Потомки Остапа?

         


                В стране, сменившей строй,  внедрялись рыночные отношения,  коснувшиеся и медицины.  В том числе, предлагались за плату, "люксовые", палаты в стационарах, переоборудованные из общих   в одно-двухместные.  Руководству хотелось, чтобы  дело пошло, и, поначалу, они заполнялись  по принципу был бы платежеспособный человек, а болезнь найдётся.
                Доктор, за которым  закрепили одну из таких палат, был противником  деления больных по  достатку и  ворчал, что  богатые ничуть не лучше  бедных. С такой мыслью он направился  на обход, где его ждали  двое -  мужчина и женщина. Сёстры  предупредили, что женщина здесь   временно -  внезапно повысилось давление. Осмотрел её, назначил лечение и  присел у постели  мужчины. Шамиль, как его звали, понимавший, что  совместное пребывание с Ларисой доктору  нужно объяснить, сказал, что это сопровождавшая его сотрудница: 
                - Так уж случилось. Привезла меня, а у самой  давление подскочило.
                Она не ушла  ни на второй, ни на последующие дни.Лариса подружилась с сестрами и  когда Шамиль уходил на процедуры,  зазывала их в   палату, угощяла инжиром, громоздившимся на тарелке  и  хвасталась. Говорила,что  фирму организовала она,  что у неё высшее экономическое образование, что свою дочь она отправляет учиться  в Америку, что и сама уедет туда же. Сестрички, за глаза,  называли её "ещё та", хотели в Америку, угощались инжиром и смеялись над сперматозоидами в анализе мочи, подчеркнутыми лаборанткой красным карандашом, украшенными   тремя восклицательными знаками и рожицей.               
                Доктор, считая госпитализацию делом руководства,   их совместным пребыванием  не зацикливался, лечил обоих. Шамиля  про себя называл  Альфонсом, позже,  переименовал его в  Философа, выслушивая каждый раз  рассуждения, типа:"Вы думаете, рай и ад там?  Нет. Там только рай. Ад здесь!" В третий раз окрестил его Остапом Бендером, узнав , что  во время обхода  главврача  он сумел, как  выразился, "впендюрить  незадорого"  стулья для больницы.
         
                Следующих пациентов, сменивших любовников, тоже было двое -  муж и жена.  Жена всё  пыталась напомнить доктору про общего с ним  знакомого, который устроил их в эту палату и скоро подойдёт поговорить.  Она вмешивалась, когда врач опрашивал мужа, перебивая и дополняя его.  Муж послушно сидел  на краю кровати в пижаме и национальном колпаке, его глаза  бегали,избегая  встреч с глазами доктора и фиксируясь на лице жены, будто ожидая одобрения, или  замечания, что  ляпнул что-то лишнее.  Осмотрев их, доктор  засомневался в том, что этим пациентам, вообще, требуется госпитализация. Сомнения подтвердились, когда он вошёл в ординаторскую. Там  шло бурное обсуждение  статьи в газете  о коррупции, где его пациент был одним из главных "героев" и где  описывалось у кого, сколько, когда взял.
                Через некоторое время  доктора  вызвали в палату - стало плохо пациентке. Оказалось, что и она прочитала статью. Сквозь слёзы запречетала:
                -Читали?  Заплатили корреспондентке – вот и написала. Купили. Конечно, деньги всем нужны. Теперь  начнут  раскапывать, где мы, куда пропали? 
                Доктор понял, что пара спряталась, что её пристроил их  общий  знакомый, который завтра  подойдет , и  ему совсем не хотелось попадать в эту историю.  К счастью,пациенты  пробыли  недолго. Ночью, когда  оставался только дежурный персонал,  подъехало такси и без объяснений увезло их.  Медсестра слышала, как жена заказывала по телефону машину в соседнее государство.Узнав об их отъезде, доктор обрадовался:"Пусть едут, хоть куда, хоть в Рио-де-Жанейро.Мне не нужны  их приключения на мою голову". 
               
                Следующим пациентом, поступившим в  палату был мужчина из ближнего зарубежья лет сорока, небольшого  роста с большим округлым животом и длинным именем, заканчивавшимся - Оглы.  Доктор заходил в палату с опасением, что, опять, кто-то хочет использовать её как прибежище. Однако,пациенту  лечь на пустовавшее место предложили медики:  не нужно ожидать очередей,обследования пойдут  одно за другим , быстрее, чем амбулаторно в комфортных условиях.  Он, узнав про такие возможности, согласился, сказав:
                - Для  здоровья не жалко.
                По просочившимся слухам, Оглы  создал начальный капитал в России, скупив ваучеры, затем перебрался с деньгами в Казахстан. 
                В стационаре  вёл себя как хозяин, приказным тоном расставляя точки:
                - Кто платит, тот и музыку  заказывает. Деньги заплачены немалые.
               
                Когда случайно узнал, что для участия в конференции прибывают специалисты из Москвы захотел, чтобы они его осмотрели, если, даже, за это нужно заплатить.  Глядя снизу вверх на высокого доктора, он наставительно  произнёс:
                - Никто ничего  бесплатно не делает. Для здоровья - не жалко. Заплатим. Только, чтобы специалист был не ниже, чем профессор или доцент.
                Когда он  был уже  обследован, проконсультирован, рассмешил  новым поручением - порекомендовать двух  гинекологов. Пояснил для жены и девушки, а  разных, чтобы не встретились.А после  этого исчез.
            
                Почертыхавшись, доктор помог  обратившемуся к нему соседу  госпитализировать  в эту  палату его  мать. Он  знал её. Знал, что  деньги в семье есть, что  она , работая продавцом ещё при Союзе, жила лучше других, обмеривая и обвешивая покупателей, как утверждали  дворовые сплетницы.  Став заведующей, свои доходы увеличила в разы и приобрела  трёшку в их  доме. А  за последние годы   прикупила ещё несколько  и  сдавала. Работать было не нужно.
                Последнее время соседка прибаливала. Сыновья  уговорили её   подлечиться в стационаре. И сын  попросил помочь с госпитализацией доктора, который рассказал о  платных палатах. Соседка, увидев знакомого доктора, обрадовалась, а, спустя несколько дней, внезапно, умерла. Сыновья рыдали, снохи   в уголке шептались о наследстве, а доктор  испытывал  чувство вины  и оправдывался, что патанатомы  подтвердили диагноз, правильность лечения и  неизбежность смерти.   
               
                Через  день после этого  появился Оглы.  Он отыскал доктора  в столовой для сотрудников. Бесцеремонно подошёл, сказал, что  отлучался,   а "сегодня-завтра нужно быстренько  провести обследования женщин".  Доктор едва сдержался, услышав такое наглое  "распоряжение". Поставив на стол беляши, принёс чай.  Оглы,  сказав, что будет ждать его в палате,  вышел.   Доктор, было, хотел притормозить его, но,  бросив взгляд на остывавший обед, остановился. Он был взбешеннаглым поведением Оглы.
                Медленно пережёвывая беляш,  думал о смерти, жизни и её ценностях.Один за другим перед его  мысленным взором проходили обитатели люксовой палаты.  Все они были   обеспеченными, все "делали", а не зарабатывали трудом деньги. Стеснения не испытывали от методов  приумножения капитала, а ощущали себя,  на голову выше тех, кто  не умел "делать деньги", поучали их и подчиняли.   Деньги были для них смыслом жизни, позволяли делать то, что  другим было запрещено. Воспоминания о соседке внезапно понизили  градус его раздражения: "Ну,  наворовала, ну, жила ничего не делая, ну, осталась куча денег из-за которой уже переругались снохи, ну умерла в "люксовой"палате. И что? В этом смысл жизни?