2025 Липки и Призрак Оперы

Толпа с одухотворёнными лицами аккуратно вытекала из филармонии и растекалась в разные стороны. Мы с Игорем пошли по аллее нашего старинного парка Липки, которому исполнилось 200 лет. Вокруг всё цвело и пахло сиренью. На детской площадке, как и раньше (во время детства наших дочек) было много «разнокалиберных» детей. Мамаши и бабульки сидели на лавочках и благостно улыбались – «непроходящая» идиллия детства.
– Нет, ты обратила внимания на ту берёзу, мимо которой мы только что прошли. Именно рядом с ней я на фото с коляской и нашими дочками. Это было... Кажется, был октябрь 1974 года.
– Так, дорогой, прошло-пролетело пятьдесят лет (на том старом фото ты рядом с совсем не юной берёзкой…) теперь взгляни… она ещё совсем и не дряхлая… то есть, время не властно над ней?.. Сомневаюсь!
В ответ Игорь ворчит:
 –Вот, ты всегда так – ляпнешь невпопад, стоит только мне сказать что-то красивое…
– Понимаешь, дело совсем не в тебе, просто я деревенская, то есть, реальная.
   Уже на выходе в чаше мини-фонтана (без воды), заполненной мусором и опавшими листьями, на постаменте из разноцветного стекла красовалась рыба «стерлядь»– давнишний символ Саратова. «Символ» со сгнившим в труху деревянным боком. Унылое «видение» напомнило мне о легендарном прошлом нашего города. Перевелась эта рыба в Волге-реке, хотя её мальков каждый год наш Саратовский рыбозавод регулярно подсаживает для возрождения популяции. Да, только не жильцы они в её нынешних водах, ибо приправлены они всеми элементами таблицы Менделеева. Тоскливо смотрятся голубые камни бассейна – дар саратовского завода «Техстекло» (который тоже дышит на ладан). Скоро на месте завода останется лишь бюст его легендарного директора – героя соцтруда Оржевского. Мысленно восклицаю; «неужели всё в безвозвратном прошлом: и рыба стерлядь, и герои Соцтруда?
   На выходе из сквера заметили табличку: Реконструкция парка «Липки» произведена тогда-то… не помню, была ли там сакраментальная в нынешнее время добавка: «по инициативе депутата Госдумы…». Ибо, только благодаря его высочайшему озарению что-то ещё происходит в Саратове. Я совсем не склонна критиковать депутата, ведь именно по его инициативе: ремонтируются старые школы, в них встраиваются бассейны, строятся новые кварталы, прокладываются путепроводы, ремонтируются дворовые территории и много ещё чего делается полезного… И всякий раз об этом нас информирует пресса, радио и телевидение (или вот такие таблички, как в Липках). Получается, наш депутат просто неистощимый генератор идей. Естественно у электората (так не по-русски называют народ, который ходит на выборы), возникает вопрос, а что генерируют остальные депутаты, которые молча, подобострастно смотрят ему в рот. Нет, оно конечно, понятно, это подвластно только «генератору идей», но разве самому ему не противно видеть лицемерное подобострастие?.. Ведь даже при «диктаторе» Сталине находились люди, перечившие «отцу народов», а чего сегодня боятся нынешние «пресмыкающиеся»…
   У ограды парка трое консерваторских ребят исполняли под гитару песню-арию из мюзикла «Нотр Дам де Пари». Кстати это место консерваторские давно «застолбили» за собой, желающие послушать – милости просим. Сейчас звучит абсолютный шлягер последних сорока лет: – «В раба мужчину превращает красота… О, Эсмеральда, я посмел тебя желать…» и так далее. Всё о любви горбуна с «проклятьем на челе» – то есть, Квазимодо. Высокий, худой парень с бархатным баритоном! Рядом с нами остановилась юная девушка с рюкзачком за спиной (возможно, ей тоже понравился вокал, а то и сам исполнитель). Я наклонилась и положила в кофр от гитары купюру в 100 рублей. Музыканты заметили это и начали исполнять популярные песни прошлого века композитора Юрия Антонова. Наиболее популярные песни: «Крыша дома твоего», «Есть улицы центральные», «Золотая лестница», «Летящей походкой ты вышла из мая…» Многие из шедших мимо людей стали останавливаться рядом с нами и слушать знакомые мелодии, но стоило ребятам перейти на современные ритмы (рэп), публика как-то быстро начинала «испаряться». То есть, в кофр переставали сыпаться монеты и падать купюры, – но ребята из ансамбля зорко следили за наполнением «кассы» и сразу возвращались к проверенному репертуару. И только девушка с рюкзачком не спешила уходить «застряла» рядом с нами.
В одно мгновение она наклонилась над кофром… и я заметила в её руке сложенный тетрадный лист – она аккуратно вложила его в карман кофра…
Затем, как ни в чём не бывало, вернулась и продолжила слушать (да нет же, она и с самого начала слушала как-то заинтересованно).
   Тут моя буйная фантазия дорисовала картину происходящего: девушке очень понравилось соло молодого симпатичного парня, а исполнение арии Квазимодо сорвало аплодисменты (да что там скрывать… и поток денежных вознаграждений). Предположу, что девушка, вероятно, тоже музыкально одарена… и вот она пишет записку парню, предлагая спеть с ней не просто песенку, а не менее знаменитую арию Белл или «Музыка ночи» из мюзикла «Призрак оперы»... В моей голове звучит пронзительная (на мой невзыскательный вкус) музыка Эндрю Ллойд Вебера. В далёком 1986 году наступило время замены жанра опера, на более лёгкий – мюзикл. Боже, о чём это я – да тогда, этих ребят и в «проекте» не было, а сегодня… сейчас переводя взгляд с него на неё (между ними расстояния метров восемь), я реально представляю, как они поют дуэтом:
– «В мой разум Призрак оперы проник /Он мой двойник…» Магия музыки? Такие фантазии не имеют в моей голове определения…
– Слушай, – шёпотом спрашиваю я супруга – а ты помнишь наш первый вечер в Париже, на ступеньках Гранд Опера?
– Спрашиваешь! Ещё бы не помнить… помню и как уже в сумерках рядом с нами остановился автобус с немецкими туристами. И знаешь, меня тогда очень поразила смотровая площадка прямо на крыше автобуса, а на ней хмельные туристы с фужерами шампанского. Ведь, именно в таком состоянии ехали они по Парижу!.. А потом вся эта хмельная компания под звон бокалов вывалилась рядом с нами на ступеньки святая святых Парижа – «Гранд опера»! Помню, как они, чокаясь бокалами, провозглашали в чей-то адрес здравицы. Только лично мне такая бесцеремонность была неприятна.
– Знаешь, я согласна с тобой, «европейская» непосредственность русскому человеку не понятна. Мы привыкли с уважением относиться к исторической памяти. Кстати, когда я тебя фотографировала на фоне «Опера», воскликнула:
– Ой, кто это рядом с тобой? И ты ведь поверил, оглянулся: –Выдумщица, да нет здесь никого! А ведь я имела в виду именно «Его» – призрака оперы. Да, вот бы повезло – фантастическая удача за одну неделю в Париже, побывать ещё и на представлении… в самой «Гранд опера».
– Только теперь, когда вся Европа считает нас агрессорами, нам простым смертным в Париж путь заказан… Ну, и чёрт с ними – обойдёмся! Пошли домой – поздно, видишь ребята «зачехляются».