Гроза

У городской стены, где церковь вековая
Стояла гордо над булыжной мостовой,
Готовился открыть хозяин, зазывая,
Кабак и в нём иметь прибыток свой.
Служанок нанял и вкатил бочонки,
Повесил вывеску «До первого глотка»,
И в предвкушении наживы звонкой
Стоял счастливый возле погребка.

Но в ночь, когда заря погасла,
На город двинулась свинцовая гроза.
Земля дрожала, небо будто масло,
И в нём метались молний образа.
И в церкви в этот час ненастный
Монахи, дружно сидя у окна,
Молитву пели, чтоб удар ужасный
Не миновал источника греха.

И грянул гром, и молнии не в башню,
Не в старый дуб на княжеском дворе,
Не в сельский дом, дорогу или пашню
В кабак, сиявший утром в серебре!
И вот огонь лизнул бочонки с ромом,
Хлестнул по стенам, выбил потолок…
И к небу, словно в назиданье грому,
Взлетел из мрака огненный цветок.

К утру остались головни да лужи,
Чадя, чернел обугленный порог.
Хозяин выл, монах, забыв про стужу,
Ликуя, славил громко: «С нами Бог!»
«Господь ответил праведному хору!
Поругано гнездо мирских утех!»
И старший поп вознёс на колокольню
Свой благодарный, с перезвоном, смех.

Но радость их была, увы, недлинной:
Кабатчик, видя дырку в кошельке,
Понёс обиду в суд со слезой невинной,
С прошением на дорогом листке:
«Пускай теперь церковники оплатят
Убыток мой, здесь заговора вонь
Несли свои с усердием проклятья,
На мой очаг накликали огонь!

Они молились, бизнес мой разрушен,
Чтоб я по миру с сумкою побрёл,
И Божий гнев молитвам их послушен,
Их Бог меня сейчас в убыток ввёл».
Судья их вызвал. Те же открестились,
Качали рясой, прятали глаза:
«Мы о себе тихонечко молились.
При чём тут Бог? Ненастье и гроза.

И за грозу Господь наш не в ответе,
Молитвы наши есть смирение одно!
Не нам тягаться с катаклизмом этим,
Не нами кабаку сгореть дано».
Судья молчал, как будто даже спал,
Перстом по тоге медленно водил,
Потом в сторонку писаря позвал
И, усмехнувшись, так проговорил:

«Вердикт пока мне в голову не входит,
Но из речей, что собраны в суде,
Вещица любопытная выходит,
Невиданная раньше мной нигде:
Истец-кабатчик, он пройдоха старый,
В могущество молитвы верит так,
Что требует с попов хабар немалый,
И эта вера в Бога не пустяк.

А весь церковный клир - отца святого,
Им в рясах чёрных, видно, невдомёк:
Дрожат в суде и отрицают силу Бога,
Когда есть шанс облегчить кошелёк.
Так кто тогда воистину духовен?
Кто верует, как разрешить вопрос?
Владелец кабака, он грешен и виновен
В признаньи силы, что даёт Христос.

А может, те, что стоя пред распятьем,
Бормочут вслух, но про себя - ни-ни?
Где выбор между силой и заклятьем,
Есть факт один из этой болтовни:
Урок для дела бесконечно важен:
Кто молится, давно не зная цену слов,
А кто не молится, но верит в Бога даже,
Но денег жаждет и оплат счетов».

Сказал и в книгу записал с ухмылкой
Он вывод этот, спрятанный в делах.
А за окном над площадью безликой
Гроза иная скрыта в облаках.

Там за окном над площадью безликой
Гроза иная скрыта в облаках…