Учение о Двоице 59. Жизнь и Смерть

Раздел I: Богословие (теоретическая часть)

59. Жизнь и Смерть

Когда мы говорим о Вечной Женственности как о Жизни,
то нужно сказать и то, что Она имеет полюс в Себе -- Смерть,
как это мы видим и в творении,
то что мир наполнен не только Жизнью,
многообразной, пёстрой и всякого рода сложной и разноликой,
но и Её угасающей противоположностью,
того, что принято считать антитезой Начала,
Расцвета и Возрождения,
что кажется пугающей бездной Прекращения,
безмолвной Тенью отрицания движения и дыхания
и что на самом деле является просто естественным
циклическим мистериальным продолжением
Великого Бытия Вселенной.

И поскольку Вечная Женственность --
это ещё и Святость Безграничная, то Смерть в Ней
есть не просто аспект разрушения, остановки, завершения,
периодичности всего, как это происходит,
например, в смене сезонов времён года,
прекрасных, каждый по-своему, и величественных,
но и актом высшего очищения, священным порогом преображения,
за которым материя освобождается от тленного груза,
чтобы воскреснуть в обновлённом, нетленном
великолепии Божьей Славы и Красоты.

Это и проявление Её великого Милосердия --
священное таинство покоя и отдыха,
в котором всё уставшее и преходящее
возвращается в лоно Безусловной Любви
для нового духовного созревания.

В лоне этой Святости Смерть становится сакральными вратами,
где временное сгорает, уступая место вечному и абсолютному.

Потому что Она не только Начало всему, но и Конец.
Весна Воскресения и Осень Увядания, Дитя и Старица,
Жизнь Зерна и Смерть Зерна, Альфа и Омега бытия и небытия.

То есть Омега в дифференцированном значении Предела,
в строго обозначенных координатах Её Святости и Праведности,
Сила развёртывания вселенских периодов и пространств и времён
как в их началах Возникновения, так и Завершения.

Смерть в значении Омеги

И, естественно, Бог-Мать всего в Своём аспекте Завершения,
в переходе становления Дочери к Зрелости и Закату Пути,
никоим образом не связана с каким-либо грехом, неведением, ошибками, аффектами, обусловленностями и прочим подобным.

Которые (грехи), как известно, тоже разрушают,
приводят к увяданию, но в стагнирующем,
инволюционном значении и есть смерть разложения и упадка,
декаданса духа и человеческого достоинства.

Писания это называют -- "смертью греха",
смертью возмездия за беззаконие
и провалом сознания в низшие миры,
что есть отдаление от Света Истины Бога,
а не переход в другие формы бытия в эволюционном смысле,
из славы в славу и из веры в веру, в Смерти Преображающей.

Что нельзя путать по Учению о Тетраде,
где понятия духовного тления -- отпадения от благодати --
и Смерти как необходимого явления Жизни в Ином Её Образе,
связано с естественными периодами
и эпохами всего во вселенных, --
потому что в мирах, где есть время и пространство,
а во всех мирах есть какое-либо время и пространство,
прелюдия и финал -- нормальное состояние движения материи.

И поклоняться Ей под таким неоднозначным и даже ужасным,
но Святым Именем, Божества Завершения и Разрушения,
а также Нового Начала есть просто понимание
Её Другой Стороны Сущности, приписывая предикатно Ей то,
чем Она в атрибутах и является!

А Она -- всегда Благо и Любовь и Жизнь, даже в Танатосе.

Богословие "Гарри Поттера"

В христианском контексте эта полярность обнаруживает себя
в парадоксальном разделении двух мёртвостей.
Истинной трагедией является смерть духовная --
то инволюционное тление, которое рождается из греха
как добровольного отпадения от Источника.
Эта бесовская стагнация лишена всякого эволюционного потенциала;
она не обновляет форму, а консервирует её распад.

Современным мифологическим прообразом такого состояния
служат "пожиратели смерти" в фэнтезийном цикле Джоан Роулинг,
которые ради удержания своего
эгоистичного, изолированного бытия поклоняются упадку,
а главный антагонист произведения идет
на раскол собственной души и создает крестражи.

Они жаждут бытия, чистоты истинного земного существования,
но пытаясь победить смерть через грех,
"пожиратели" сами становятся её рабами,
заживо погребая своё сознание в низших состояниях сознания.

Напротив, Преображающая Смерть, Божественная Омега --
требует не раскола, а священного самоотречения.
Это та "мёртвость Господа", которую верующий призван
носить в себе как залог будущего воскресения,
и то умирание зерна в земле, без которого невозможен колос.

Здесь Смерть выступает как праведный предел,
очищающий огонь, сжигающий обветшавшую форму
ради высвобождения нетленной сути.

В художественной вселенной Роулинг этот закон
праведной Омеги манифестирует себя
через Орден Феникса и образ солярной птицы Фоукса.

Пока антагонист мучительно рвет душу
ради консервации своего "я",
Феникс Дамблдора безраздельно принимает закон
жертвенного выгорания.

Его добровольное сгорание и мгновенное восстание из пепла
иллюстрируют христианское торжество над тлением,
где старая форма обязана умереть,
чтобы Жизнь вернулась в своей первозданной, сияющей свежести.

Этот сюжетный мотив Поттерианы в действительности
наследует глубочайшие архетипы человеческой памяти.
Фантазия современного автора здесь лишь заново
открывает универсальный закон, издавна известный в Египте и Греции,
и связывает современную притчу-сказку с древнейшими откровениями.

Птица Бенну и Феникс

Вне человеческого греха и земного падения
эта чистая мистерия запечатлена в мифах древности,
где Смерть -- лишь вдох и выдох Великого Бытия.
Таков египетский прообраз Вечной Женственности --
первозданная птица Бенну.

Её явление знаменовало ежегодный разлив Нила:
в момент, когда земля, казалось,
окончательно умирала от испепеляющей засухи,
Бенну возвещала приход живительных вод,
доказывая, что природное увядание -- это не тупик,
а необходимая космическая пауза перед новым рождением,
где Конец органически подпитывает Начало.

В античном переосмыслении этот ритм
обретает огненную плоть Феникса,
раскрывая тайну очищения материи.
По истечении пяти веков птица
неизбежно сталкивается с бременем времени;
её форма устает от груза прожитых эпох.

Повинуясь закону Бытия, Феникс сам строит
на вершине пальмы гнездо-алтарь
из чистейших ароматов земли -- корицы, нарда и ладана.
Затянув песню небесной красоты,
птица добровольно сгорает в пламени,
рождённом от солярного жара.
Чтобы вернуть миру первозданную свежесть,
она восходит на костер из благоуханных трав.

Потом первым делом уносит прах своего
прошлого тела в Город Солнца,
возлагая его на божественный жертвенник
и замыкая сакральный круг.

Смерть здесь выступает не как катастрофа,
а как радикальное самоочищение:
огонь сжигает обветшавшую, уставшую оболочку,
высвобождая чистую жизненную силу.
Из пепла восстает та же самая птица,
но полностью перерождённая в своей юной
и сияющей ипостаси, наглядно демонстрируя,
что в лоне Вселенной старая форма должна полностью истлеть,
чтобы уступить место абсолютному обновлению
и та же самая Вечная Жизнь вернулась
в Своей первозданной, нетленной свежести.

Небесные циклы Сведенборга

Это чистое таинство космического вдоха и выдоха
начинается далеко за пределами земного плана,
запечатлеваясь уже в высших сферах творения.

Наглядным подтверждением тому служит
свидетельство духовидца Эмануэля Сведенборга,
который в своей космогонии описывает жизнь обитателей неба
не как статичное блаженство,
а как непрерывную динамику внутренних состояний.

Согласно Божественному Провидению,
ангелы неизбежно проживают свои циклы "вечера" и "заката" --
периоды эмоционального спада и прохлады мудрости.
В эти мгновения они соприкасаются с условной "смертью"
собственной тварной природы и усталостью формы,
чтобы через временное угасание очистить восприятие
и вновь воскреснуть в сияющем полдне Господней Любви.

Небесный спад у Сведенборга -- это не греховный декаданс
и не "вторая смерть" падения,
а сакральная пауза и онтологическая необходимость.

Она доказывает, что Сама Вечная Женственность,
как Альфа и Омега бытия, заложила ритм священного умирания
и возрождения в фундамент каждого из Своих миров,
превращая любой праведный конец в сияющий исток новой Жизни.

Шактизм

В традициях индийского шактизма
этот космический закон вечного круговорота
находит свое прямое онтологическое обоснование
в доктрине о единой Великой Матери -- Махадеви.

Проявление Абсолюта здесь строго разграничено
по космическим силам и периодам.
Благостные формы Деви -- Сарасвати и Парвати --
олицетворяют созидательный импульс, знание, цветение
и удержание проявленной жизни.

Напротив, Ее грозные Ипостаси, такие как Дурга и Кали,
представляют фундаментальный аспект
Завершения и Сворачивания вселенной (Омегу).

В философских текстах Махакали связана с силой времени (кала)
и космическим принципом тамаса -- не в значении
человеческого греха или невежества,
а в роли великого растворения старой материи.

Кали, собирающая проявленный мир в исходную точку,
осуществляет акт высшего очищения космоса.
Разрушение обветшавших форм Дургой или Кали --
это не инволюция духа, а необходимое освобождение энергии.

Это великий космический выдох, период священного покоя,
за которым неизбежно следует новый цикл творения,
подтверждающий, что Божественное Начало объемлет Собой
как рождение, так и праведный финал.

**