Майор Тупин За. Глава 7. В Администрации Президент

Москва, 1998 год.

Воздух в столице был иным — он был пропитан не сыростью каналов, а озоном власти, запахом дорогих сигар из приемных и едва уловимой, сладковатой гнилью огромных, бесконтрольных денег. Михаил Тупин, теперь уже не просто чиновник, а полноправный член кремлевского ареопага, чувствовал этот воздух каждым нервом. Он больше не смотрел на город из окна. Он был в самом его сердце, в лабиринтах Старой площади.

Его кабинет в здании Администрации Президента на Ильинке был аскетичен: стол из темного дерева, два кресла для посетителей, сейф в стене и огромный экран, на который выводились данные со всей страны. Это был пульт управления империей.
Дверь открылась без стука. Вошел Сергей Васильевич Громов. Он не сел. Он подошел к окну, за которым виднелись купола кремлевских соборов, и долго молчал, глядя на панораму.

— Вы хорошо поработали в Питере, Михаил Александрович, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Но здесь другой масштаб. Здесь мы не просто контролируем стройки. Мы контролируем будущее.

— Я готов к этому, Сергей Васильевич, — голос Тупина звучал ровно, но в нем чувствовалась внутренняя вибрация, как у натянутой струны.

Громов повернулся. Его глаза были похожи на два осколка льда.

— Ваша теория «Патронимики»... Она блестяще описывает реальность. Но реальность нужно не только описывать, её нужно формировать. Вы понимаете разницу?

Тупин медленно кивнул.
— Понимаю. Наблюдать за сетью связей или самому быть её центром.

— Именно, — Громов позволил себе тонкую улыбку.
— Вы больше не просто «анестезиолог». Вы — главный хирург. И сегодня у нас сложная операция. В Нижнем Новгороде губернатор заигрался. Думает, что раз он сидит на Волге и контролирует экспорт нефтепродуктов, то он суверенен.

Громов подошел к столу и положил перед Тупиным тонкую папку.

— Здесь всё. Счета в Лихтенштейне, любовница в Париже, счета за обучение сына в Оксфорде. И самое главное — его контакты с людьми из «Атолла». Это наш компромат.

Тупин открыл папку. Цифры и имена сливались в единую картину уязвимости одного человека.

— Что требуется от меня?

— Не от вас. Для вас, — поправил Громов.
— Я хочу, чтобы вы поехали в Нижний. Не как эмиссар Кремля. А как... друг. Вы должны предложить ему сделку. Либо он уходит красиво, по состоянию здоровья, с гарантиями неприкосновенности для себя и семьи. Либо мы запускаем эту папку в работу. Прокуратура, обыски, показательный процесс.

Тупин закрыл папку.
— А если он откажется? Если он решит бороться?
Громов вернулся к окну.
— Тогда он исчезнет. Не физически. Политически. Мы перекроем ему кислород. Ни один банк не даст кредит ни одной его компании. Ни один иностранный партнер не подпишет с ним контракт. Он станет изгоем в своем собственном городе. Он будет умолять нас забрать эту папку и дать ему уйти.

Тупин смотрел на своего куратора и видел не человека, а функцию. Идеальный механизм системы, которую он сам же и помогал строить. В этом было что-то завораживающее и одновременно чудовищное.

— А что будет с его людьми? С теми, кто на него работал? С теми, кто... собирал для него деньги? — спросил Тупин.

Громов наконец посмотрел ему прямо в глаза.

— Они станут работать на вас. Это и есть суть процесса. Вы не просто убираете старую элиту. Вы перераспределяете её активы и лояльность в свою пользу. Вы становитесь новым патроном для их вассалов. Ваша сеть должна стать самой прочной в стране.

Тупин встал и подошел к сейфу. Он открыл тяжелую дверцу и положил папку внутрь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд.

Он закрыл глаза на секунду. Перед его внутренним взором промелькнули лица: «Крюк» с его бычьей яростью, «Сипатый» с его змеиной улыбкой...

Теперь это был губернатор целой области, человек с университетским образованием и дипломатическим прошлым.

Но суть была та же самая — уязвимость.

Он повернулся к Громову.

— Я все понял. Я поеду в Нижний.

Громов удовлетворенно кивнул.

— Я не сомневался в вас. Вы идеальный материал для этой работы.

Оставшись один, Тупин подошел к огромному экрану на стене. Он нажал несколько клавиш, и карта России покрылась пульсирующими точками: красные — очаги нестабильности, зеленые — лояльные регионы, желтые — те, что требовали внимания. Он нажал на одну из желтых точек — Нижний Новгород.

Экран вывел досье губернатора: фото, биография, связи...
Тупин смотрел на лицо человека на экране и не видел в нем врага или жертву. Он видел ресурс. Очередной узел в своей паутине. Он сел за стол и достал чистый лист бумаги. Взял ручку с золотым пером — подарок от аппарата правительства. На листе он вывел одно слово: «НИЖНИЙ».

Затем он обвел его кружком и от него начал чертить линии к другим именам: «Прокурор», «Начальник УВД», «Лидеры фракций». Он больше не был майором милиции Тупиным из Ленинграда. Он был архитектором новой реальности.
И его главным инструментом была не сила закона, а безграничная власть над человеческим страхом и жадностью.