Артефакты Вселенной

Роберт Микулин ступил на поверхность Кси;7 и сразу окунулся в гул, какого не слышал ни на одной из освоенных планет. Воздух был густым, пах озоном, пряностями и чем-то неуловимо древним — будто кто-то раскрошил в пыль тысячелетние свитки и подмешал к обычному ветру. Над головой клубились лиловые облака, а сквозь их прорехи пробивались сразу три солнца, окрашивая базары в безумную мозаику оттенков: от янтарного до глубокого индиго.

Базары Кси;7 не строились — они разрастались, как живые организмы. Ряды шатров из переливающейся ткани тянулись до самого горизонта, между ними петляли узкие проходы, где торговцы зазывали покупателей на десятках языков, а то и вовсе без слов — с помощью мерцающих голограмм, которые вспыхивали прямо в воздухе, показывая то сверкающий клинок, то непонятный механизм, то камень, внутри которого пульсировала тусклая искра.

Роберт шёл медленно, держа наготове служебный коммуникатор с включённым переводчиком. Его задача была чёткой: отследить несколько артефактов, попавших в поле зрения Института Контакта. В отчётах значилось, что эти предметы излучали слабый временной резонанс — будто они «помнили» эпохи, в которых не могли существовать. Но на Кси;7 такие вещи были в порядке вещей: торговцы не скрывали, что не знают их происхождения, и это только подогревало интерес коллекционеров со всей галактики.

— Эй, землянин! — окликнул его торговец с кожей цвета старой бронзы и глазами, в которых отражались сразу все три солнца. Он стоял за прилавком, заваленным металлическими пластинами с непонятными символами. — Тебе нужны воспоминания, которых у тебя никогда не было! Всего пара кредитов — и ты почувствуешь, как это — стоять на берегу исчезнувшего океана!

Роберт улыбнулся вежливо, но отрицательно качнул головой. Он знал: на Кси;7 многие «артефакты» были умелыми подделками, способными вызывать у покупателя яркие галлюцинации. Но его интересовали не иллюзии, а то, что имело реальный след в пространстве;времени.

Он свернул в менее людный ряд, где воздух был прохладнее, а голоса — тише. Здесь торговали не яркими безделушками, а вещами, от которых веяло тяжестью веков. У одного прилавка Роберт задержался: на бархатной подушке лежал небольшой диск из тёмного стекла. Он не переливался, не светился, но стоило Роберту приблизиться, как по коже пробежал знакомый холодок — тот самый, который он чувствовал при контакте с НоЁмом.

— Вижу, ты понимаешь, что это не игрушка, — произнёс хозяин прилавка, невысокий гуманоид с длинными пальцами и седыми прядями, похожими на застывшие молнии. Его голос звучал так, будто слова проходили сквозь толщу воды.

— Что это? — спросил Роберт, не прикасаясь к диску.

— Не знаю, — честно ответил торговец. — Ко мне попало от одного путника, который пришёл с дальней стороны туманности Ориона. Сказал, что нашёл это в руинах, где время течёт иначе. Я не стал проверять. Слишком тяжёлая вещь.

Роберт достал сканер. Прибор тихо пискнул, потом выдал длинную строку данных: «Аномалия временного поля. Источник неизвестен. Вероятность искусственного происхождения — 87 %».

— Ты можешь рассказать, как выглядел тот путник? — Роберт поднял взгляд на торговца.

Тот на мгновение задумался, потом кивнул:
— Он был похож на тебя, но не совсем. Будто отражение в кривом зеркале. Говорил мало, заплатил не деньгами, а песней — такой, от которой у меня потом несколько дней звенело в ушах.

Роберт почувствовал, как внутри просыпается профессиональное чутьё. Такие совпадения не случались просто так. Он достал идентификационную карточку инспектора по контакту:
— Мне нужно больше информации об этом предмете. Если появится что-то похожее, или если тот путник вернётся — сообщи в Институт. Вот частота экстренной связи.

Торговец внимательно посмотрел на карточку, потом на Роберта:
— Ты ищешь не просто вещи, да? Ты ищешь следы тех, кто умеет ходить сквозь время.

Роберт не стал отрицать.
— Мы стараемся понять, кто оставляет такие следы. И убедиться, что они не опасны.
— Ну, на Кси;7 опасность — это часть ассортимента, — усмехнулся торговец, но карточку взял и спрятал в складках одежды. — Если что-то узнаю, дам знать.

Роберт двинулся дальше, зажимая в руке диск в специальном антирезонансном футляре. Он знал, что это лишь одна ниточка в огромном клубке. Но именно такие ниточки и вели к разгадке самых больших тайн Вселенной.

По мере того как он углублялся в лабиринт базаров, шум вокруг становился всё более хаотичным, но Роберт уже не слышал его так остро. Он думал о том, что каждый артефакт здесь — это чья-то история, обрывок чьей-то памяти. И возможно, среди тысяч подделок и безделушек действительно прятались вещи, способные изменить представление о том, как устроено время.

Когда три солнца начали клониться к закату, окрашивая ряды шатров в багровые тона, Роберт нашёл небольшое кафе, где подавали горячий напиток из местных трав. Он сел у окна, достал блокнот и начал записывать свои наблюдения. В голове уже складывался предварительный отчёт для Института, но где-то на краю сознания пульсировала мысль: этот диск — не просто артефакт. Это послание. И тот, кто его оставил, знал, что однажды его найдут.

Роберт сделал глоток горьковатого напитка и улыбнулся. Он любил такие моменты — когда работа превращалась в настоящее приключение, а Вселенная приоткрывала свои тайны по одной крошечной детали за раз. Впереди было ещё много базаров, много торговцев и много загадок. Но он был готов.