петра, угонщика, со следственных действий не вернули, вонючий бомж тоже куда-то исчез. Эта ночь, когда он остался в хате один,  на один с клопами, стала самой ужасной в жизни Борислава Ярославцева.
         
Дверь в хату открылась. В дверном проеме появился хорошо знакомый сержант, держа в руках дубинку, и, играясь, помахивал ею. С этим сержантом Борюсик подрался летом, при задержании его с наркотиками, порезал ему форму и поцарапал ножом плечо. Сержанта еще и заставили извиниться перед ним, лишили премии, перевели с понижением из районного отдела в конвойный взвод, охранявший в том числе и КПЗ. Полицейский на праздники заступил на дежурство. Увидев в дверях врага, бедный Борюсик испугался до жути. Он страшно боялся физической боли и при малейшей угроза насилия впадал в панику, терял волю. При этом, когда он сам мог безнаказанно издеваться над людьми, впадал в экстаз, близкий к оргазму, получая ни с чем не сравнимое удовольствие.
         
Борюсик в ужасе забился в дальний угол настила тихонько скулил. Полицейский, подойдя к врагу, сначала хотел отбить ему ливер, не оставляя следов, чтобы он потом месяц мочился кровью, но увидев подлинный ужас в глазах задержанного, решил не рисковать, калеча такое ничтожество. Вспомнил, какие связи у этого слизняка, во что ему летом обошлись три удара дубинкой по его спине. Хватит с него страха и прелестей тюрьмы, которые он должен получить в полной мере. Хорошей порки с угрозами изнасилования в анальное отверстие резиновой дубинкой мало! Сержант понял, можно сделать намного лучше, убрал за пояс дубинку, подошел вплотную к сидельцу, достал сотовый с фотокамерой и расстегнул брюки.               

- Ты представляешь, тварь, какая насыщенная сексом половая жизнь будет ждать тебя на Таганке, когда фото с моим дружком в твоем рту попадет к конкретным черным по жизни пацанам?
      
Сильно, никуда специально не целясь, ударил пару раз ногой в берце по телу забившегося в угол задержанного, и скомандовал, продолжая левой рукой бить, а правой держать записывающий смартфон:
                - Поднял рожу, открыл рот!
       
От пережитого страха, побоев и унижений Борислав Ярославский отходил почти сутки. Он с нетерпением ждал окончания праздников. За выходные он потерял килограммов десять, впал в глубокую депрессию и с ужасом ждал предстоящего во вторник выезда в суд.
         
Во вторник праздники кончились и начались перемены. С утра пришел новый адвокат, тоже женщина, не помесь поросенка с человеком, а шикарная жидовка с очень заметными формами, натуральными, не силиконовыми. Валерия Семеновна рассказала, что его родичи вернулись из столицы и сегодня его наконец-то повезут в суд арестовывать.
               
- Борислав Вячеславович, буду с вами до предела откровенна. В целом, дело дрянь. Вам реально светит пожизненный срок. На вас от четырех до семи убийств. Четыре доказанных, они уже ваши. Раскопали три захоронения, установлено, что в двух лежат две семейные пары пенсионеров, с недвижимостью которых вы работали. Еще три под вопросом. В третьей могиле трое. Личности тел пока не установили. Но вам для 25 лет хватит и четырех предыдущих. Кроме этого на вас десять доказанных случаев мошенничества с недвижимостью в особо крупном размере. При обыске в офисе и у вас на квартире нашли всю документацию на жилье убитых вами стариков.  Следствие считает, проанализировав гроссбух Гоневича и найденные у вас в тайнике в подоконнике документы, что на счету вашей банды не менее 20 эпизодов за 10 лет, и от 20 до 30 пропавших без вести людей. Но все это надо еще доказать, привязать к вам лично. На вас прямых улик почти нет. Все строится на показаниях соучастников. Для прокуратуры не важно, убили их лично вы или кто-то по вашему приказу, для обвинения это значения не имеет. Вы пойдете как создатель преступного сообщества. Недоказанным никто заниматься не хочет. На хулиганство, наркотики, перестрелку с полицией на дискотеке все плюнули. Столкнувшись с трупами, хулиганством никто заниматься не стал, на фоне всего остального, об этом все просто забыли. Сегодня вас везут в суд арестовывать за хулиганство, но этого дела фактически нет: допрос дознавателя, ваш и пары свидетелей, рапорт опера. Дело по убийствам стариков в стадии сбора экспертиз. Понятно? – спросила адвокатесса.               

- Да! - односложно произнес задержанный.  Он понял, что окончательно проиграл, у него проснулась дерзость обреченного, и он спросил с вызовом, - Ну и зачем вся эта суета, если больше пожизненного не дадут, а четырех трупов для этого хватает?               

- Вы правы, для пожизненного срока четырех убитых стариков, несомненно, хватит. Но сейчас перед вами стоит задача - не отправиться в тюрьму. Полицейским для служебного роста нужно найти как можно больше зарытых вами трупов. Общественности нужно понимание, что всех пропавших людей найдут, а преступников накажут. Это важно для губернатора и для столицы, для адвокатов и тюремщиков, для судей и прокуроров, чтобы не остаться без работы.               

- Спасибо за разъяснения. Понял, ничего личного, только работа!
               

- Примерно так. Ну и немножко морали для общественного мнения!

Валерия с удивлением смотрела на безжалостного убийцу, десятков людей. Жаль, что она сегодня вытащит этого мерзавца из тюрьмы. Здесь ему самое место. Интересно, зачем он нужен дяде Жене.

Валерия тряхнула головой, отгоняя недопустимые для адвоката мысли.                Подняла дорожную сумку, с которой пришла, и открыла её. В ней лежали его вещи: костюм, рубашка и туфли.               

- Переоденьтесь! Теперь хорошая новость - вас сегодня не арестуют. Следствие увлеклось доказанным резонансным делом. Допустило ряд грубых процессуальных нарушений. Суд на это обратит внимание. Вас выпустят под домашний арест или подписку о невыезде, на усмотрение судьи.               

- Что потом? После того, что вы наговорили, как это может быть?  - удивился сиделец, уже приготовившийся на четверть века отправиться в заключение.               
 
- Вас выделили из дела о хулиганстве, торговле наркотиками, сопротивлении полиции в отдельное производство. Пятерых ваших друзей и сообщников сегодня суд арестует на два месяца. Они, в отличие от вас, останутся в тюрьме. Это, по моему опыту, сильно их разозлит. С ними с сегодняшнего дня будут работать адвокаты. Они все из коллегии Бернштейнов. Наши девочки будут пытаться контролировать то, что говорят на следствии остальные.               

- Понимаю и благодарен вам. Что мне делать дальше.               

- Меня не за что благодарить. Я выполняю свою работу за очень большие деньги. От меня мало что зависит. Сегодня вас выпустят на свободу только стараниями друзей вашего отца и вашей родни, благодаря их связям в столице. Для выхода сегодня вы должны будете подписать несколько бумаг.               

- Подпишу всё, что скажете! Что делать потом!?

Что он выйдет на свободу, Борислав уже понял и задумался о будущем. Депрессия прошла как не бывало.               

- Мне трудно советовать. Меня наняли вытащить вас из тюрьмы. Это было невероятно сложно, почти невозможно. В вашем освобождении участвовали десятки людей. Я сделала свою работу. Вас выпустят. Что касается остального, решать вам. После того, как вас выпустят, есть пара недель. Мне твердо пообещали, что повторно полиция не станет выходить в суд за вашим арестом. Вчера ваши паспорта, гражданский и заграничный, мне вернули, я отдала их вашим родителям. За эти две недели следователь всё систематизирует, устранит нарушения, передопросит всех фигурантов по делу и в конце ноября - первых числах декабря повторно выйдет в суд арестовывать вас. Второй раз я буду бессильна что-то изменить. Вас арестуют со 100%-й вероятностью. И тогда вы выйдете на волю, в лучшем случае, годам к пятидесяти пяти, старым и больным, -  не без удовольствия Валерия расписала клиенту дальнейшую перспективу.

Ничего нового Борислав не услышал. давала и предыдущая адвокатесса, и он ему очень не понравился.               

- Учтите, если вы опять окажетесь в тюрьме, я защищать вас не буду. Я не берусь защищать клиентов в совершено безнадежных случаях.
               
- Но на меня нет ни одной прямой улики! – воскликнул Борислав. У него всё ещё оставались иллюзии по поводу своего будущего.               

- С прямыми уликами сегодня действительно напряг. Благодаря стараниям вашей родни, работа следствия две недели была парализована. Кроме того, в деле масса нарушений УК и АПК. Протоколы допросов никуда не годятся из-за массы ошибок. Но всё это можно устранить за пару недель. Сейчас против вас есть только пистолет. Бандит Батон, проигравший вам его в карты, признает всё и берет на себя одно из пяти убийств. Остальное - всё ваше. Его признания пока оформлены неправильно, он торгуется со следствием о сделке, обещает сдать вас и всю вашу группу по десятку эпизодов. Не сомневайтесь, их наберут столько, сколько понадобится. Следствие за пару месяцев спокойной работы повесит на вас не меньше десятка убийств. Уже сейчас есть показания ваших сообщников о ряде преступлений, совершенных вами, но они почти не нужны. На вас дают показания, минимум, семь человек, включая Гоневича, Коваля и ещё троих бандитов. Все они сейчас в СИЗО на Знаменщикова в Хабаровске. Проблем с их ежедневными допросами не возникает.               

- Всё-таки, что я должен делать, как только выйду на свободу? – опять спросил подследственный.               

- У вас есть три варианта действий. Первый: пить водку, наводить порядок в делах и готовиться сесть в тюрьму на много лет. Или пытаться переложить вину на подельников,  договориться с теми из банды Коваля, кто сидит в тюрьме, естественно, за деньги! Работать на развал и затягивание дела, - без энтузиазма предложила адвокат.               

- Нет, это не вариант! - с неожиданной твердостью заявил Борислав, - очень долго и дорого. Без малейшей гарантии на успех.               

- Тогда второй вариант. Вы ложитесь в психиатрическую больницу, добивайтесь статуса невменяемого и недееспособного. В случае успеха, лет через пять-семь, у вас появится шанс выбраться из закрытой клиники под надзор лечащего врача. Не очень приятно, но намного лучше камеры на 25 лет в «Полярной Сове».               

- Кошмар, меня заколют тяжелыми препаратами, превратят в овощ. Может быть, просто скрыться в тайге или горах? - спросил сын и внук геологов, - Страна огромная, спрятаться в маленьком городке, где-нибудь у черта на рогах.               

- Попробовать скрыться можно, если есть надежные связи среди уголовников, сектантов или национальных меньшинств. Жить так некоторое время без паспорта, без телефона, без денег на карточках и банковских счетах, без бизнеса, машин и прав на вождение, да, и без связей с родными. Переходить улицу на зеленый свет, иначе, не дай бог, где-то случайно совершенно попадетесь, с вероятностью 90%, вас поймают и отправят в тюрьму на десятки лет. Эта жизнь будет стоить массу денег. В итоге - всё равно тюрьма.               

- Согласен, непродуктивно, - недолго подумав, уныло сказал младший Ярославцев, - а еще есть варианты?               

- Остается последнее - на всю жизнь покинуть Россию под легальным предлогом: лечение за границей онкологии, психического заболевания, или еще чего-нибудь -  оптимальное решение. Тогда есть шанс в будущем вернуться в страну или попробовать за границей начать новую жизнь законопослушного гражданина. Думайте, у вас есть не больше двух недель, которые для вас выторговала родня!               

- Валерия Семеновна, вы говорили о каких-то документах, которые надо подписать, чтобы прямо сегодня выйти отсюда.               

- Да, это подписка-обязательство сотрудничать с полицией.               

- Я не ссученный! - выпалил Борислав, не задумываясь. Запах возможной свободы кружил ему голову.               

- Хочешь помыться в ванне и ночевать дома, бери ручку и подписывай! - жестко приказала адвокатесса. - Хочешь ночевать в СИЗО, на одной шконке с вонючкой Васей, не подписывай! - Клиент начинал её раздражать. Жаль, что это специальный заказ дяди Жени, иначе она отказалась бы с ним работать. Интересно, для чего ему нужен этот психопат и убийца?               

- Зачем это всё?  - расписываясь в бланках, чуть не плача, спросил её клиент.
-Дома узнаешь. Отец всё объяснит. 
               
               

    1.2


Четверг, середина ноября. В этот день Москва оказалась в условиях ограниченной авиационной активности как на вылет, так и на прилет с восточных направлений. Ограничения начались с полуночи, когда над городом опустился густой туман, создавший неблагоприятные условия для взлета и посадки воздушных судов.

       Роно утром генерал ФСБ, начальник регионального управления Никонов Борис Валерьевич, вместе с супругой Людмилой Игоревной, собирались ехать в аэропорт чтобы вылететь домой в Хабаровск они сдали номер в гостинице. Оба были довольны командировкой генерала в Столицу.  Однако их планы на вылет были нарушены.       Поездка от гостиницы до аэропорта, обычно занимающий не более часа, растянулся на значительно большее время из-за интенсивного движения в условиях ограниченной видимости. Нехватка сна и стрессовые факторы, связанные с ожиданием, усугубили ситуацию. Незадолго до приезда в Домодедово Никоновы начали нервничать. По расписанию скоро должна начаться регистрация на их рейс.
 
       Наконец-то прибыв в аэропорт, супруги столкнулись с еще одной неразрешимой проблемой. Вылет по расписанию, намеченный на начало десятого был отменен и перенесен из-за сложных метеорологических условий и неприбытия их борта.  Новый ультрасовременный аэровокзальный комплекс оказался переполнен пассажирами, ожидающими задержанных и отложенных рейсов.

 Туман, окутавший город и аэродром, создавал дополнительные сложности для управления воздушным движением. Организации обслуживания пассажиров и так оставляла желать много лучшего разладилась полностью.

        Попытки зарегистрироваться на рейс и сдать багаж оказались безуспешными.  Регистрацию на рейс прекратили. С новым багажом застрявших пассажиров работать перестали. Их вылет и регистрацию на рейс до Хабаровска отложили до 15 часов. Масса злых и раздраженных пассажиров слонялись по переполненным залам вылета и прилета.  Настроение у Никоновых, начавшееся с оптимизма, сменилось тревогой и разочарованием.  Все ВИП и Депутатские залы тоже были переполнены ВИП персонами и депутатами всех уровней и статусов, приехавших раньше генеральской четы.

      Ситуация, сложившаяся в аэропорту, вызвала у генерала Никонова чувство фрустрации и желание принять решительные меры. Однако, осознавая возможные последствия и стремясь избежать неоправданных потерь времени и ресурсов, он воздержался от радикальных действий.

      В качестве альтернативы бессмысленному ожиданию вылета, который будет неизвестно, когда и сланянию по переполненным залам, Никоновы рассматривался вариант возврата билетов и приобретения новых на следующий день, или через день. Это что подразумевало перемещение назад в гостиницу в Москве. Через сутки повторение всей процедуры сбора и вылета. Однако, учитывая сложность и неопределенность ситуации, этот вариант также представлялся мало привлекательным.

     Таким образом, перед супругами Никоновыми встала задача адаптации к сложившимся обстоятельствам и поиска оптимального решения в условиях ограниченного времени и ресурсов.   Утром уезжая из гостиницы, они перекусили парой бутербродов и выпили нечто, напоминающее кофе. Полагали, что в бизнес-классе их ждало сытное, обильное питание с коньяком и деликатесами.  Ближе к обеду Борис Валерьевич почувствовал необходимость снять раздражение и злость с помощью алкоголя. Людмила от капризов мужа устала и не хотела есть. Она придерживалась диеты. Ей хотелось лишь успокоить мужчину.

     Никоновы зашли в переполненный ресторан с чемоданами и другим багажом, который приходилось таскать за собой по всему комплексу зданий. Все камеры хранения были заняты, и новые вещи не принимали на временное хранение.

        Только теперь Борис Валерьевич осознал разницу в своём статусе в столице и на периферии. Дома он был важной персоной высшего уровня, сравнимой с губернаторской. В столице с его Арбатским военным округом, где генералов и адмиралов, что блох по весне на бродячем псе.  Генерал из провинции был лишь пустым местом. Это открытие было неприятным и печальным фактом.

   Никоновы начали осматривать зал в поисках свободного столика. Внимание генерала привлекли два сдвинутых стола, рядом с которыми была сложена большая куча багажа. За ними сидели восемь человек. Столы были уставлены дорогой выпивкой и прекрасной закуской. Судя по пустым бутылкам и отодвинутым тарелкам, компания сидела здесь уже давно.

     Во главе стола сидел крупный седой мужчина с бородой, похожей на лопату. Он занимал много места. В нём генерал узнал Евгения Вишневецкого. Рядом с ним сидела худощавая женщина, его жена Ирина. Напротив, Евгения устроились два здоровенных парня и молодая женщина. Генерал видел их мельком на банкете на Дальнем Востоке. Женщину он не знал. На противоположной стороне стола устроились два полицейских подполковника в форме.

        Парни и женщина говорили между собой на иностранном языке, возможно, на испанском или португальском. Генерал в полицейских узнал в них сотрудников генерала Перелетова, Гранина и Хмелёва. Они должны были лететь до Хабаровска тем же рейсом, что и Никоновы. Слева от него скучал вечно трезвый агент Вишневецкого «Ябедка».

     Вишневецкие и сопровождающие их лица должны были вылететь в Гонконг прямым рейсом в 11 утра. Их самолет летел из Гамбурга в Гонконг с посадкой и дозаправкой в Москве. Так как Москва из-за тумана была закрыта, он вылетел из Германии с опозданием в пять часов. Когда в Москве на севере мегаполиса туман начал слабеть, самолет вылетел. У компании Вишневецкого появился шанс попасть в самолет часа через два-три. Но много раньше, чем семья Никоновых имела шанс добраться до Дальнего Востока, так как их борт из Хабаровска пока не вылетел.

          «Ябедка» первым заметил генерала с женой, что-то сказал Евгению. Тот энергично замахал руками, приглашая Никоновых к себе за сдвинутые столы. Для начала выпили за встречу, потом обсудили российские порядки и безобразный сервис при воздушных перевозках. Потом тяготы жизни при путешествиях по огромной стране. Евгений стал рассказывать другу Борису байку, как лет двадцать назад он и его команда вот точно так же застряли в этом самом аэропорту, еще не перестроенном, и как развлеклись двое суток. Все остальные эту историю знали не только в редакции шефа, но и других участников тех событий. Тоже скучали. Ирина всё это прекрасно знала, в очередной раз слушать похабные штучки мужа в легком подпитии не хотела.

       Заговорила с Людмилой, которой тоже солдатский юмор сильно надоел. Искренне посочувствовала, что Людмиле еще как минимум до вечера маяться, слоняясь по аэропорту. Потом еще почти семь часов полета на восток. И часа четыре выбираться из Хабаровска до дома. Людмилу Игоревну, никогда не бывавшую за пределами ни СССР, ни РФ, очень сильно интересовала организация быта русскоговорящих за границей. Не владеющих иностранными языками. Ирина попыталась объяснять. Наконец спросила.

—Люда, у вас заграничные паспорта с собой?

 – Да, улетая в Москву на награждение, я на всякий случай захватила заграничные паспорта.
 
–Ну и прекрасно. Сдаете билеты до Хабаровска и берете билет на наш рейс до
Гонконга. Девять часов, и вы на юге Дальнего востока. До Хабары на час меньше. Пару дней погостите у нас, в понедельник полетите домой. Если твой генерал заупрямится, лети одна.

– А виза?
               
 – Виза в Гонконг гражданам России не нужна, берешь билет и летишь.
– Хорошо бы, но Борису Валерьевичу заграничные поездки надо согласовывать с руководством. Если о поездке узнает его руководство, потом спросят, почему без согласования полетел. будет разбор полетов. Для нас это не хорошо!               
                Ирина ненадолго задумалась. Людмила была ей симпатична. Они с Евгением давно решили, что необходимо устанавливать более близкие отношения с чекистом. Особенно после того как в Москве начались всякие непорядки с акционерами фонда.
 
  -Нет проблем, Борис Валерьевич напишет рапорт, что в столице в аэропорту возникла острая служебная необходимость срочно слетать в Гонконг. За чем именно, ему Женя за бутылку коньяка придумает за полчаса. Иди ломай своего генерала на поездку. Я пошлю Смехова за билетами, давай паспорта.

– Неудобно как –то. Гонять человека. –Попыталась для приличия возразить генеральша.

-Виктор Викторович у нас вроде, как завхоз.

– А деньги? – спросила Людмила Игоревна, отдавая Смехову паспорта и билеты, которые надо сдать.
                – Деньги потом, это не к спеху. Когда-нибудь потом рассчитаемся. Витя, сходи со Смеховым, помоги ему с билетами. – Попросила Ирина одного из амбалов.

Евгений Вишневецкий и Борис Валерьевич, сместились к барной стойке, дегустируя разные сорта коньяка и бренди, нашедшихся в баре ресторана, на суету женщин не обратили внимания.
                - Ира, где нам лучше остановиться? Сколько это будет стоить?    -Поинтересовалась Никонова.
               
–Как вариант в приличной гостинице пять звезд в Кун Луне. Интерконтинентале или Шангриле. В центре на острое сплошная суета и движение. Толпы куда-то спешащих людей.  Можно у нас в квартирах персонала. Две спальни, большая комната, сан узел, маленький кухонный блок в половину кухни в хрущебе. лоджия в новеньком доме на 20 этаже район Ван Чай. Все комнаты новой современной мебелью. В нем живут Смехов, Виктор и Сергей с Лючией.  В этом доме живет еще человек пятнадцать наших работников из России. Там же разместим и американцев. Есть уборщица и дежурный охранник.  Подземная парковка. Это для вас ничего не будет стоить. Вы наши с Евгением гости. Принято давать на чай уборщице.
               
–Отличный вариант на пару дней лучше не придумаешь.  А что Лючия действительно португалка и не знает русского языка.
               
-Да она гражданка Португалии. По-русски понимает десяток слов. Виктор и Сергей тоже граждане Португалии. - Ответила Ирина.
               
–Как интересно!
 
    Вернулись, из кассового зала два Виктора с паспортами и билетами. Смехов отчитался.
       
–Билеты сдали. Взяли два билета в бизнесс-класс. Все в порядке. На табло регистрации появилось время вылете нашего рейса. Через два часа.
–Молодцы мальчики. Виктор Викторович, созвонитесь с домом. Предупреди что будем через 10 часов. Гостей поселим в гостевой квартире на 20 этаже. Её надо прибрать. Новое постельное белье. Забить на неделю холодильник. Закуски и спиртное, фрукты.
–Ирочка, этот дом далеко от моря?

 - В сотне метров на невысоком мысе. Прекрасный вид на горы и море.

-Кажется наши мужья увлеклись бренди.
 
–Ну, что Люда начнем уламывать наших мужиков. -Предложила Ирина и направилась с Людмилой к стойке бара.

–Боря мы с Ирой подумали и решили, что надо нам слетать в Гонконг. Билеты я поменяла. –Поставила в известность мужа об изменении маршрута. Генерал с недоумением уставился на жену, не зная, как реагировать на услышанную новость о том, что в Хабаровск они теперь не летят, а за чем-то направляются в Гонконг. Евгений на услышанную новость не реагировал. Захотели люди слетать в Гонконг, ну и хорошо. Будет с кем выпить и пожарить шашлыки на берегу моря на острове Лама! Они с генералом душевно сидели собирал это продолжать дальше. Спорить и сорится с женой, очень решительно настроенной ему не хотелось. Тем более публично. Побывать в Гонконге и лично посмотреть, как там все устроено ему также давно сильно хотелось.  Об этом он не раз говорил с Людмилой. Молчание затянулось. Он взял
рюмку с бренди и опрокинул с себя очередные 50 грамм янтарного живительного напитка 7 летней выдержки.

-Что я скажу на это руководству? – задумчиво спросил Никонов.

–Проще не куда. Только правду и одну правду. Рабочий день в разгаре. Звоните прямо сейчас руководителю и сообщаете, что вы сейчас сидите в аэропорту. От агента случайно  узнали о готовящейся сходке олигархов. Агент находится проездом в РФ. Он сейчас вылетает в Гонконг. Если ты тоже сейчас не вылететь в Гонконг, чтобы на месте за пару дней проверю информацию. Вам нужно одобрение руководства. Самолет вылетает  через два часа. Без агента ни чего проверить не сможете. Примерно так.
 
–Любопытно, попробую. Может получиться. - Сказал генерал, набирая на сотовом, нужный номер. Пробурчал -Это, настолько необычно. В стиле разгрома наркокурьеров с допросом Московских полковников подвешены на стропах за бортом транспортника на высоте трех километров.

Генерал вышел из зала ресторана спокойно переговорить с руководством. Через двадцать  минут генерал вернулся. Сказал жене.

–Люда мы в командировке!

Когда посадка в самолет началась, компания Вишневецкого с шумом поднялась из-за столиков. Разобрали кучу вещей, сваленных в кучу рядом со столами. Медленно стали смещаться в зал регистрации к стойке регистрации пассажиров перед вылетом в Гонконг.

Смехов, катя большой красный чемодан на колесиках «Ролло», набрал Гонконг. Заказал два минована мерседес для встречи восьми вылетающих людей с кучей багажа. Предупредил, что квартиру на 20-м этаже надо приготовить для прилета семейной пары гостей, наполнить холодильник и мини-бар. На завтра с утра понадобится «Мерседес» с русскоговорящим водителем для генерала.

Борис Валерьевич на ходу пытался у Вишневецкого узнать, что именно получит в качестве подтверждения заговора олигархов в Гонконге. Ради чего он и запросил добро на командировку у руководства.

       Людмила Игоревна была озабочена, что делать в тропиках с песцовой шубой, в которую была одета. Что она будет там носить? Хватит ли у них денег на смену одежды на достойный и модный летний вариант? Кроме того, надо переодеть и мужа. Не ходить же ему в зимнем варианте мундира и зимней генеральской шинели или тренниках. Другой одежды он с собой не брал. Два мундира, включая парадный, на смену которых взял спортивный костюм для гостиницы.

        Она заставила мужа из специального чехла вынуть парадный китель с наградами, надеть его на себя в салон самолета. Сама напялила на себя песцовую шубу до пола, чтобы при перевозке в багаже они не исчезли и их не испортили грузчики. С громоздкими транспортными чехлами с зимней одеждой в качестве ручной клади в пассажирский салон на немецкий борт их не пустили. Пришлось чехлы отправить в багаж вместе с чемоданами.

     Лючия никак не могла войти в ритм жизни, в который она попала в Москве. Парадный генеральский мундир с большим иконостасом наград на груди её сильно удивил и смутил. Как и статус владельца кителя, умноженный на простоту общения, принятую в компании. Она стала снова обдумывать, нужно ли это всё лично ей.

      Гуляя после регистрации уже налегке без багажа Лючия с Сергеем по аэропорту, в фирменном бутике русской кондитерской фабрики «Рот Фронт» купили свежевший шикарный шоколадный торт. Большую фирменную коробку с тортом по DHL-почте из соседнего бутика срочной доставкой отправили в Португалию в адрес прабабушки Лючии, Магды. Поступки Сержа её продолжали удивлять. Больше всего отношение к деньгам смущали. Если они у него были, он, не говоря ни слова, тратил их, исполняя её пожелания с откровенной радостью и энтузиазмом. Серж ей всё больше нравился в качестве потенциального мужа. В их разномастную компанию Лючия легко вписалась, чувствовала себя уютно. Возвращаться в сонный, размеренный Лиссабон не хотела. Встретиться с родителями могла при желании в любой момент, на денек проскочив домой.
 
      Португалец Виктор с юмором смотрел на танцы с бубном, которые исполнял приятель вокруг португальской подружки. Сегодня ночью с легким сожалением распрощался со своей постоянной подружкой из отеля «Академический». Девчонка была не хуже Лю. Но заводить серьезные отношения, не говоря о семье, ему пока рано. Он к этому не готов сегодня.

     Гранин и Хмелев остались в ресторане продолжать банкет. Надеялись, что смогут в относительно трезвом состоянии дождаться рейса до Хабаровска.

       Ближе к вылету в аэропорт заскочила Майя Сергеевна попрощаться со Смеховым, а заодно и с Вишневецкими. Сильно удивилась, столкнувшись с четой Никоновых и узнав, что они тоже летят в Гонконг. Пообещала на днях подлететь к ним в Гонконг.

       1.3.


     Тимур Наджиев, лейтенант российской армии, заведующий складом № 7 централизованной базы материально-технического обеспечения пограничных войск и подразделений, выживших после всех реорганизаций КАФ в поселке Ленинское ЕАО. Прослужил в армии 12 лет. После срочной службы остался на сверхсрочную по контракту. Мужчина обстоятельный, малопьющий, аполитичный холостяк, по характеру скорее зануда и аккуратист, чем алчный скупердяй, хотя деньги любил и постоянно старался заработать.
 
       Семь лет Наджиев жил с местной жительницей Анной Сергиенко. Анна после окончания культпросветучилища работала воспитателем в детском саду. Все окружающие считали их бездетной семейной парой. Вопрос, есть у них штамп о регистрации брака или нет, никого не интересовал. Они жили в доме его сожительницы, доставшемся ей по наследству от умершей бабушки, матери и непонятно где и когда сгинувшего отца. Старенький дом рукастый Тимур привел в идеальный порядок. Построил круглогодичную теплицу, которая давала хороший урожай первой клубники в апреле и круглый год помидоры и огурцы с прочей зеленью. Всё это сразу шло на рынок и было хорошей прибавкой к семейному бюджету. Купили подержанный японский джип, который стараниями Тимура бегал и выглядел так, будто только приплыл с японской помойки. Ладил с тещей, она продавала клубнику на рынке. Нашел общий язык с отчимом Анны, когда надо, помогал с ремонтом. Установил тесные дружеские связи с большинством соседей. Словом, дагестанец Наджиев вскоре стал в поселке своим.
 
           В своей части числился прекрасным офицером, хоть и без специального образования, рассматривался командиром как резерв на повышение. Был прекрасным не ворующим заведующим складом, в котором навел порядком согласно всех инструкций и уставов. Уходить на гражданку в ближайшее время не планировал. Содержание в армии в последние годы выросло, платили его постоянно, льготы шли и возрастали. Начальство не обижало и уважало, считалось с его мнением. Гражданской специальности у него не было. Он сросся со службой и не представлял себе жизнь на гражданке.

        Это была легальная, всем видная часть его жизни. Была и другая, тайная. Пять лет назад он близко сошелся в поселке с семейством Акаровых, гагаузов, бежавших из Молдавии. Тимур готовил по их заказам кражи со складов, это давало прибыль больше, чем всё остальное. Через два года после начала их успешного сотрудничества с гагаузами посадили в тюрьму одного из братьев Акаровых. Он и поделился, толи с сокамерниками, толи со следствием, информацией о тесной связи вороватого семейства с заведующим складом Наджиевым. К Тимуру пришел капитан военной контрразведки с предложением, от которого он не смог отказаться, а именно - активно помогать военной контрразведке. Сначала от него брали только информацию. Два года назад стали привлекать к операциям, иногда боевым. Он из прапорщика быстро стал старшим прапорщиком. За участие в освобождении заложников в Амурской области, кроме большой премии, получил лейтенантские погоны и государственную награду - «Медалью за отличие в охране государственной границы». Такой в их отряде пока ни у кого не было.

       Потом на год установилась тишина, его никто из контрразведки не беспокоил. Не было риска, не стало премиальных выплат в конверте. К риску и премиям он привык. Их ему не хватало. В октябре на него вышли Акаровы, которые в очередной раз захотели обнести склад. Ничего необычного в их предложении не было. Смутило другое: им понадобились две боевые ракеты с боевыми частями. Тогда Тимур достал спрятанную трубку и набрал номер телефона контрразведки, который почти забыл.
 
    Через несколько часов, ближе к вечеру, после разговора с Романовым тренькнул его тайный телефон, привязанный к карте, на которую поступали гонорары за участие в акциях контрразведки. Это означало, что он в деле.  На его счет поступила весьма приличная сумма денег. Еще через сутки приехал в Ленинское куратор из контрразведки, Степан Дергачев. После долгой обстоятельной беседы Тимур Наджиев согласился продолжить сотрудничество, принять активное участие в предложенной афере.  К концу разговора понял, что ему предлагают работу не с контрразведкой, а с частными лицами под крышей контрразведки. Степан показал свое удостоверение и заверил, что большой брат своих не бросает.

     Наджиева ждала работа - необходимо вычистить склад №7 от всяческого хлама, на который за десятки лет утеряна документация. Все лишнее списать и отправить на утилизацию на полигон списанных боеприпасов. Например, патроны для кавалерийских карабинов в стальных гильзах, сделанных в годы войны. Гильзы были почти полностью поражены коррозией. Или запасные тракты для плавающих танков 39-го года производства.  Начал он с того, что заставил бойцов, приписанных к его складу, изготовить точно такие же ящики, как те, в которых хранились части ракет. Выкрасить их синей краской, переложить всё из фирменных зеленых ящиков в новые синие, а в зеленые сложить весь хлам, который содержал электронные схемы и примерно соответствовал заявленному весу. Перепаковав ракеты, занялся списанием.

В конце октября на склад прибыла проверка хранения секретных образцов техники, которую проводил старший лейтенант Романов из Управления военной контрразведки армии. С ним у Наджиева сложились дружеские отношения. Именно ему звонил Тимур, когда получил предложение украсть ракеты. Проверка показала, что всё секретное оборудование на месте. Однако был выявлены два серьезных недостатка.  Первый: склад не подходил для хранения оборудования с тонкой электронной начинкой блоков управления секретного вооружения, что было зафиксировано в отдельном акте.
 
     Зам по тылу капитан Обручев тут же составил рапорт и смету на получение материалов для устранения выявленных проверкой нарушений и отправил их с визой полковника Степанова в Хабаровск. Там его рапорт, заявку на материалы и смету подшили в папку входящих документов и забыли о ней, пока не произошёл какой-то непредвиденный случай.
               
Второй недостаток: склад завален устаревшим и просто не годным для использования имуществом, которое необходимо списать и утилизировать. Наджиев получил выговор и приказ срочно, до Нового года, очистить слад от хлама.  В акте был список того, что затрудняет хранение и учет современного оборудования, нарушает пожарную безопасность.
      
       Документы предназначенного для утилизации имущества лейтенант Наджиев собрал в отдельную папку с кучей приложений, что есть что. Полный пакет документов, необходимых для очистки склада от скопившегося за годы хлама, получился очень большим, он полностью соответствовал рекомендациям последней ревизии. В список на списание попали два корпуса ракет, пострадавших при пожаре, две отделанные боевые   головные части, четыре ящика ЗИПА от этих ракет, два секретных пульта управления и запуска, сильно пострадавшие в ходе тушения огня, два ящика с документацией по экспериментальным ракетам. На основании собранных материалов Наджиев написал акт списания. Он тоже получился очень большим и обстоятельным.

       Он тщательно, в соответствии с требованиями служебного регламента, собрал все документы заранее подготовившись к возможной проверке. Все подписал у командира части и командира бригады. В сопровождении контрразведчика, так как списывали многое, бывшее когда-то секретным, лично поехал сдавать документы в Хабаровск к совсем высокому начальству из штаба округа.  Накануне праздников ему выдали на руки акт списания. Главное он сделал. Теперь осталась самая малость - вывести все на полигон и завизировать у дежурного акт приемки груза, подлежащего утилизации.
 
           В поселковом совете Наджиевым был утверждён маршрут движения автотранспорта со взрывоопасными грузами по посёлку и согласовано сопровождение воинского грузовика машиной ГИБДД.  Это последние, что должен был сделать Тимур перед отъездом на учебу.

          Кураторы из контрразведки обеспечили Тимуру алиби. Сделали так, чтобы его на момент кражи в Ленинском не было. За сутки до назначенной даты вывоза хлама заведующий складом получил приказ срочно отправиться в Хабаровск, в штаб округа, для прохождения краткосрочной учёбы, о которой он договорился со Степаном Дергачевым. Получив вызов на учебу и приказ отбыть в командировку, лейтенант положил на стол командира части рапорт об отбытии из части и проект приказа о временном назначении прапорщика Ивлева исполняющим обязанности заведующего складом, тем самым сделав прапорщика ответственным за очистку склада. Ивлев был известен всем как тормоз, разгильдяй, лодырь и пьяница в одном флаконе, негодным ни на что хорошее.
   
     Полковник Степанов с тоской посмотрел на очередной рапорт Наджиева и подумал: "Ну что неймется мужику?" В мыслях он был уже далеко, на первой в этом сезоне подледной рыбалке в компании с новенькой прапорщицей из роты связи бригады. Пересилив себя, подавил раздражение и спросил Тимура.               
- Думаешь, Ивлев справится?
               
- Тут и сержант-чукча из анекдота справится. В понедельник надо просто вовремя прийти на службу. Всё собрано, документы подписаны, грузовик заказан, как и дежурная машина, чтобы отвезти бойцов на полигон для разгрузки. Бойцы на загрузку есть. Пропуск заполнен. Когда машину загрузят, надо у вас, товарищ полковник, его подписать, сдать груз прапорщику, который будет дежурить на полигоне. Нашу машину там ждут. Акт приёма-сдачи на полигоне готов. Ивлеву надо только его завизировать. Полиция для сопровождения будет в 10 утра. Осталось вывезти хлам, собранный под навесом у склада. Всех дел! Если в понедельник вывозка сорвётся, придётся все бумаги переделывать снова.
               
Командир части остался доволен исполнительным заведующим складом, у которого в заведовании был идеальный порядок. Заведующий складом действовал строго по инструкциям. За семь лет совместной службы полковник не раз убеждался, что Наджиева перепроверять не требуется. Он подписал всё, что принёс Наджиев, предупредил дежурного и покинул расположение части, на два дня отправившись рыбачить в закрытую пограничную зону. В уютном каменном рыбачьем домике для него уже топили баньку смоляками, вырубленными из рухнувшего кедра, привезенными накануне капитаном Обручевым, Связистка, длинноногая Ксюша, за которой уже месяц безуспешно увивались все мужики бригады, обещала, что сумеет так поджарить рыбу, как полковник никогда в жизни не ел. 


Конец первой главы               

            
продолжение второй  главы следует