Эпизод 11 Человек Ротшильдов

Договор авторов с читателями.
(копия дублируется перед каждым фрагментом произведения)

1. Порядок взаимодействия с контентом.
Все комментарии, вопросы, замечания и иные обращения к авторам подлежат размещению и рассмотрению в соответствии с правилами данного интернет-ресурса.

2. Возрастное ограничение.
Доступ к контенту разрешён лицам, достигшим 18 лет.

3. Ограничения по кругу лиц.
Контент не предназначен для лиц, чьи религиозные или мировоззренческие убеждения могут быть затронуты его содержанием. Лицам, чьи религиозные убеждения могут быть оскорблены, авторы запрещают читать данное произведение.

4. Жанровая специфика и содержание.
Произведение относится к смешанным жанрам: научная фантастика, фэнтези,любовная мелодрама, политический детектив, альтернативная история, попаданчество. Содержит фрагменты эротической прозы и элементы религиозно-философских рассуждений и гипотез.

5. Порядок публикации.
Публикация осуществляется частями (по главам-эпизодам) в сроки, определяемые авторами.

6. Финансовая поддержка.
Добровольные Донаты для поддержки дальнейшей работы авторов над этим произведением принимаются на карту Сбербанка № 5469 6600 1044 5975. Благодарим за вашу поддержку!



7. Правовые оговорки.
Контент носит исключительно художественный характер. Любые совпадения с реальными лицами, событиями или организациями являются случайными.
Использование сведений, изложенных в произведении, в практической деятельности (в том числе в бытовых, научных, религиозных или иных целях) осуществляется пользователем на собственный риск и не может рассматриваться как рекомендация или руководство к действию.
Авторы не несут ответственности за последствия применения читателями информации, почерпнутой из данного произведения.

**********

Утро третьего ноября пахло солью, кофе и предчувствием большого дела. Гриша и Катя, проведя ночь в гостевой каюте, вышли на палубу с тем особенным блеском в глазах, какой бывает у людей, которые знают: приключение уже началось, и сворачивать поздно. Соня, как всегда, была на шаг впереди: ровно в 8:28 по Москве она сидела за компьютерным столом в той самой каюте, где когда-то впервые собрались все вместе. Монитор светился, наушники с микрофоном ждали своего часа.

Остальные устроились в глубоких креслах вокруг низкого треугольного столика — не для уюта, а чтобы быть ближе друг к другу, будто от плотности их круга зависела прочность всего замысла. Катя поправила дужку наушников, Ян нервно постукивал пальцами по подлокотнику, а Гриша сидел, чуть наклонившись вперёд, готовый в любой момент сорваться с места.

— Скоро нам всем придётся разъезжаться отсюда, — голос Сони звучал твёрдо, без лишних эмоций, но в нём чувствовалась пружина, готовая распрямиться. — Хозяину яхты она понадобится примерно через неделю. А пока давайте проведём и запишем официальную видеоконференцию. Я уже пригласила Гэндальфа из Киева, Васю Чудесатова из Сочи, Митю Бухтырского из Нью-Йорка, Серёжу Салодельникова из Ефремова, Андрея Бахметьева из Дублина и Николая Богатова из Санкт-Петербурга. Сейчас 8:28. Начало в 8:45. Есть вопросы?

Ян нахмурился, будто пытался выудить из памяти что-то важное:
— Не помню, кто такой Бахметьев?

Гриша даже не дал себе времени на раздумья — он говорил быстро, уверенно, словно выкладывал на стол козыри:
— Ты, наверно, забыл. Я о нём писал в докладе в четырнадцатом году. Когда я поехал в Ирландию, чтобы вызволять члена Пиратской партии России Пахома Парамошина из украинского плена, у меня была пересадка в Скипхоле в Амстердаме. Я там был за пять недель до вылета оттуда того самого малазийского «Боинга», сбитого над Донбасом, и меня встретил в международной зоне аэропорта Хемуль. Одиннадцатого апреля четырнадцатого года мы встречались с ним в Киеве, и тогда он пообещал: если приеду в Европу, выведет на людей Ротшильдов. А в Скипхоле Хемуль дал мне координаты Бахметьева. Мы встречались с ним на юге Ирландии, в графстве Корк, в яхт-клубе Кросс-хэвен. Старейший яхт-клуб в мире — основан в 1725-м, в год смерти первого российского императора.

Ян откинулся на спинку кресла, на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь совместить все эти даты в единую картину:
— Хемуля помню прекрасно. Про Бахметьева, наверно, и впрямь забыл. А он член нашего братства?

— Нет, — отрезал Гриша. — Если бы он был в нашем братстве, ты бы его помнил.

— Тогда для какой цели мы будем посвящать его в наши секреты? Нас что, Ротшильды будут спонсировать?

— Спонсировать будут в основном друзья Сони и Вася Чудесатов, — Гриша чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки, только азарт. — А Бахметьев будет нас курировать по линии клана Ротшильдов. Сам он, кстати, потомок белоэмигрантов. Их предок был крестьянином в селе Преображенском и получил дворянство, будучи записанным солдатом в Петровский потешный полк три столетия назад. Если мы не откроем людям Ротшильдов все результаты нашего эксперимента, они легко сумеют не дать нам его завершить.

Ян глубоко вздохнул, но это был не вздох усталости — скорее, вдох перед прыжком:
— Час от часу не легче. И я узнаю об этом в последние минуты…

Катя хмыкнула и посмотрела на Яна с лёгкой иронией:
— Привыкай, Яник. По-другому работать этот авантюрист просто не умеет. Я из-за этого несколько раз пыталась с ним расстаться, но, видимо, карма у нас такая — мучиться вместе.

На мониторе Сони начали появляться участники видеоконференции, их голоса накладывались друг на друга, смешиваясь в хаотичный, но живой хор приветствий. Гриша, не теряя ни секунды, бросил через плечо с показной лихостью, но с искренним огнём в голосе:
— Если долго мучиться, что-нибудь получится. Сначала надо ввязаться в бой, а там посмотрим!

Соня кивнула, будто именно этого и ждала, и чётко, без лишних слов, начала конференцию:
— Итак, господа, у вас было время обдумать то послание, которое мы сгенерировали общими усилиями и которое я вам недавно переслала. Какие у кого есть предложения? Кто может быть источником этого послания?

Гэндальф первым отозвался с экрана, его голос звучал немного растерянно, но честно:
— У меня нет идей…

Чудесатов, напротив, говорил твёрдо, будто каждое слово давалось ему усилием воли:
— Я не знаю источник, но информация мне кажется более чем серьёзной.

Салодельников, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, тихо добавил:
— Я тоже не могу сказать ничего конкретного, что мог бы доказать, но по моим внутренним ощущениям источник этой информации — неземного происхождения.

Бахметьев, чей образ на экране казался чуть отстранённым, будто он смотрел на всех с высоты иного измерения, спокойно кивнул:
— Господин Салодельников близок к истине. Я бы только уточнил, что, наверно, правильнее тут выражаться, что источник информации находится в иных слоях реальности. А доставляет эту информацию в наш слой реальности некий связник. Я прогнал этот текст по нашим базам данных, задействовав серьёзные вычислительные мощности. Нашей контрразведке уже удавалось перехватывать обрывки подобных текстов, и по стилистике мы собрали их в одну группу. Мы дали условное имя этому предполагаемому связнику — «Объект У».

Он сделал паузу, будто давая всем возможность осознать сказанное, а затем продолжил:
— Я посоветовался со своим руководством. Мне рекомендовали дать вам совет: довериться полученной информации и выстраивать ваш эксперимент по схеме, предложенной этим разумным существом, которое мы называем «Объект У».

Гриша, который до этого момента слушал, сжав кулаки, вдруг резко выдохнул, но не от отчаяния — от того, как много всего нужно было успеть:
— Честно признаюсь, я не совсем представляю, что нам надо делать, и не уверен, правильно ли я и мы все трактуем полученную информацию.

Соня не дала сомнениям шанса закрепиться. Она подалась вперёд, её глаза горели:
— Да, это так. Но я уверена: если мы начнём эксперимент, то прежним же методом будем получать дополнительные подсказки. Но для этого нам нужна стационарная база, где бы я могла этим заниматься.

— Этот вопрос мы вчера решили с Васей Чудесатовым, — Гриша говорил быстро, будто боялся, что слова могут ускользнуть, если он замедлится. — В коттеджном посёлке «Нирвана» на северном берегу Финского залива господин Чудесатов на своё имя снимет в аренду необходимую недвижимость. Туда подъедут айтишники из Петербургского отделения Пиратской партии России. И там начнёт работать один из филиалов нашей лаборатории. Центральный офис лаборатории мы уже создали в Ефремове. Та земля принадлежала прежде садоводо-огородничному товариществу. А теперь там будет лаборатория-ашрам ЛАПТИ с комплексом строений. Все здания будут круглой формы. Как разнокалиберные сферы, полусферы и эллипсы. А в Киеве, если Гэндальф возьмётся там возглавить это дело, откроется второй филиал.

Гэндальф на экране потёр лоб, его лицо выражало смесь сомнения и решимости:
— Я, конечно, попытаюсь, но пока ничего пообещать твёрдо не могу. Главное, я почти не понимаю, что, собственно, мы собираемся делать и какие смыслы вы извлекли из этого послания.

Бахметьев снова взял слово, его голос стал чуть тише, но от этого только весомее:
— Если кто ещё не отвык от бумаги, открывайте ваши блокноты, берите ручки, карандаши и записывайте. Я вам попытаюсь пересказать всё это по пунктам, как это поняли наши аналитические структуры. Но там в основном был задействован искусственный интеллект, так что делайте поправку на то, что при всей вычислительной мощности чисто человеческие вещи он пока ещё не понимает.

И он начал говорить — о фракталах и голограммах, о холархиях и уровнях управления Вселенной, о «модемах» сознания и варнах как состояниях души, о лифтах и бодхисатвах, о самсарных эгрегорах и холономной парадигме. Его слова падали в каюту, как тяжёлые монеты, звеня и оставляя вмятины в воздухе. Он говорил о демиургах и параллельных мирах, о кармических программах и пересмотре жизни, о том, как невежественные люди антропоморфизируют высший интеллект и превращают его в богов, и о том, что без риска человеческая жизнь теряет смысл.

Когда он наконец замолчал, в каюте повисла тишина — не пустая, а плотная, насыщенная всем тем, что только что было сказано. Будто пространство само пыталось переварить эту информацию.

Бухтырский, который до этого слушал, откинувшись на спинку кресла возле совего окошка с видом на Манхэттен и глядя в потолок, вдруг спросил, словно продолжая какой-то свой внутренний диалог:
— А почему вы утверждаете, что количество параллельных миров ограничено?

Бахметьев чуть склонил голову, будто оценивая вопрос:
— Это отдельная интересная тема, но объяснить это можно только тем, кто понимает большую физику. А так достаточно сказать, что их число ограничено по тем же причинам, по которым ограничено число химических элементов в таблице Менделеева.

Он продиктовал ещё несколько пунктов, каждый из которых казался ключом к новому замку, и закончил:
— Моё руководство не готово инвестировать в этот проект материальные средства. Но поддержать вас советом и оказывать вам защиту от тех, кто, несомненно, попытается вашему эксперименту мешать, этим наши структуры по мере сил займутся. Но вы должны прекрасно понимать, что наши возможности крайне ограничены. Те слухи, что ходят о финансовых кланах и их якобы беспредельном могуществе, очень далеки от реальности. Единства в этих кланах нет. Поэтому всегда приходится ждать удара с любой стороны. Были в более стабильные времена определённые договорённости о правилах игры. Но сейчас все правила рушатся. И мы поддерживаем ваш эксперимент именно для того, чтобы и нам, и всем, кто получит доступ к результатам вашего эксперимента, было понятнее, что за игра человечество ждёт в наступившем третьем тысячелетии и как сформулировать новые правила для этой игры в понятных для адекватных людей терминах.

Я закончил.

После долгого молчания слово взяла Соня. Её голос звучал не громко, но так, что все невольно выпрямились в креслах:
— В течение ближайшей недели мы разъезжаемся по намеченным пунктам, организуем работу лаборатории и её филиалов. И когда всё будет готово, создаём параллельный мир.

Бухтырский покачал головой, но в его жесте не было отрицания — скорее, попытка найти более точные слова:
— Тут трудно подобрать правильный термин. Мы как хомо сапиенсы не можем ничего создать, кроме собственных фантазий. Создаёт только Творец. Но нас он создал как своих помощников, чтобы и мы приняли участие в процессе творения. И всё-таки, очевидно, мы этот параллельный мир в ходе нашего эксперимента будем не столько создавать, сколько организовывать связь между мирами.

— И, возможно, дело не ограничится только одним миром, — подхватил Ян. — Это зависит от хода эксперимента.

Соня обвела всех взглядом, будто проверяя, готовы ли они сделать этот шаг:
— И как мы назовём нашу лабораторию?



Гэндальф на экране улыбнулся — впервые за всю конференцию:
- Лаборатория ЛАПТИ. Хорошее название. Нет смысла придумывать какое-то другое.

Соня кивнула:
— Значит, на этом конференцию закрываем. Всем спасибо, все свободны. О времени следующей видеоконференции я всех уведомлю. Если Григорий не возражает, организацией видеоконференций в нашем комьюнити буду заниматься я.

— Не возражаю, — Гриша уже мысленно был в десятке других дел. — У меня хватает и другой работы. Мне невозможно уклониться от того, чтобы не тратить какую-то часть времени на муниципальную политику. Я думаю, это тоже можно будет увязать с нашим экспериментом. Когда я придумаю как, я обязательно доложу всему нашему братству. А Соня, раз берётся организовывать эти видеоконференции, займётся и рассылкой видеоматериалов всем нашим сёстрам и братьям на этой планете.

— Разумеется, — спокойно подтвердила Соня.

Экран погас. Участники исчезли, оставив после себя только лёгкое эхо голосов и ощущение, что мир только что сдвинулся с места. В каюте стало тихо, но эта тишина была не пустой — она пульсировала, как натянутая струна, готовая зазвучать от первого прикосновения.

Катя первой нарушила молчание, её голос звучал почти весело:
— Ну что, команда? Кто первый идёт проверять, не отвалилось ли что-нибудь от яхты за ночь?

Гриша рассмеялся — коротко, звонко, и этот смех разогнал последние тени сомнений:
— Давай я. А ты пока прикинь, сколько кофе нам понадобится на ближайшие сутки. Кажется, спать мы будем не скоро.

Катя шлёпнула мужа по плечу:
- Не переоценивай свои силы, Гриша! Если ты не будешь нормально высыпаться, загубишь всё дело. Но об этом я позабочусь. В крайнем случае буду давать тебе снотворное. Есть очень хороший препарат. его создатели получили госпремию. А создавали они его ещё для совестких космонавтов, которые на орбите тоже нередко стардали от бесонницы. Этот препарат практически не вызывает привыкания. Но после его приёма происходит такая раскоординация деятельности мозга, что опасно садиться даже за руль велосипеда. Хорошо космонавтам. Их полётом управляют из ЦУПа.

Яник встал со своего кресла и подошёл к иллюминатору:
- Надо перед Богатовым поставить такую задачу. Подобный ЦУП должен быть и у нас. Причём находиться он должен здесь под Санкт-Петербургом в посёлке Нирванна. А там В Ефремове у нас будет находится эпицентр всего эксперимента. Поэтому в нашей внутренней документации город Ефремов будем именовать городом Зеро. От греха подальше. Чтобы свести к минимуму риск для местных жителей. Ведь у подобных экспериментов всегда возможны непредсказуемые и опасные побочные эффекты. Название Зеро даст нам больше шансов обнулить такие нежелательные эффекты и минимизировать риски.   

Они все вышли из каюты, оставив за собой там только запах бумаги, чернил и чего-то большего — того самого азарта первооткрывателей, который не даёт остановиться, пока горизонт не станет ближе.