Горькое лекарство правды

Два дня после известия о болезни экономиста Егор прожил в странном состоянии. Облегчение от отсрочки приговора смешалось с новой тревогой. «Высокая температура. Голова не соображает», — слова эхом отдавались в его сознании. Он ловил себя на мысли, что беспокоится не только о проекте, но и о самом этом человеке. «Что, если ему совсем плохо? А вдруг он передумает помогать, когда поправится?»

На третий день утром, когда Егор вяло ковырял кашу в тарелке, телефон резко завибрировал. Егор уронил ложку, едва не опрокинув тарелку. Пальцы дрожали, когда он открывал сообщение. «Сейчас он всё поймёт. Сейчас скажет, что мой проект — это бред, что он знает, зачем я звонил ему на самом деле».

Текст был длинным, плотным. Егор втянул воздух и начал читать, почти не дыша: «Егор, доброе утро. Температура отступила, голова светлее. Правки внёс. Получилось жестко, но честно...»

Егор читал медленно, по несколько раз перебирая каждую строчку. Первая реакция – ледяной укол стыда. «Слишком общо… упрощено до примитива…» Каждое слово било точно в цель, подтверждая его худшие опасения о качестве проекта. «Он видит. Видит, что я халтурил. Видит, что это предлог…» Глаза невольно задержались на фразе «без источника – это фантазия».

Егор смотрел на аккуратно расставленные знаки, обрамляющие чёткие, конкретные замечания. «Идея живая», — эти слова, брошенные почти вскользь, зацепили Егора. Его идею, пусть недоработанную, признали «живой». «Ещё не всё потеряно, даже если и экономист догадался, что проект — повод для встречи с мамой?» Он перечитал замечания ещё раз, вспомнил предыдущее сообщение: «Это не означает, что вы в чём-то плохи». Этот человек, несмотря на свою резкость, явно старался не сломать, а направить.

Стыд начал медленно отступать, уступая место уважению. Экономист, ещё не оправившийся от болезни, потратил время, чтобы не просто пробежаться глазами, а разобрать его жалкий проект. Сделал это профессионально, отнёсся к этой «фантазии» всерьёз. «Он видит не только обман… Он увидел идею?» – смущённо подумал Егор.

Пальцы сами потянулись к экрану. Егор набрал: «Здравствуйте! Спасибо огромное за правки! Честно говоря, я боялся открывать сообщение, думал, будет совсем плохо. Но Вы показали, где и что исправить. И большое спасибо, что нашли силы это сделать, особенно во время болезни. Как Вы себя чувствуете? Надеюсь, Вам уже намного лучше, и голова не болит. Выздоравливайте, пожалуйста!»

Он нажал «отправить» и замер. «Нормально ли это? Не лезу ли я в личное?» Но беспокойство было искренним. Этот человек, пусть пока загадочный и строгий, стал для Егора важен.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал: «Вы большой молодец, что так легко воспринимаете советы. Но не обольщайтесь. У меня много замечаний по проекту И это нормально. Я всё поясню. Но мне пока хреново. И вообще ничего не помогает. Лютый вирус. Все кости ломит так, будто в мясорубку попал. На стены лезу, но не помогает. Спасибо, что спросили. Не ожидал. Исправляйте. Когда будет готов доработанный вариант – скидывайте».

Егор перечитал последнюю фразу несколько раз. В этих словах не было отказа, и это вызвало в душе странное облегчение, словно волнение Егора, которое не отпускало его несколько дней, внезапно исчезло, и теперь на его месте не осталось ничего, кроме нетерпеливого ожидания в очереди на аттракцион «эмоциональные качели».

(Повесть «Луч надежды», глава 4)