Двина, или Слово о двух Двинах в едином движении

Двина, или Слово о двух Двинах в едином движении

Стоишь на берегу, смотришь в эту бездонную ширь, и горечь берёт. Ведь куда ни глянь — любой заморыш, а за ним и последователи его, всё норовят название любой нашей реки, в том числе и Северной Двины, любым языком объяснить, но только не русским. Твердят, дескать, «двойная река» она, поскольку образована слиянием Сухоны и Юга. Эту версию происхождения названия приводят ещё Сигизмунд Герберштейн в «Записках о Московии» (1549) и Александр Гваньини в «Описании Московии» (1578). Начиная с Я. Розвадовского, название интерпретируется как индоевропейское, поскольку переход dv- > v- свидетельствует о вторичности финской формы Viena. А. К. Матвеев считает название балтийским по происхождению и сравнивает его с лит. dvyniai «двойня, близнецы», либо, учитывая фин. Viena «Двина», с лит. vienas «один, единый», то есть «объединённая из двух рек».

То есть все версии этих мудрецов сводятся к одному: двойная, и всё тут! Но стоит только задать им простой, прямой вопрос: если она «двойная», то почему же и Западная река тоже зовётся Двиной, хотя она вовсе не двойная и не из двух рек рождается? Как само слово «Двина» вдруг стало означать «два» или «слияние», «много»? В этот момент у горе-исследователей в глазах начинают бешено перескакивать цифры, всплывает надпись «Error: страница не найдена», и наступает полный системный сбой — синий экран смерти. Надо отдать должное дедушке М. Фасмеру, который считал, что название на Северную Двину было перенесено древнерусскими переселенцами с Двины Западной. Этимологизировать его он затруднялся. То есть ересь и пустословие нести он воздержался, и в чём-то он, по совести говоря, прав.

Глянем-ка на это по-простому, по-людски. Две реки — одно имя, а прибавки «Запад» да «Север» — это не просто география на бумаге. Это то, куда душа и дело русское тянулись. Западная Двина — это дорога к закату, к Балтике. Она сама собой легла коридором для торговли с варягом да Ганзой. По ней рекой текли меха, воск, мёд, лён да лес-первоцвет. Новгородцу там был прямой выход в большой мир, к портам, а суздальскому князю — забота, как на западном рубеже закрепиться да с Новгородом в силе померяться. Здесь, на этих берегах, ковалось само понятие «путь из варяг в греки», ведь именно через верховья Двины, через волоки, ладьи перетаскивали в Днепр. Это был не просто путь товаров, а путь государственности: Полоцк, Витебск, Смоленск — эти города-крепости выросли на двинском движении, став щитом и опорой Руси на закатных рубежах. Без Западной Двины не было бы той связи с Европой, что питала нашу мощь ещё до петровских времён.

А Северная Двина — та к Белому морю, к холодной воде звала. По ней шли за морским зверем, за солью, за обживанием сурового края. Река эта была жилой, по которой жизнь в Поморье входила. Новгородцы с неё, как с порога, уходили дальше — на Печору, в Югру, за камень. Для Москвы же Двина стала опорой и кормилицей, чтоб на Севере крепко, по-хозяйски на ноги встать. Это был край вольных людей, не знавших крепостного гнёта, где каждый взмах весла был гимном свободе.

С направлениями всё понятно, рассмотрим корень названия. Что касается Западной Двины, то она исторически называлась по-разному, подстраиваясь под языки тех народов, через чьи земли проходила. В Литве её и сегодня называют Даугавой (Dauguva). Но для нас эти названия вторичны и к сути дела не относятся: в своих верховьях река исконно звалась Двиной. Само имя «Двина» напрямую восходит к древнерусскому (восточнославянскому) корню «-двиг-». И здесь заложен очень широкий смысл. «Двигать» — это не только про физическое перемещение чего-то в пространстве, движение. Это ещё и «приводить в действие», «двигать», «воздвигать», «налаживать», «строить». Такое название чётко маркирует водный объект, который неразрывно связан с трудом и перемещением человека в иные земли. Вспомните слово «сподвижник» — тот, кто вместе делает дело. Река была главным сподвижником русского человека.

Что касается возникновения названия, у какой реки и когда оно было первым — у Западной или Северной? То тут вопрос сложнее. Письменные источники фиксируют уже позднее время. Однако логика освоения земель подсказывает: имя рождалось там, где кипела жизнь, ещё задолго до официальной даты основания Древнерусского государства. Двина — это не имя-прилагательное, это имя-действие. Она была стержнем, по ней шла колонизация новых территорий, по ней двигались торговые караваны, вдоль неё строились первые постоянные поселения, монастыри-крепости и города-торжища. Это была рабочая артерия, позволившая людям закрепиться на этих землях, наладить хозяйство и превратить их в обжитое пространство. Без этих двух рек, без этих двух мощных рук, раскинутых к разным морям, не было бы той России, что мы знаем — великой, державной и вечно движущейся вперёд. Двина — это «река движения, выхода в направлении Запада и Севера, освоения и торговли».