Дом с картиной

Это последняя часть, которая завершает рассказ в стихах о Лии.





Неумолимо мчалось время вперёд,
Обрывая листы календаря из года в год,
Покрывая собой, словно шрамами, дом,
Где уже много лет не живёт никто в нём.

Вдали, как призрак, стоит от мирской суеты,
Объятиям предавшись красавицы тиши,
Скривился, словно дед с больной спиной,
И разбитые окна смотрят с усталой тоской.

Украшен морщинами выцветший фасад,
Лишь дикий плющ обвить его собою рад,
Ветер тихий кровлю дряхлую качает,
Всхлипывая, былые времена вспоминает.

Просело покрытое мхом крыльцо,
И стонут во тьму ветхие лестницы его,
Из пасти открытой дверного проёма,
Прямо из мрака затхлый запах льётся.

Сильно прогнили его полы внутри,
И редкие, сквозь щели в стенах, лучи
Разрезают мрак, что в доме царит,
Обнажая паутину, что повсюду висит.

Свисают обои лохмотьями вниз,
И плесень узоры свои рисует на них,
Словно от боли скрипят половицы,
И слышны в щелях и углах крысы.

В гостиной стоит безмолвный рояль,
И лежит толстым слоем серой пыли вуаль,
Длинные клавиши пожелтели, просели,
И ноты Рахманинова лежат истлевшие.

А над роялем, зияя провалом тьмы,
Затаившись во мраке, куда не пали лучи,
Уходит наверх винтовой лестницы строй,
Изъедены кованые её ступени ржой.

Там, наверху, на втором этаже,
Словно в призрачном мираже,
Ставни стучат с разбитым окном,
На тот злосчастный колодец видом.

Справа от разбитого окна того
Стоит круглый стол, рассохшийся давно.
Чуть пройдя к старому дивану вдоль стола,
На скрипучем полу икона Богородицы легла.

А от входа в комнату, в конце,
Висит старая картина на стене,
Хоть и прошло уже много лет,
Но она не утратила свой цвет.

На холсте, в немой темноте,
Что висит на ржавом гвозде,
На фоне индиго изображена
Та, чью душу поглотила картина.

Среди множества разных теней,
Пепельным цветом нанесённых людей,
Чьи лица никому никогда не видны,
Чьи души так же поглотила картина.

Внутри полотна, под покровом холста,
Застыли в испуге изумрудного цвета глаза,
По красивому лицу цвета слоновой кости
Медленно стекают две прозрачные слезы.

За слоем олифы акриловой глуши
Взирает Лия из картинной тиши
На тот роковой и пустой уголок,
Где жизнь оборвал занавески лоскуток.

И рама сжимает её, сжимает в тиски,
Сжирая остатки замогильной тоски,
На фоне индиго, в холщовом плену,
Она ждёт того, кто развеет тоску.

Портрет затаился, он ждёт в темноте...
Когда вновь зазвучат шаги в пустоте.
Быть может, за ней ты придёшь в этот дом
И станешь мазком и навеки её пленником?