Между Гавриилом и Азазелем. Отделение тьмы..

Так будет при кончине века: изыдут Ангелы,
и отделят злых из среды праведных, (Мф.13:49)

Хочется наконец прояснить момент, который мучает многих еще с начала Бытия: кто здесь «свет», а кто «тьма»? Давайте разберемся, как именно Бог разделил участников этого процесса и что это значит для нас сегодня. Хотя это тема для отдельного исследования, мы не можем обойти стороной вопрос о том, что в контексте данной истории является добром, а что — злом (или, говоря словами Иоанна Богослова, «светом» и «тьмой»). Кто здесь истинный виновник: Азазель, чья «вина» лишь в том, что он открыл людям правду — а ведь «блаженны алчущие и жаждущие правды» (Мф. 5:6)? Или же небесные архангелы, которые покарали его за это откровение и объявили войну всем его последователям, согласно пророчеству: «И дано было ему вести войну со святыми и победить их» (Откр. 13:7)? Стоит вспомнить, что в небесной иерархии тайнами владеют лишь серафимы, и только им дозволено их передавать. При этом, по Дионисию Ареопагиту, серафимы стоят на одной ступени с херувимами — ангелами-стражами. В еврейской эзотерике существует понятие «йецер ха-ра» — «устремление ко злу». Быть может, Азазель, открыв человеку небесные тайны, указал кратчайший путь к Богу, а архангелы сделали всё, чтобы заставить его замолчать и уничтожить — подобно тому, как они разрушили Вавилонскую башню? Ведь именно учение Азазеля, если вдуматься, пробудило в человеке тягу к материальному процветанию, красоте и тому, что сегодня называют «саморазвитием». В этом контексте даже йога предстает не просто гимнастикой для здоровья, а, по словам многих индийских и тибетских гуру (например, Аджана Брахма), «практикой умирания» или «искусством исчезать. В своем трактате о даосской медитации Ван Юнь утверждает: цель Дао — очистить водный элемент (кань) и привести эссенцию-цзин, ци и дух к единству, возвращая человека в предначальное состояние пустоты. Смерть здесь выступает как высший учитель, что перекликается с учением Будды. Интересно, что судьба ранних христиан, подвергшихся гонениям со стороны Рима, во многом напоминает историю Азазеля, которому также была объявлена война. Во второй части «Откровения Авраама» человечество предстает разделенным на две группы: одни находятся по правую сторону, другие — по левую. Это можно интерпретировать как противопоставление «сынов света» и «сынов тьмы», которые в тексте апокрифа обозначены как «удел Божий» и «удел Азазеля». Чтобы лучше понять природу этих событий, обратимся к тексту, приписываемому Еноху: «И случилось, после того как сыны человеческие умножились в те дни, у них родились красивые и прелестные дочери. И ангелы, сыны неба, увидели их и возжелали их, и сказали друг другу: "Давайте выберем себе жен в среде сынов человеческих и родим себе детей!"» Примечательно, что, согласно «Книге Юбилеев», дети у Адама и Евы начали рождаться только после изгнания из Эдема. Таким образом, ангелы-стражи явились на землю, когда она уже была «проклята» (Бытие 3:17). В «Зогаре» по этому поводу сказано: «Теперь приобщись к глубокому и святому таинству веры, символу мужского и женского начал вселенной... Се черта, на которой мужское и женское начало соединяются, вместе образуя всадника на змие, которого символизирует Азазель» (Зогар I.152b–153a).

Это позволяет предположить, что история с Самьезой (или Самаэлем), начавшаяся в земном раю, к тому моменту была уже давно позади. Далее в тексте Еноха описывается процесс разложения человечества: «И они взяли себе жен, и каждый выбрал для себя одну; и начали входить к ним и смешиваться с ними, и научили их волшебству и заклинаниям, и открыли им срезывания корней и деревьев... И Азазел научил людей делать мечи, и ножи, и щиты, и панцири... и украшения из металлов земли». Вероятно, именно здесь начинается история золота: оно существовало и прежде, но за пределами Эдема, и человек не был с ним связан. «И явилось великое нечестие и много непотребства, и люди согрешили, и все пути их развратились».

После перечисления того, чему падшие ангелы обучили людей, следует фраза, которая может указывать на Авеля, принесенного в жертву Каином: «И тогда люди погибли, они возопили, и голос их проник к небу». Сразу за этим идет описание реакции небесных сил: «Тогда взглянули Михаил, Гавриил, Суръян (вероятно, одно из имен Рафаила) и Урьян с неба и увидели много крови, которая текла на земле, и всю неправду, которая совершалась на земле». Интересно, что автор мифа о Зиусудре (шумеро-аккадский эпос) называет четырех божеств, сотворивших новую расу людей, с которой началось развитие цивилизации:

Когда Ан, Энлиль, Энки, Нинхурсаг
Черноголовый народ сотворили,
Живность в земле начала множиться буйно,
Всевозможные четвероногие твари
Узором достойным покрыли долины.

В "Книге исполинов" описана война двухсот демонов против четырех ангелов. Параллельно с этим, как пишет Сергей Зотов в статье "Египет: ядовитый уроборос", у египтян и коптов была распространена практика создания амулетов против укусов скорпионов. Стоит добавить, что со знаком Скорпиона традиционно связывают ангела Баракаэля — того самого, что вместе с Азазелем обучал людей распознавать знамения грома. Считалось, что изображение самого скорпиона способно отпугнуть демона, обитающего в этом существе. Магические формулы на подобных амулетах часто гласили: «Разбросанные горчичные зёрна! Страж мой — это Бог. Разбросанные горчичные зёрна!». Для усиления защиты на амулеты также наносили имена архангелов: Михаила, Гавриила и Рафаила. Любопытно, что на других коптских папирусах в качестве оберега встречается образ Уробороса — алхимического змея.

Тема небесных сил пронизывает многие священные тексты. Так, в Книге пророка Захарии сказано: «...это выходят четыре духа небесных, которые предстоят пред Господом всей земли» (Зах. 6:5). А в Апокалипсисе Иоанна Богослова упоминается еще более грозный образ: «И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живаго. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам, которым дано вредить земле и морю» (Откр. 7:2). Возвращаясь к Книге Еноха, мы видим, что именно эти архангелы выступают обвинителями Азазеля. Они утверждают, что он «научил людей всякому нечестию и открыл небесные тайны мира».

Примечательно, что «небесные тайны» здесь ставятся в один ряд с «нечестием».

Речь архангелов перед Всевышним завершается вопросом: «Что мы теперь должны сделать с ними за это?». В ответ Рафаилу было велено покарать Азазеля, а Гавриилу — уничтожить детей Стражей, рожденных от земных женщин. Поскольку эти существа были бессмертны, концепция их истребления подразумевала бесконечную бойню. Лично мне хотелось бы видеть религию учением о любви, но, увы, она чаще оказывается историей о войне — прежде всего, войне внутренней. Важной деталью в этом контексте становится то, что в Книге Еноха Гавриил назван «повелителем змей». К слову, о скрытых смыслах: в иудейской каббале, как отмечает английский оккультист Израэль Регарди, существует метод «гематрии». Само слово происходит от греческого корня и буквально означает «значение чисел, представленных буквами». Гематрия — это искусство прочтения тайных смыслов, скрытых за завесой букв. Здесь каждая буква еврейского алфавита — не просто графический знак, а число, наделенное собственной энергией. Превращая слова в числа, гематрия позволяет заглянуть в самую суть текста, где математика встречается с мистикой.

Занимательный факт: в еврейской традиции слова «змий» (нахаш) и «Мессия» (Машиах) имеют одинаковое числовое значение — 358. Такое совпадение часто становится предметом глубоких философских дискуссий. Если рассуждать теоретически, эти понятия неразрывно связаны. В йогической традиции энергия Кундалини изображается в виде змея. Именно через её пробуждение достигается самадхи — состояние космического сознания, возникающее при соединении Шивы и Шакти. Согласно этой логике, вхождение в самадхи означает уничтожение «детей стражей», обитающих в человеческом уме, что символически отражено в трезубце Шивы, почитаемого как первого йога. Начало этой «битвы» красочно описано в Книге Еноха: «И сказал Господь Рафаилу: "Свяжи Азазела по рукам и ногам и брось его во мрак. Сделай отверстие в пустыне Дудаэль и опусти его туда. Положи на него грубый и острый камень, покрой его мраком, чтобы он оставался там навсегда и не видел света. В день великого суда он будет брошен в геенну. Исцели землю, которую развратили ангелы, и возвести ей, что Я исцелю её. Не все сыны человеческие погибнут от тайн, которым научили их стражи; вся земля развратилась через дела Азазела — ему припиши все грехи!"». Схожие мотивы присутствуют и в гностическом трактате «Сущность Архонтов»: «Снова тьма объяла материю. Архонт, будучи двуполым, сотворил себе великий Эон и сказал своим детям: "Я — Бог Всего". Но Зоя, дочь Пистис Софии, воскликнула: "Ты заблуждаешься, Сакла!" (что значит Ялдаваоф)». В другом гностическом тексте, «Апокрифе Иоанна» из библиотеки Наг-Хаммади, уточняется, что именно Ялдаваоф решил уничтожить человечество потопом, однако светлый дух предупредил Ноя, позволив ему укрыться в безопасном месте (в отличие от библейского ковчега). В «Сущности Архонтов» финал этого противостояния описан так: «Зоя дунула в лицо Архонту, и её дыхание стало огненным ангелом (Серафимом), который связал Ялдаваофа и низверг его в Тартар, на дно бездны». Что касается темы исцеления, в Апокалипсисе Иоанна Богослова мы находим следующее описание: «И наполнился храм дымом от славы Божией и от силы Его, и никто не мог войти в храм, доколе не окончились семь язв семи Ангелов» (Откр. 15:8). В свою очередь, в «Книге Исполинов» (из Кумранских рукописей) содержится иное свидетельство: «Тогда Он наказал — и не нас, но Азазеля — и сделал его... сыны стражей, исполины, и не будут прощены все их возлюбленные... он заключил нас и захватил тебя». О природе суда автор Евангелия от Иоанна, чья теология противопоставляется синоптикам, пишет: «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин. 3:19). Интересные параллели обнаруживаются в гностическом тексте из библиотеки Наг-Хаммади «Сущность архонтов»: «Его же сын Саваоф, когда увидел силу того ангела, покаялся и осудил своего отца и его мать — материю, он возненавидел её. Он же воспел Софию и её дочь Зою. И София и Зоя восхитили его, и поставили на седьмом небе, у нижнего края завесы, между верхом и низом, и назвали его “Бог Сил Саваоф”, потому что он над Силами Хаоса...». На основании этого текста можно предположить, что двуполый ангел, объявший тьмой материю и провозгласивший себя «Богом Всего», — это Самьеза, а его сын, воспевший Софию (Мудрость), — Азазель, нареченный ею «Богом Сил Саваофом». В Танахе (Ветхом Завете) образ Саваофа также многогранен. Давид в споре с Голиафом называет его «Богом воинств Израилевых» (1 Цар. 17:45). Пророк Исаия (6:3), подобно Еноху созерцавший Господа, свидетельствует о словах серафимов: «Свят, Господь Саваоф! вся земля полна славы Его». При этом Иисус в Евангелии от Иоанна (14:30) замечает: «Идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего», а в Послании Иакова (4:4) звучит предостережение: «Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога?». Завершая этот экскурс в древние тексты, нельзя не упомянуть одну из самых значимых археологических находок последних десятилетий — артефакт, известный как «Апокалипсис Гавриила».

«Откровение Гавриила»: между историей и мистикой

Артефакт, известный как «Откровение Гавриила», датируется концом I века до н. э. — началом I века н. э. Это время жизни Иисуса из Назарета и последние годы существования Второго Иерусалимского храма. Находка представляет собой известняковую плиту размером 37 на 95 сантиметров, на которой чернилами нанесены две колонки текста на иврите (всего 87 строк). Текст сохранился фрагментарно, однако исследователи сходятся в одном: речь в нем идет о грядущих разрушениях.

Особое внимание ученых привлекла восьмидесятая строка, давшая название всей табличке. Существует несколько вариантов её перевода:

• «Через три дня, в прямом эфире, я вернусь к тебе» (Knohl, 2008);
• «Через три дня [будет] дан знак. Я — Гавриил...» (Кимрон и Юдицкий, 2009);
• «Через три дня ... я, Гавриил ... [?]» (Ярдени и Элизур, 2011);
• «Через три дня знак. Я, Гавриил...» (Кнол, 2011).

Интересно, что в «Книге Исполинов» (фрагмент 2Q 26) на арамейском языке упоминается некая табличка, которую ангелы извлекают из воды, чтобы стереть или прочесть начертанное. Если сопоставить фигуры Гавриила и Азазеля, обнаруживается любопытная параллель. Их имена этимологически близки и оба могут переводиться как «сила Бога». Но важнее другое: оба они появляются лишь перед людьми, достигшими невероятных духовных высот — словно «агенты матрицы», приходящие к тем, кто стоит на пороге пробуждения. Возможно, они не встречались лично, но их пути явно пересекаются в этой многовековой войне, где каждый уверен, что именно он несет истинный «свет». Если Енох был связующим звеном между Всевышним и падшими ангелами, то Гавриил традиционно выступает посредником между небесными силами и человечеством. Вероятно, люди были нужны ангелам в их противостоянии со Стражами как инструмент для нанесения превентивного удара. В этом контексте лурианская каббала предлагает интересную концепцию: человек играет активную роль в восстановлении космической гармонии. Через заповеди, медитацию и духовные практики он собирает «разбросанные искры света», исправляя пошатнувшийся порядок мироздания. Здесь возникает противопоставление: если Азазель стал «гуру» материального, кровавого золота, то Гавриил, вероятно, курировал иную субстанцию. В герметических и йогических традициях алхимическое золото — это Солнце (сияющая пустота), погруженное в ртуть (душу), что дает «Меркуриальный Дух». Примечательно, что греческое слово «золото» — хрисос — созвучно с этим понятием. Историк Сергей Аверинцев в статье «Золото в системе символов ранневизантийской культуры» отмечает: «Являя собой образ пламенеющего блистания Божьей славы, золото имеет особое отношение к ангелам. Оно связано не просто со светом, а именно с солнечным светом». Оккультисты поздней античности верили, что золото — это застывшие в земных недрах солнечные лучи. И если взглянуть на это с точки зрения современной астрофизики, метафора обретает пугающую точность: золото действительно не является продуктом земных геологических процессов.

Оно — «кровь» погибших звезд, рожденная в колоссальных катаклизмах, взрывах сверхновых или при столкновении нейтронных звезд. Возможно, именно в этом кроется ключ к пониманию древних текстов. Если «золото Азазеля» — это тяжелая, земная материя, связанная с жертвенностью и удержанием духа в оковах плоти, то «золото Гавриила» — это небесная субстанция, своего рода «звездная пыль», необходимая для трансмутации человеческого сознания. В этой оптике Гавриил предстает не просто вестником, а архитектором духовного вознесения, который использует человека как «алхимический сосуд» для восстановления изначального света. Таким образом, «Откровение Гавриила» перестает быть просто историческим курьезом или апокалиптическим пророчеством. Оно становится инструкцией, зашифрованной в камне, напоминанием о том, что человек — не сторонний наблюдатель, а активный участник космической драмы. И если «знак», обещанный через три дня, — это не просто событие в линейном времени, а момент квантового скачка сознания, то вся история человечества превращается в бесконечный процесс «сбора искр», где каждый из нас, подобно Еноху, стоит перед выбором: чье золото мы принимаем в свою душу и какой свет мы призваны отражать в этом мире. Гипотеза о космическом происхождении золота была впервые сформулирована физиками Гансом Бете и Уильямом Фаулером в середине XX века. «Золото рождается в момент гибели звезды — при взрыве сверхновой. Этот металл исключительной плотности не может возникнуть иным путем. Подобно тому, как в горниле космоса куется золото, в текстах Книги Еноха разворачивается драма иного порядка. Бог повелевает Михаилу: «Извести Семъйезу и его соучастников, которые осквернили себя с женами. Когда их сыны перебьют друг друга, узрев гибель своих любимцев, свяжи их под холмами земли на семьдесят родов — до дня суда, пока не совершится окончание вечности».

Здесь возникает интересный временной парадокс. Вначале Енох пишет: «отныне вы не взойдете на небо до вечности» — словно речь идет о неком пороговом периоде.

Однако в 10-й главе вердикт звучит иначе: «заключены на всю вечность». Очевидно, что «до вечности» им заказан путь на небо, а «во время вечности» их ждет вечное заточение. При этом вся вина возлагается на Азазеля: «Ему припиши все грехи!».

Земля же, согласно тексту, оказывается заражена, и Господь велит Рафуилу: «Возвести земле исцеление, ибо Я исцелю её». В этих словах звучит безапелляционный приговор Азазелю как воплощению мрака, навсегда отделенного от света: «Покрой его тьмой, чтобы он оставался там вовеки, и закрой ему лицо, чтобы он не видел света». Все эти действия Рафаил совершает в пустыне по велению Господа. Именно здесь впоследствии будет проводиться ритуал «козла отпущения», описанный в книге Левит. Вероятно, это та же самая пустыня, куда Дух выведет Иисуса для искушения и где пребывал Иоанн Креститель, «возрастая и укрепляясь духом» до дня своего явления Израилю (Лк. 1:80). Неслучайно и устав Кумранской общины (1QS 8:13–14) призывает «уйти в пустыню, чтобы приготовить путь Господу».

Если же сопоставить образы Гавриила и Азазеля, невольно вспоминается древнеегипетский миф о братьях Правде и Кривде: оклеветанный младшим братом, старший (Правда) был наказан богами — его лишили глаз. В дальнейшем Кривда приказывает заколоть быка Правды. Однако сын Правды, постигающий науки, переигрывает злодея: запутавшись в собственных интригах, Кривда неосмотрительно произносит клятву, которая становится его смертным приговором. В 11-й главе книги пророка Осии звучат слова: «Из Египта вызвал Я сына Моего». Примечательно, что в египетской космогонии Осирис, рожденный на небесах, становится владыкой подземного мира. Подобные мифологические параллели наводят на размышления: почему небесные силы словно оберегают человека от прямого пути к Богу? Быть может, именно поэтому была разрушена Вавилонская башня, а единое учение о Боге рассыпалось на множество религий, разделив человечество по языковым и культурным границам? «Правда небес», которую предлагает Азазель — это лишь одна сторона медали, ограниченная рамками человеческого ума. Это искаженное отражение истины.

 В отличие от ангелов, человек не способен заглянуть за порог смерти и охватить взглядом всю картину бытия. Для этого необходимо пробуждение сознания, открывающее портал в мир, где «тайн» больше не существует. Именно в этом смысле Будда называл смерть «благодетелем и учителем». Вспомним пророка Исайю: «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему» (Ис. 40:3). Эту фразу часто цитировал Иоанн Креститель. Но кто этот вопиющий, требующий выпрямить пути Господни? Не Азазель ли, связанный Рафуилом?

Путь Гавриила — это путь усилия, дискомфорта и отказа от «царств мира». Как точно замечено в книге Н.Е. Зубер-Яникум: «Согласно дуалистической доктрине Устава yahad, целью истории человечества является раскрытие истины». Это утверждение вступает в диалог с доктриной Танаха: «Сердце твое слишком далеко зашло в этом веке, что ты помышляешь постигнуть путь Всевышнего» (3 Ездр. 4:1-2). Вернемся к стеле, обнаруженной на горе Хермон. Она начинается словами: «Согласно повелению величайшего…». Один этот факт заставляет содрогнуться: мы погружаемся в бездну основ мироздания, о которых лучше бы не знать. Но, решившись на этот путь в «пещеру минотавра», мы обязаны вернуться с «золотым руном» — или не вернуться вовсе. Иезекииль (33:6) пророчествует: «Если же страж видел идущий меч и не затрубил в трубу... кровь его взыщу от руки стража». В контексте текстов Еноха эти слова звучат двусмысленно. Важно уяснить: всё, что мы здесь разбираем, происходит «согласно повелению Величайшего и Святого». Мы знаем поименно тех, кто принес клятву, и знаем, что действовали они по Его воле.

Зачем же понадобился Азазель в нашей бездне? Возможно, в какой-то момент стало очевидно: человек не справится с реализацией своего потенциала самостоятельно («человекам это невозможно» — Мф. 19:26). Он не справится даже с «помощницей», сводящей с ума своей красотой, не справится даже на горе Кайлаш. Если человек останется лишь животным в нетронутом райском саду, Величайший и Святой «задохнется» в его сердце. И тогда Кривда — по закону перехода вещей в свою противоположность — станет Правдой. Именно поэтому «те, кто приносят клятву, исходят отсюда». Как сказано в книге Иова: «Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов 2:1). Очевидно, что только преодолевая противодействие, созданное Азазелем, человек способен достичь подлинного пробуждения еще при жизни. Как говорил Демокрит: «Прекрасное постигается путем изучения и больших усилий». Вторит ему и Лао-Цзы: «Если бы каждое семя без усилий садовника приносило плод, радовался бы садовник?». Путь к этому знанию — к «гнозису» — возможен лишь через сопротивление. Поездка в Варанаси — это урок преодоления. В бесконечном шуме северной Индии, где сигналы машин сливаются в непрерывный гул, медитация кажется чем-то невозможным. Но именно этот парадокс подтверждает легенду о том, что город основал сам Шива.

 Ведь, как гласит мудрость, путь к Богу невозможен без усилия. Нет борьбы — нет и движения вперед. Индийский мудрец III тысячелетия до н. э. Вьяса определял медитацию как «непрерывность ментального усилия по усвоению объекта, свободную от любого другого усилия». В своей фундаментальной работе «Йога» философ и религиовед Мирча Элиаде описывает опыт пребывания в гималайских ашрамах Хардвара, Ришикеша и Сварташрамы (с сентября 1930 года). Местные санньясины рассказывали ему, что цель пранаямы — управления жизненной энергией через дыхательные упражнения — заключается в достижении состояния турия. Это своего рода «каталептическое» состояние, при котором человек утрачивает способность к самостоятельному движению, но при этом сохраняет позу в течение длительного времени. Элиаде лично наблюдал подвижников, проводивших дни и ночи в глубокой медитации, при которой их дыхание становилось едва уловимым. Очевидно, что опытные йогины способны входить в это состояние по собственному желанию.

Исследования Терезы Броссе подтвердили: замедление дыхания и сердечного ритма до пороговых значений, близких к клинической смерти, — это физиологический факт, достигаемый волевым усилием, а не самовнушением. Более того, йогин в таком состоянии может быть погребен без вреда для здоровья. Как мы видим, «волевое усилие» здесь играет ключевую роль. Возможно, именно поэтому в Евангелии от Иоанна Иисус говорит самаритянке, что «спасение от иудеев» (Ин. 4:22). Вероятно, здесь подразумевается Каббала — учение, где истина заключена в цифре, что также становится своего рода «противодействием» и «усилием». В Апокалипсисе Иоанна сказано: «Никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его» (Откр. 13:17). С этой точки зрения деяние Азазеля можно расценивать как великое благо: именно благодаря ему создается то самое «усилие», которого не доставало Адаму. Иначе для чего ему понадобилась Ева? Но до того, как этот путь будет найден, еще очень далеко — и большой вопрос, удастся ли это кому-либо. Впрочем, само это «усилие», эта сила сопротивления, напоминает сопротивление жертвы: кровь, «проливаемая, как вода», или, точнее, душа, столь необходимая падшим стражам и их потомству. Так Азазель создает оковы Мары, задавая направление движению воды. В этом смысле Азазель — безусловно, змей, вероятнее всего, Васуки, живущий на шее Шивы. И живет он там вовсе не потому, что он ручной или что Шива сам его туда посадил. Шива носит змея Васуки как символ полного безразличия к своему материальному существованию.

 Примечательно, что в одном из воплощений (как Нагарадж) этот змей обитает во дворце бога воды Варуны. Изображения Шивы с посиневшим горлом часто трактуют как след от удушающих объятий Васуки, подчеркивающий суровость этого союза. Вспомним теорию «человекобога» из «Бесов» Достоевского: «Кому будет всё равно, жить или не жить, тот будет новый человек. Кто победит боль и страх, тот сам бог будет».

 В этом и заключается суть духовных практик любой традиции: осознать, что страдание, гнев и желания — это не «я». Отстранившись от них, человек встает на путь исцеления своего «эго», которое всё это испытывает. Это и есть то самое возвращение к себе, о котором просил Енох. В индуизме этот процесс символизирует Шива, уничтожающий своим трезубцем три гунны — три силы, связывающие человеческую душу. В буддийской традиции змей Мучалинда, укрывавший Сиддхартху от дождя во время медитации, может рассматриваться как метафора «исцеленного демона» внутри самого Будды Шакьямуни. В этом контексте змей предстает как сущность, покорившаяся духовному авторитету Готамы, подобно джинну, склонившемуся перед Кораном. Прежде чем мы углубимся в символизм «змей» в данной плоскости, стоит обратить внимание на еще один важный факт. Одним из ключевых деятелей александрийской алхимии был Зосима Панополит, живший примерно в 350–420 годах н. э. Согласно Рафаэлю Патаю, Зосима Панополитанский происходил из среды александрийских халдеев. Будучи глубоко религиозным человеком, он исповедовал герметическое учение — своего рода сплав гностицизма и раннего неоплатонизма, предвосхитивший многие христианские идеи. По сути, это было «христианство без Христа». Впрочем, сегодня называть это учение полноценной религией было бы преувеличением; вернее будет определить его как философско-литературное направление, сосредоточенное на вопросах природы души и обретения Гнозиса в материальном мире. В какой-то момент Зосима решил создать своего рода «ремейк» Книги Еноха, в котором ангелы, передавшие людям запретные знания, предстают в образе демонов. По версии Зосимы, в награду за связь с земными женщинами эти демоны даровали людям «Книгу хемей». Именно отсюда, как считается, и произошло слово «химия». Впрочем, этимологию можно выбирать на любой вкус: от египетского «черный», греческого «влага» или даже китайского «золото». Главными темами книги были трансформация металлов и параллельная ей трансформация человеческой души.

Интересно, что главного демона, принесшего знания «хемей» в наш мир, Зосима называет Азазелем. Совпадение это или нет, но само имя Азазель со временем стало религиозной persona non grata, превратившись в синоним Сатаны — именно так Иисус назовет апостола Петра, когда тот попытается отговорить его от жертвенного пути.

 В иудаизме отношение к Азазелю двойственно. Несмотря на прямое указание принести ему жертву, Тора запрещает первосвященнику произносить слова: «Этот козел предназначен Азазелю». Согласно ритуалу, оба козла — и тот, что сжигается на жертвеннике, и тот, что изгоняется в пустыню, — предназначаются Всевышнему.

Еврейские мудрецы (Торат Коаним 13:9) наставляют: не стоит вникать в смысл этого ритуала, его следует исполнять просто потому, что «так надо». Богословская коррекция образа Азазеля прослеживается в Септуагинте (LXX, III век до н.э.).

Переводчики предложили два разных подхода к этому имени. В первых трех упоминаниях Азазель переведен с использованием греческого корня апопомп (от apopompa;oi), что означает «тот, кто отгоняет зло». В греческой традиции так называли божественных посланников, ответственных за апотропные ритуалы очищения, которые, как и иудейский обряд, могли включать изгнание козла. С точки зрения греческого синтаксиса, этот термин выступает как субстантивное причастие, стоящее параллельно слову «Господь» (;; ;;;;;). Однако переводчики LXX явно избегали называть Азазеля именем собственным, опасаясь, что такая параллель с Яхве будет выглядеть кощунственно. В финальной части текста (Лев. 16:26) переводчики и вовсе отказались от имени, заменив его перифразом: «тот, кто пошлет козла, назначенного на освобождение (;;; ;;;;;;)...». Этот перевод опирается на арамейский корень азаль («уходить»). Таким образом, в 26-м стихе любое упоминание Азазеля как самостоятельной силы было окончательно стерто.

Согласно свидетельствам Зосимы и Еноха, именно Азазель обучил людей не только окраске металлов, но и изготовлению оружия, косметики и ювелирному искусству.

Однако, как отмечает Панополит, демоны вскоре осознали, что с этими тайными знаниями человечество может достичь слишком больших высот. Впрочем, если опираться на манускрипты Еноха как на первоисточник, становится ясно: главным препятствием стали небесные архангелы. Они сочли, что Стражи нарушили закон, передав людям Гнозис — тайны небес. Вероятно, именно тогда была уничтожена «Книга хемей», а путь демонам на небо оказался закрыт навсегда. Архангел Рафаил, как упоминалось ранее, лично спустился на землю, чтобы низвергнуть Азазеля: он связал его и заточил в расселине пустыни до самого Судного дня. Иудеи до сих пор называют Йом-Киппур «судным днём». В этот праздник, согласно древней традиции, совершался обряд жертвоприношения Азазелю. Впрочем, сегодня, из-за отсутствия Храма, проведение этого ритуала невозможно.  Если обратиться к текстам Зосимы Панополита, можно встретить утверждение, что демоны продолжали открывать людям алхимические тайны лишь в обмен на кровавые жертвы. Обряд, связанный с Азазелем, подробно описан как в Ветхом Завете, так и в многочисленных иудейских трактатах.

Даже далеким от иудаизма людям знакомо выражение «козёл отпущения» — именно так в народной традиции называют центральный элемент ритуала Йом-Киппура. Пост в этот день начинается на закате накануне праздника и длится до захода солнца в сам Йом-Киппур. На основании этих данных можно выдвинуть гипотезу: Иисус Назарей (Христос) был казнён накануне Йом-Киппура, а не Песаха, как принято считать согласно Евангелиям. Саддукеи настаивали на казни до захода солнца, что логически вписывается в хронологию этого дня. Кроме того, в Йом-Киппур пост прерывается обмакиванием хлеба в мёд (на Тайной вечере Иисус с учениками обмакивал хлеб в вино), тогда как на Песах, напротив, принято полностью избавляться от квасного хлеба. Также примечательно убийство Захарии, отца Иоанна Крестителя, которое произошло между жертвенником и Храмом — вероятно, в момент подготовки обряда «козла отпущения», когда кто-то пытался прервать ритуал.

Иудейские мудрецы в трактате «Пиркей де-рабби Элиэзер» (46) приводят слова Самаэля, обращенные к Богу: «Властитель всех миров! Ты дал мне право обвинять все народы мира, а обвинять Израиль — нет?». На что Господь ответил: «У тебя есть право над ними в Йом-Киппур, если за ними числятся грехи; если же их нет — права у тебя нет». Именно поэтому в Йом-Киппур Самаэлю «дают мзду», чтобы он не препятствовал искуплению Израиля. На иврите обряд называется сеир амишталеах (;;;; ;;;;;;) — «козёл, которого отсылают». Предписание Торы содержится в главе «Ахарей Мот» (Ваикра 16:7–9): Аарон должен был выбрать двух козлов, бросить жребий — «Господу» и «Азазелу» — и отослать козла, предназначенного Азазелю, в пустыню для искупления грехов. Согласно традиции, человек, отводивший козла, достигал крутого утёса. На рога животного повязывали ленту из алой шерсти, половину которой закрепляли на скале. Козла сталкивали с обрыва, и, согласно преданию, он разбивался, не достигнув середины склона. В этот момент алая лента на скале чудесным образом белела, что служило знаком: жертва принята, и грехи Израиля прощены. «Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю» (Ис. 1:18). Не уходя далеко от «Книги Хемей», я хотел бы попытаться заглянуть в неё. Конечно, она была уничтожена — тотально и бесповоротно, и сделали это не кто иные, как великие архангелы, объявившие войну Азазелю. Но на войне, как говорится, все средства хороши. Долгое время я перебирал древние манускрипты, надеясь разглядеть в них проблески того, что могло быть посланием Азазеля. Признаюсь, я не выношу излишнего пафоса и вычурных эпитетов. Вероятно, именно поэтому я много раз откладывал в долгий ящик книгу, о которой сейчас хочу рассказать, всячески открещиваясь от её названия. Она была впервые издана в 40-х годах XX века. «Что за бред?!» — возмущался я, в очередной раз убирая этот «жалкий пасквиль» подальше. «Нет, только не это!» — твердил я, каждый раз удаляя файл с ноутбука. Однако, изучая шумерские, египетские, индийские и другие древние трактаты, я постоянно натыкался на историю обнаружения этого текста. В конце концов, любопытство взяло верх, и я прочел его на одном дыхании. Речь идет об «Изумрудной скрижали» Мориса Дореаля. Сам Дореаль утверждал, что это перевод древних табличек, найденных им в Великой пирамиде в Гизе в 1925 году. Я хочу немного проштудировать этот текст вместе с вами — просто чтобы показать, насколько он перекликается с моими собственными поисками. «Изумрудная скрижаль» написана от первого лица, от имени некоего Тота Атланта. Если воспринимать платоновскую Атлантиду (которая, кстати, упоминается в тексте) как потерянный человечеством Рай, то такой псевдоним Азазеля, как «Атлант», кажется вполне оправданным. Что касается имени «Тот» — это древнеегипетский бог мудрости, знаний и Луны, покровитель библиотек, ученых и мирового порядка. На фресках и рельефах храмов Древнего Египта его, как и аннунаков, чаще всего изображали в виде человека с головой птицы. В алхимических трактатах часто встречается «птичий язык» — особый шифр, скрывающий сакральные смыслы. Вспомним древнеегипетские фрески: бог Тот обычно изображался с посохом и анкхом (крестом). В исламской традиции ангел, явившийся пророку Мухаммеду, описывается как существо с зелеными крыльями или в зеленом сиянии — цвете изумруда. В христианстве же архангел Гавриил традиционно связан с белым или синим цветом.

Различие этих оттенков принципиально: в арабском языке для них существуют разные понятия (;;;; — синий, ;;;; — зеленый), хотя изумрудный и является холодным оттенком зеленого с легким голубоватым отливом. Подобная цветовая символика прослеживается и в буддизме: сияние, сопровождающее духовные достижения, меняет цвет (белый, синий или зеленый) в зависимости от уровня дхьяны. По сути, автор «Изумрудной скрижали» призывает к самадхи — состоянию полного слияния с Богом, которое возможно лишь при преодолении эго. Если Ева для Адама была тем, что в алхимии называют «крылатым змеем», а в йоге — Кундалини, то автор «Изумрудной скрижали» предстает в образе змея Васуки или Минотавра, подталкивающего к постижению света, исходящего от «шкуры агнца» в центре лабиринта. Можно ли на этом основании отождествить автора Скрижали с Гавриилом? Или же, если считать Скрижаль посланием Азазеля (той самой «книгой хемей»), то не является ли она ответом на явление Гавриила, который посетил Азазеля раньше Рафуила? На «Камне Шабаки» (XXV династия) начертано: «Велик и огромен Птах, унаследовавший силу всех богов и их духов через это сердце... в котором Гор превратился в Птаха, через этот язык... в котором Тот превратился в Птаха». Птах в египетской космогонии — творец мира и бог правды. Примечательно, что Тот здесь стоит рядом с Гором, чья история — с непорочным зачатием, чудесами и вознесением — часто рассматривается как прообраз жития Иисуса Христа. Древний текст утверждает: Тот и Гор — вестники из единого источника. Отбросив пафос и спекуляции о «космических кораблях», я обратился к описанию путешествия, напоминающего шаманские практики перехода в мир мертвых, описанные Мирчей Элиаде и Сарангэрэл.

 Интуитивно я связал этот опыт с восхождением по семи небесам Еноха, следуя принципу «что внизу, то и наверху». В своем рассказе Тот Атлант открывает нечто фундаментальное, что выдает в нем Азазеля больше, чем любые другие детали. Он говорит о «ключе чисел», принесенном людям. Что есть числа, если не матрица, искусственная ловушка для интеллекта, создающая иллюзию понимания мира? Это гениальная метафора: человечество блуждает по лабиринту чисел в поисках «золотого руна», но находит лишь Минотавра. Как сказано в Книге Еноха: «С тех пор началось и умножилось на Земле нечестие». Человек превращается в Сизифа, который сам же толкает в пропасть камень, к которому прикован. Отказ от ожидания плодов деятельности, постулируемый Сиддхартхой Буддой, можно рассматривать как стратегию деконструкции "системы чисел". В этом контексте медитативные практики — как в традиции Будды, так и в концепции "связи" (йоги) Патанджали — выступают как метод трансценденции, позволяющий субъекту выйти за пределы обусловленного мира количественных измерений. Ветхозаветная Книга Чисел следует сразу за Книгой Левит, повествующей о бесконечных кровавых жертвоприношениях. Сама Книга Чисел также неразрывно связана с темой жертвы, но в ином ключе: здесь речь идет о мобилизации и подсчете тех, кому предстоит погибнуть на войне. «Если приступит кто посторонний, предан будет смерти» (Чис. 1:51) — в этом постулате заключена вся суть книги. В ней нет поучительных притч или рассуждений о нравственности; это сухая смета тотальных потерь, «бухгалтерия боли», где подсчитывается, сколько человек из каждого рода способны держать оружие. «Думай о числах, что в жизнь тебя приведут», — гласит «Изумрудная скрижаль» Дореаля, приписываемая Атланту Тоту. В иудейской традиции название книги звучит как Бемидбар («В пустыне»), что отсылает нас к образу Азазеля. Любопытно, что до выхода труда Пауля-Эрнста Яблонского Pantheon Aegyptiorum (1724) историческая роль Тота Атланта считалась неоспоримой, и лишь после его попыток опровергнуть реальность этого персонажа ученые стали относить его к мифологии. В «Скрижалях Атланта» Морис Дореаль описывает существ, напоминающих ангелов-стражей, которые последовали за Самьезой. По словам автора, изначально они проявлялись как чистая энергия, но «когда приносилась в жертву корова», они обрели человеческий облик и изгнали «мудрого змея» — энергию, которая, согласно Книге Еноха, находилась под управлением Гавриила. Здесь возникает важный контраст. Иисус призывал: «Будьте мудры, как змии» (Мф. 10:16), а в индуистской йоге змей символизирует энергию кундалини, ведущую к единению с высшим божеством. Таким образом, тот, кто по наущению «стражей» приносит кровавые жертвы, лишает себя возможности достичь этого «воссоединения» — того, что в буддизме называют пробуждением или избавлением от оков Мары. В «Изумрудной скрижали» также упоминается «материя-жидкость». Концепция материи как текучей субстанции — одна из ключевых тем Библии, к которой я планирую вернуться позже. Но, не уходя далеко от образа змея, стоит заметить: каждый видел, как змея движется в воде — не прямо, а изгибаясь, почти спиралеобразно. В этом движении, возможно, и кроется ключ к пониманию связи между материей, энергией и духовным путем. Йоги описывают движение кундалини как восхождение энергии вдоль позвоночника к высшей чакре.


Примечательно, что термин «чакра» этимологически совпадает с понятием «офаним» (ангельский чин, «колесо»). Это перекликается с раннехристианской символикой: ихтисом (рыбой) и образом апостолов-рыбаков. Несмотря на биологические различия, змея и рыба связаны общими атрибутами — водой и чешуей. В алхимии процесс трансформации личности называют «Влажным путем», что заставляет по-новому взглянуть на связь ихтиса с алхимическими элементами. Эта гипотеза кажется мне весьма перспективной. Предлагаю проанализировать сам символ ихтиса подробнее.

Возникает закономерный вопрос: является ли данный символ изображением рыбы или же стилизованным глазом? Несмотря на то что общепринятая трактовка аббревиатуры указывает на формулу "Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель", визуальный ряд знака также отсылает к алхимической символике. Стоит добавить, что треугольный символ «огня», будучи перевернутым острием вниз, автоматически превращается в знак «воды». Возможно, ихтис — это не просто символ, а своего рода алхимический пентакль, содержащий формулу альтернативного гримуара, противопоставленного замыслам Азазеля. В Откровении Иоанна сказано: «...тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем» (Откр. 14:10). Согласно древнеегипетской легенде, знания Тота были сокрыты в глубине человеческого естества и охранялись золотой змеей. «Древо познания», или «Древо цифр» (сфирот в каббале), оказалось порталом, который открыл Азазель. Именно поэтому небесные архангелы объявили войну Стражам: Азазель дерзнул раскрыть тайны небес.

Примечательно, что на иврите «небеса» — шамаим — можно прочесть как шам маим, что означает «там вода». В некотором смысле Азазель открыл тайны воды, или, точнее, тайны материи, ведь человеческое тело по большей части состоит из воды.

В «Книге Исполинов» об этом говорится прямо: «Он видел воду на земле обетованной, и демоны выходили из воды». В дополнение приведем слова Еноха: «И они (ангелы) унесли меня в одно место, где были фигуры, как пылающий огонь (Серафимы), и когда они хотели, то казались людьми» (Енох 4:1). В «Откровении Сифа» Адам сообщает: «Ангел пришел туда и сказал ему: "Вставай, Бог славит тебя". Он получил славу и силу и так взошел на воду». В герметизме и алхимии существует термин «влажный путь» — долгий и сложный процесс множественных дистилляций, необходимых для трансформации первичной материи в философский камень. Вероятно, именно после заключения Азазеля в пустыне (событие, хронологически связанное с историей Каина и Авеля) на земле началась эпоха кровавых жертв и культа золота. В «Изумрудных скрижалях» Тота (Дореаля) встречается призыв: «Наполнись сиянием Бога». Это перекликается с «Мандала Брахмана Упанишадой», где описывается опыт созерцания Брахмана — безличного абсолютного духовного начала. Фраза из Скрижалей «Светом да будет душа твоя, урожденная от Солнца» отсылает нас к «Книге тайн Еноха»: «Как тьма отступает перед светом, как рассеивается дым, так исчезает нечестие навеки, а праведность откроется как солнце». Здесь нельзя не упомянуть алхимические каноны Ван Гельмонта: «Луна не может быть трансформирована в Солнце, если она не вернется в состояние живой Ртути». И следом звучит почти пугающее утверждение: «Жидкое Золото может быть изменено и превращено в кровь». Ранее мы рассматривали «Солнце» (или «Золото») как некую изначальную субстанцию, из которой берет начало «Дух», распавшийся на жидкие части «Ртути». Собрать их воедино — задача Великого Делания. В завершение «Изумрудные скрижали» рекомендуют идти к свету сквозь любые преграды, однако добавляют важную деталь, становящуюся ключом к пониманию: *«Не пытайся пересечь стражей на пути». Согласно автору, лишь тот, кто обладает предельной полнотой Света, может надеяться миновать этих привратников. Для этого ищущему предписано двигаться по странным изгибам и под углами, которые лежат вне привычного человеческого восприятия пространства. Этот «путь под углом» намекает на существование скрытых измерений, где законы физической реальности теряют свою власть. Если Азазель действительно открыл портал через «Древо цифр», то эти стражи — не просто мифические существа, а своего рода геометрические фильтры, отсекающие тех, чья внутренняя вибрация не совпадает с частотой «Золотого Света». Таким образом, алхимическое Великое Делание превращается из метафоры очищения металлов в стратегию навигации по метафизическим лабиринтам. Возможно, именно здесь кроется разгадка «влажного пути»: трансформация материи через воду — это способ сделать саму структуру человеческого тела текучей, способной принимать те самые «странные углы», о которых говорит Дореаль. В этом контексте «жидкое золото», превращающееся в кровь, становится не просто химической реакцией, а актом инициации, где биологическая жизнь переплавляется в духовную субстанцию, позволяющую пройти сквозь строй стражей, не будучи ими поглощенным. Мы оказываемся перед парадоксом: чтобы вернуться к источнику, к «Солнцу», нужно не просто следовать прямо, а научиться «искривлять» свое присутствие в мире, становясь неуловимым для тех, кто охраняет границы между «шам маим» и небесным огнем. В этом "великом делании" человек преображается, переставая быть просто человеком – тем, о ком Иисус скажет: "Человекам это невозможно" (Мф. 19:26). "Прежде чем уйти, – гласит 14-я Скрижаль, – я открою тебе Тайны, что позволят восстать из оков тьмы, сбросить узы плоти и вознестись из мрака к Свету". Эти строки вызывают ощущение неотвратимости: словно Каин только что убил Авеля, и процесс необратим. Война объявлена архангелами, предвещая конец вечности. Он победил святых, но не такой победы ожидал. "Прежде чем уйти, я открою тебе Тайны". В каком-то смысле Азазель сам станет жертвой своего учения, козлом отпущения. Однако это будет не его крах, а, напротив, победа над святыми, как предскажет Иоанн Богослов в Апокалипсисе (Откр. 13:7). Иисус Назарей начинает свой путь не с восхождения на гору или жертвоприношения в храме. Он идет в пустыню, чтобы заявить: он обречен так же, как был обречен Азазель. Он пришел открыть тайны, зная, что поплатится за это. Его миссия – остановить кровавые жертвы, начатые Каином и ограниченные Соломоном храмом. Азазель, подобно Пуруше, был принесен в жертву самому себе, осознавая потерю "связи" и грядущее ополчение небесных ангелов. Он стремится поделиться знанием с человеком, полагая, что оно облегчит его земное существование. Книга Юбилеев упоминает, как "Ангелы Господни, стражи, пришли на землю, чтобы научить сынов человеческих правде и справедливости". В этом свете Иисус Назарей становится отражением духа пустыни и его зеркальной противоположностью. Он тоже делится знанием, за что приговаривается к смерти.

При этом он не стремится уничтожать бесов, как небесные ангелы. Иисус исцеляет, подобно шаманам, освобождающим от "духов" ("Не здоровые имеют нужду во враче, но больные" (Мф. 9:12)). Своим учением Иисус откроет портал в новую, ранее не существовавшую реальность. В какой-то момент станет очевидным, что люди "приносили жертвы бесам, а не Богу" (Втор. 32:17). Здесь стоит остановиться и рассмотреть значение понятия "золото" в различных писаниях. Мы видим, как оно трактуется по-разному, отражая противоположные сути одной истины: "свет" и "тьму". Не углубляясь в даосские концепции света во тьме и тьмы в свете, взглянем на поверхностное понимание. В иудейской каббале "золото" может означать металл, тогда как в алхимии и даосизме этот термин символизирует духовный эквивалент – обретение "золота" внутри себя, своего рода духовного святилища. Второй подход, безусловно, ближе к посланию Иисуса, призывавшего искать Царствие Небесное внутри. Именно поэтому Иисус остерегался саддукеев. Излечив кого-либо, он велел никому не рассказывать (Мк. 1:44). Саддукеи, будучи связаны с иудейским мистическим учением (о чем свидетельствует частое упоминание "золота" в историях о Моисее и Соломоне), имели закон: смертная казнь за любое колдовство. Они считали "золото" своей монополией на территории Иудеи, особенно если речь шла о колдовстве в субботу. Однако Иисус говорил: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (Ин. 5:17). Это, как минимум, указывает на то, что у него с саддукеями были разные "отцы". В Евангелии Иисус прямо заявляет: "и не думайте говорить в себе: "отец у нас Авраам", ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму" (Мф. 3:9). Подобное "отзеркаливание" смыслов, как и значение термина "золото", прослеживается в Евангелии и через имена персонажей: Мария, мать Иисуса, и Мария Магдалина; Захария Пророк и Захария, отец Иоанна Крестителя; Иоанн Креститель и Иоанн Богослов; брат Иакова, Иаков брат Иоанна и Иаков, брат Иисуса; Иосиф Аримафейский и Иосиф Обручник; Ирод Великий и Ирод Антипа; Саломея, дочь Иродиады (по утверждению Иосифа Флавия), и Саломея, следовавшая за Иисусом. Почти каждый евангельский персонаж словно дублируется.

Если углубиться в этот вопрос, то истоки «отзеркаливания» уходят к Книге Бытия, о чем мы еще поговорим. Обратимся к понятию «золото». Оно словно было закодировано противоположным смыслом и персонализировано в образах Гавриила и Азазеля. Как отмечает Андрей А. Орлов в статье «"Богоявление” Азазеля», «огонь Божий уничтожает идолов и идолопоклонников, так же как и огонь от Азазеля имеет силу уничтожать всех, кто последовал за идолами». В Славянском Енохе (Книга Тайн или Апокалипсис Еноха) Бог сам рассказывает допотопному пророку о сотворении мира: «И повелел Я, чтобы каждый стоял по своему чину. Один же из чина архангельского отошёл от Меня с чином своим. Возымел он мысль неосуществимую поставить престол Свой выше облаков над землёю и быть равным Мне по силе. И сверг Я его с высоты с ангелами его, и летал он по воздуху прямо над бездной».

Фраза «летал он по воздуху прямо над бездной» подозрительно перекликается со вторым стихом Книги Бытия: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт.1:2). Джагги Васудев (Садхгуру) в своей книге о первом йоге описывает его пришествие на землю: «Когда потенциал существа охватывает космические измерения, ни одно объяснение не является исчерпывающим.

Он принял форму человека. Легенда гласит: когда он подходил к лошади, его лицо было на уровне её ушей. Согласно этому южноиндийскому преданию, он был минимум девять футов ростом. Он принял человеческую форму и проявлялся по-разному. Чаще всего он выглядел как умопомрачительно красивый мужчина – очень высокий, совершенного телосложения. У него нет родителей, родословной, касты, сообщества.

 Он неподвластен силам судьбы, кармы и законам обычной жизни. На фундаментальном уровне основа йоги — запустить процесс самостоятельного создания себя, при котором природа вашего тела, эмоций, ума и энергий сознательно творится вами самими. Он пришёл не один. С ним были друзья, известные как ганы. Традиция описывает их как уродливых существ. Они не потрудились принять человеческий облик, а может быть, оказались неспособны сотворить столь совершенную форму, как Адийоги. Они сами создали свои тела, но их формы остались аморфными. Ганы жили с первым йогом всё время, что он провёл на Земле. Неважно, какую форму они приняли: они всегда были самыми близкими ему существами». Представьте себе: если на землю прольется ртуть, она тут же распадется на множество сверкающих капель, каждая со своей уникальной формой. Ртуть, обладая плотностью, которая, казалось бы, должна превращать ее в твердое тело, удивительным образом остается жидкостью. Ее капельки, сближаясь, легко сливаются, вновь обретая единство.

Подобно им, и мы – лишь частицы этой планеты, проявившиеся в многообразии форм, но считающие себя обособленными. Ганы, некогда, были подобны этим каплям ртути.

Однако, они не стремились к совершенствованию своей индивидуальности. Они были лишь продолжением Адийоги, и не желали быть ничем иным. Адийоги избрал своим пристанищем вершины Гималаев, а домом – гору Кайлаш.
Эта священная гора стала вместилищем его безграничного знания. По словам Садхгуру, Шива явился на Землю в облике первого йога около 15 000 лет назад.

Однако, сам культ Шивы сформировался лишь примерно 2 000 лет назад. Многие считают, что более древнее ведическое божество Рудра – это и есть Шива. Это мнение во многом подкрепляется словами Кришны из десятой главы Бхагавад Гиты: «Из всех Рудр я Господь Шива». Но важно помнить, что слово «Рудра» (;;;;;) с санскрита может переводиться как «дикий» и не обязательно относиться к конкретному ведическому божеству. История, рассказанная Садхгуру, перекликается с возникновением человека на Земле и последующим появлением «злых духов». Культ Шивы, как представляется, совпадает по времени с жизнью Иисуса Христа. В этом контексте вспоминается один из индийских мифов, который может послужить ключом к пониманию наших запутанных вопросов. Согласно мифу, полубог Шива, первый йог, пробудившись от глубокой медитации на горе Кайлас, увидел у своих ног влюблённую в него принцессу Парвати. Заметив бога любви Каму, наслаждавшегося своим творением, Шива сжалился над Парвати и испепелил Каму своим третьим глазом.

Однако, увидев, что Парвати по-прежнему у его ног, Шива воскресил бога любви и принял её чувства. Энергия Парвати возвысила Шиву до статуса верховного бога индуистского пантеона. Зачем я рассказываю эту притчу? Она словно описывает историю, излагаемую здесь. Если рассматривать события, связанные с ангелами-стражами, спустившимися на гору Хермон, через призму этого мифа, то Шива, убивающий любовь, предстает как полубог. Шива, воскрешающий любовь, становится верховным богом, но это всё тот же Шива. В этом контексте Азазель, открывающий истину, пострадал не меньше, чем Иисус, также несущий истину. Разница лишь в том, что в случае с Шивой возникла энергия для возведения кундалини до уровня коронной чакры, что в иконописи соответствует появлению нимба. Это действие вытесняет эго и прежнюю личность йога. Субъективность теряет значение, поскольку он соединяется с Богом-отцом и сам становится верховным богом, или махадэвом, как говорят в Индии. Таким образом, «тьма» – это истина, которая из сострадания убивает любовь. А «Свет», отделённый Богом от «тьмы», – это истина, воскрешающая любовь. Рабби Исаак говорил: «Где нет союза мужчины и женщины, там недостойны созерцать Божественное присутствие» (Sperling and Simon, The Zohar, 5.41).

Азазель олицетворяет золото и все царства мира, от которых в итоге откажутся Соломон, Навуходоносор, Сиддхартха и Гераклит. И, безусловно, откажется - Иисус.