В связке с Рустемом. глава 2

   2.  Иссык-Куль (август 1988)
   
  Летом 1988 года произошло много событий. Родители, воспользовавшись отпуском, всей семьёй уехали отдыхать на озеро Балхаш. Я остался дома потому, что готовился поступать в институт. Это была у меня уже третья попытка, две предыдущие заканчивались неудачей. Приходилось на время вступительных экзаменов отпрашиваться с работы, а потом снова возвращаться в лабораторию. Абитуриентом я был не совсем обычным - поступал в институт, где уже почти год работал. За это время я успел познакомиться с преподавателями и наладить контакт с кураторами.

         
  Со временем я узнал, что заведующий лабораториями, Серик Аширович Нуршанов, мой непосредственный начальник, по совместительству являлся проректором того самого факультета, куда я решил поступать. Помню, как на одном из экзаменов он сказал мне:
— Когда закончишь решать, беги в лабораторию и открой задвижку на пятом лотке — к вечеру нужно запустить установку.
   А другому абитуриенту, сидевшему за соседней партой, он заявил:
— Не прячь книгу, не бойся, списывай спокойно. А потом передашь её вон тому человеку — сказал он и кивнул в мою сторону.
  Первые два экзамена я сдал без волнения, словно на автомате. И настолько расслабился, что... проспал на третий. Это было сочинение — последний экзамен. Когда я приехал в институт двери были плотно закрыты и никого внутрь не пускали. Но мне снова помогли старые связи. Я знал одного аспиранта, который часто посещал нас чтобы «пострелять» сигареты. Когда мы выходили из лаборатории, мы оставляли ему на всякий случай одну сигарету на парапете лотка. Я быстро нашёл его и объяснил ситуацию. Не раздумывая, он провёл меня через запасной вход, где уже шёл экзамен. В аудитории не оказалось свободных мест, и Серик Аширович уступил мне свой стул — прямо в конце длинного стола приёмной комиссии. А сам ушёл ходить по рядам, следя за порядком. Я сделал дома шпаргалки — на случай, если не попадётся знакомая тема. Но воспользоваться ими не получилось. К счастью, среди заданных тем оказалось сочинение на свободную тему — „Правда светлее солнца“. Я решил написать о нашей большой интернациональной семье, которой прошлось пройти через тяжёлые испытания. Когда я встал, из-за стола то заметил под стулом свои шпаргалки. Они выпали у меня из кармана и лежали на всеобщем обозрении. Я быстро собрал их обратно в рюкзак и поблагодарил Серика Ашировича за уступленное место. Сочинение я написал на отлично.
               
    Увидев свою фамилию в списке у деканата, я уже не сомневался, что поступил в институт. Прибежав в лабораторию, я поделился со всеми этой новостью. В это время два техника пытались завести старенький мотороллер, который давно пылился в углу. Никто уже не помнил, кто его купил и зачем он был нужен. Это был двухколёсный мотороллер ранней советской модели. По спидометру он мог ездить со скоростью 120 км/ч. Но глядя на его состояние, трудно было в это поверить. Мы выкатили его на улицу и попробовали завести. В какой-то момент нам удалось это сделать, мотор глухо рявкнул и заработал. Один из ребят запрыгнул на мотороллер и сделал круг вокруг корпуса. В этот момент к нам подошёл Рустем. Он направлялся на семинар по научной работе.
— Что тут у вас? — поинтересовался он, рассматривая мотороллер. — Можно и я попробую.
  Отдав мне пиджак и сумку, Рустик уверенно взял руль. Парни начали наперебой советовать, как правильно его заводить.
 — Он только с толкача заводиться!
— Давно так хотел прокатиться, — сказал Рустем и начал разгонять мотороллер.
  Метров через десять мотор завёлся, и «моторошка» рванула вперёд. Рустем изо всех сил пытался догнать уезжающую технику. Но мотороллер оказался быстрее. С каждым метром скорость увеличивалась, и вскоре они завалились на бок. Над дорогой взметнулись клубы пыли. Мы все бросились к Рустему.
— Да... что-то не получилось, блин, мощный аппарат! — с трудом поднявшись, сказал он.
Локоть его был ободран, брюки порваны. Но к счастью, всё обошлось без серьёзных травм.
— И как ты теперь на семинар пойдёшь?
— Какой семинар?.. Я домой. Если шеф будет спрашивать — скажите, что случилось. А если мои домашние спросят — скажи, что я с «Явы» упал, — предупредил Рустем, разглядывая порванную штанину.
  Мы покатили мотороллер обратно, гадая как к этому отнесётся наш заведующий лабораторией. А Рустик, слегка прихрамывая, гордо направился к остановке.
  После поступления в институт я сразу взял отпуск с последующим увольнением, и мы с Рустемом начали готовиться к поездке на Иссык-Куль. Он уже ездил туда трижды в качестве инструктора. Там находился пансионат «Казахстан», который был на балансе нашего фосфорного завода. Работа обеспечивала бесплатное питание и жильё. Ехать решили в середине августа, т. к. это был разгар «бархатного сезона».
  Родители, вернувшиеся из отпуска, с радостью узнали о моём поступлении. Мама с отцом были не против нашей поездки. Собрав рюкзаки, мы встретились на автовокзале, купили билеты и отправились в путь. За девять с половиной часов мы добрались до Чолпон-Аты. Это город на северном берегу Иссык-Куля, в 208 км от Бишкека. Место известно своими пляжами и кристально чистой водой. С автовокзала мы взяли такси и доехали до пансионата. Пансионат к тому времени был переименован в «Иссык-Куль» и находился в десяти километрах от города. Таксист, содрав приличную сумму, высадил с нас у закрытых ворот санатория.
— Что будем делать? — спросил я, глядя на высокие ворота.
— Тут где-то был проход в заборе. Если не заделали — зайдём, — уверенно сказал Рустем.
  Пробравшись вдоль кустов, мы нашли узкий лаз. Видимо, денег на ремонт забора у них в то время не было. И это нам помогло. Через минуту мы уже были на территории пансионата. Мы выбрали неосвещенную лужайку и поставил палатку. 
— Нужно отдохнуть, до рассвета не много осталось. Утром попробуем устроиться.
Разбитые после долгой дорогой, мы тут же уснули.
 
 
            
— Вставай, а то завтрак проспишь, — разбудил меня Рустем.
  С трудом продирая глаза, я выглянул из палатки. Утро было прохладным — изо рта шёл пар. Рустем уже сварил кашу на примусе и поставил кипятить чайник.
— Война войной, а завтрак по расписанию, — усмехнулся он.
  Только мы разложили кашу по тарелкам, как к нам подошла женщина. Она была в купальнике и шапочке для плавания. На плечах висело махровое полотенце.
— Здравствуйте. А вы кто такие? И как сюда попали? —поинтересовалась она.
— Мы ваши будущие работники, — бойко ответил Рустем, откладывая ложку. — Хотим у вас поработать.
— Знаете, что, милые мои, — строго сказала она. — Вы как снег на голову. А как известно, в августе у нас снег не идёт.
Она сделала несколько шагов, но, обернувшись, резко добавила:
— Через десять минут чтобы вас тут не было. Иначе вызываю милицию.
Я растерянно посмотрел на Рустема.
— Кто это вообще? И что теперь нам делать?
— Так… Ты пока всё собирай, а я пойду искать Бориса Фёдоровича. Он меня должен помнить, может, поможет, — сказал Рустем и скрылся за деревьями.
  Сотрудников в пансионатах, как правило, нанимали только на время сезона. В основном это были местные жители и такие же, как мы, волонтёры — студенты и отпускники. Постоянными оставались, только охранники и уборщицы. Я быстро свернул палатку, собрал вещи и стал ждать.
      
  Вскоре начали появляться первые отдыхающие. Они неспешно бродили по аллеям и с интересом смотрели на меня и наш багаж. Через некоторое время появился Рустем, вместе с непроснувшимся дядей Борей. Это был высокий, небритый мужчина. Его длинные волосы на голове были растрёпаны и торчали в разные стороны. Оказалось, что он был гармонист пансионата, а в этом сезоне решил тоже поработать инструктором. Борис Фёдорович днём проводил экскурсии, а по вечерам играл на баяне для отдыхающих. Директор, которого знал Рустем, уволился, и на его место пришёл новый человек. Утром к нам подходила старшая инструктор пансионата — Галина Васильевна. Она каждый день проводила пробежку по территории, а потом плавала в озере.
  Зайдя в дирекцию, дядя Боря начал рассказывал Галине Васильевне, какой Рустик хороший и ответственный человек. Рустем широко улыбался и утвердительно кивал головой.
— Короче, хорошо, — прервала его Галина Васильевна. — Берём вас до конца сезона, потом посмотрим. Будете у нас работать инструкторами. И ещё вести аэробику по утрам. Зарплату платить, как вы понимаете, не можем, но выделим двухместный коттедж и организуем трёхразовое питание. Согласны? 
— Мы согласны, конечно, согласны! — не веря своему счастью, ответили мы.
— Вещи оставьте пока здесь и бегите на завтрак в столовую. Если опоздаете, столовая закроется.
Я сейчас позвоню в пищеблок, — предупредила она. — После завтрака подыщем вам коттедж.
   Вот так мы и очутились в пансионате «Иссык-Куль». После завтрака нам выделили небольшой коттедж на двоих. Домик был фанерным и находился в самом конце территории. Из-за своей необычной формы он напоминал курятник. Мы быстро оставили вещи, заперли дверь на ключ и пошли к озеру. 
   
  Озеро располагалось на высоте 1608 метров над уровнем моря. Песок на пляже уже начал нагреваться под солнцем, а вода поражала своей удивительной голубизной.
— Пойдём нырнём, — предложил я Рустему.
— Ещё рано, нужно подождать, — ответил он.
— А я ныряю.
   С разбегу бросившись в воду, я испытал настоящий шок. Вода была ледяной. Стуча зубами, я ещё несколько раз нырнул с головой и быстро выскочил на берег. Судорожно натягивая на себя одежду, я вспомнил Галину Васильевну и удивился как она может купается в такую рань.
 
    В пансионате было много отдыхающих, и мы полностью погрузились в работу. Круг наших задач был обширен. Это проведение экскурсий по территории и благоустройство пансионата. В наши обязанности также входило встретить и разместить новых посетителей. День пролетал стремительно и свободного времени почти не оставалось. После захода солнца температура здесь резко падала и приходилось надевать тёплую одежду. И уже на следующий день чтобы не мерзнуть мы просили у завхоза дополнительные одеяла. С шести утра Рустем бежал на танцплощадку проводить аэробику. Его задача была достать аппаратуру и включить музыку. Потом ждать сорок минут, пока не закончится тренировка. Контингент обычно состоял из женщин, которым было за пятьдесят. И собиралось их не больше пяти человек. Но занятия отменять было нельзя так как пансионат должен был учитывать желания всех отдыхающих.
  А я в это время сладко спал, закутавшись с головой в одеяло, иногда даже пропуская завтрак.
      
  В пансионате очень много деревьев и кустарников. Здесь росли ели, берёзы, рябина и калина, жимолость, шиповник и барбарис. Особенно много было кустов облепихи — отдыхающие часто спрашивали, можно ли её попробовать. Мы никому этого не запрещали, но предупреждали, что ломать ветки и срывать листья нельзя.
  Не редко после работы, мы выходили за территорию пансионата и собирали в небольшом овраге смородину и ежевику. Потом угощали ягодой всю команду инструкторов на утренней планерке.
         
   Однажды погода испортилась и пошёл дождь. Он продолжался три дня, и все отдыхающие не знали, чем им заняться. Зато у нас было много хозяйственных дел, которые можно было выполнять под крышей или под навесом. В непогоду заметно увеличивалось число посетителей местного видеосалона. Им заведовали местные ребята — Юра и Эля. Там крутили популярные фильмы с голливудскими звёздами. В то время вышел на экран фильм «Терминатор» с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. По просьбе Юры, я нарисовал рекламный плакат для этого фильма. Который он потом повесил, чтобы привлечь зрителей.
             
   Однажды нас отправили на сенокос. Так было положено по правилам, установленным местными властями. Каждая организация должна была выделить людей для заготовки колхозного сена. Когда речь зашла о выборе сотрудников, наша Галина Васильевна, не раздумывая, выбрала нас с Рустемом. Я раньше никогда не пробовал косить и видел сенокос только по телевизору. Поэтому был очень удивлён, когда всё увидел своими глазами. Нас на автобусе довезли до участка, на котором предстояло работать. Это был заросший крутой склон. Трава высотой достигала моего роста. Было очень жарко, а над головой жужжал целый рой насекомых. Наша команда состояла из десяти человек.
      
  - Самое хорошее сено получается из разнотравья, - объяснял нам местный фермер. Он со своим сыном здесь были главными. Мне досталась старая, но крепкая коса с перевязанной ручкой. Я сразу вспомнил мультфильм «Ну, погоди!» и попытался косить траву. Но миссия оказалась почти невыполнимой. Коса никак не попадала под корень, и всё время норовила воткнуться в землю. А если я брал выше — то у меня она резала где-то посередине. Очень быстро у меня начали болеть руки и ныть спина. Я взглянул на Рустема — у него тоже ничего не получалось. На палящем солнце пыльца и пыль прилипала к телу. Страшно хотелось пить и всё начинало раздражать. Местные, глядя на мою работу, решили перевести меня на другое место. Меня поставили на погрузку. Скошенную траву нужно было закинуть в грузовик с высокими нашивными бортами. Но с моим ростом я не мог дотянуться даже до их середины. Вес травы был таким тяжёлым что у меня не получалось даже   поднять вилы над головой. Неуклюже брошенная трава рассыпалась и падала всем на головы. Потом мне предложили залезть в кузов и принимать траву сверху. Нужно было подхватывать её граблями и укладывать. В кузове было столько сена, что оно свисало с бортов. Я едва успевал за потоком травы, летевшим со всех сторон. Вдруг я почувствовал пустоту под ногами и потеряв равновесие, провалился вниз. Оказалось, что я упал между кабиной и кузовом. Хорошо, что всё обошлось без серьёзных последствий.
  Нам предстояло работать на сенокосе два дня. Но на второй день Рустем срочным образом организовал себе поездку в город за альпинистским снаряжением для походов. И мне пришлось ехать на сенокос одному.
  На этом, пожалуй, закончу свои воспоминания о незабываемом сенокосе на Иссык-Куле. По дороге назад я мечтал о душе и кружке холодного молока. Добравшись до кровати, я увидел на столе чашку свежесобранной для меня ежевики. Ночью мне снились мухи и корова, жующая наше собранное сено.
               
   Так быстро пролетела неделя нашей работы в пансионате. Однажды Рустема срочно вызвали к руководству и попросили поработать спасателями на пляже. Оказывается старые спасатели уволились и разъехались по домам. И нам предстояло их заменить.   
— Какой из меня спасатель, — подумал я. — Я даже плавать толком не умею.
Но Рустик быстро согласился и подмигнул:
— Зато на озере чаще будем.
  И мы отправились искать Алика, который отвечал за лодки. Встретив его на лодочной станции, мы получили ключи от ангара. В нём находилась красивая пластмассовая лодка. Потом нам выдали весла с загнутыми лопастями и бинокль. У отдыхающих весла были квадратные и очень неудобные. Поэтому на наших вёслах можно было без труда догнать любую лодку в акватории. Захватив с собой спасательные жилеты и рупор, мы начали спускать наше судно. В лодке также имелся спасательный круг. Я сильно удивился потому, что он был сделан из прессованных опилок. «Если кинуть его на голову утопающему, то мало ему не покажется» - подумал я про себя.
 
  Работа спасателей заключалась в том, что каждый день нужно было приходить на пляж к двенадцати часам и до трёх часов дня плавать вдоль берега. Именно в это время на пляже собиралось больше всего отдыхающих. Конечно, на настоящих спасателей из «Малибу» мы не тянули, но крутая лодка и яркие спасательные жилеты придавали нам вид серьёзных ребят.
   
— Эй, Белоснежки, не заплывайте за буйки! — кричал Рустем в рупор блондинкам. — Шоколадки, быстро назад к берегу! — обращался он к брюнеткам.
  Конечно, проводить время на пляже было гораздо приятнее, чем косить сено или водить экскурсии по территории. Мы с удовольствием использовали любую возможность, чтобы прыгнуть с лодки в воду, когда жара становилась совсем невыносимой. Нас предупреждали, что лодка спасателей должна всегда быть на виду у отдыхающих, а не стоять просто у берега. Поэтому нам постоянно приходилось плавать вдоль всего пляжа. На солнце наша кожа обрела бронзовый загар и через неделю мы уже не отличались от местных. К счастью, никто из отдыхающих не тонул, и все наши дежурства проходили спокойно и без происшествий.
 

   После нового поручения от руководства, мы стали вести по вечерам дискотеку. Тем более Рустик уже был знаком с аппаратурой. В нашу задачу входило расставить колонки и подключить питание. Музыку проигрывали на кассетном магнитофоне «Весна». Конечно, аппарат был старый, но учитывая условия и постоянную смену хозяев, работал нормально.
   Раньше дискотеку вел один пожилой дядька, который не занимался обновлением репертуара.  Песни крутили одни и те же, поэтому молодежи на дискотеки было мало. Они бегали в соседний пансионат, перелезая через забор, чтобы там повеселиться. Мы с Рустемом подошли к делу серьёзно. Попав в город, закупили на базаре чистые кассеты, чтобы записать туда популярные шлягеры. После пробного вечера убедились, что людям нравится. И наши дискотеки стали набирать популярность. Нас стали узнавать, а иногда даже в сортире спрашивали:
— Сегодня будете проводить дискотеку?
   
  Однажды мы узнали, что к нам заселяется группа девушек, которые только что завершили пеший переход из Алма-Аты на Иссык-Куль. Вечером они должны были прийти на дискотеку. Для них мы специально подобрали песню «Яблоки на снегу» в исполнении Михаила Муромова.
— Для девочек, спустившихся с ледника, — с улыбкой прокомментировал Рустем, — звучит песня про свежезамороженные фрукты!
  Потом мы узнали, как отмечают день шахтёра. Такого размаха мы ещё не видели. Группа отдыхавших горняков оторвалась на дискотеке по полной. Они заказывали много песен, поливали всю сцену шампанским и раздавали очень крупные чаевые.
.         
   В конце августа, к Рустему приехал его отец — Равиль Исламович, вместе с дочкой Алиной. В то время Равиль Исламович был начальником отдела в научно-исследовательском институте водного хозяйства в Джамбуле. Позже он стал доктором технических наук, заслуженным учёным и изобретателем. Я даже успел некоторое время поработать под его началом, но это уже совсем другая история.
   Оказалось, что в пансионате была негласная традиция. Работники могли приглашать друзей и родственников к себе на некоторое время. Прибывшие гости ночевали в рабочих номерах и не платили за проживание. Продукты можно было покупать на рынке или договариваться с местной столовой. Такой отдых значительно снижал финансовые расходы на семью. Родственники Рустема не создали нам неудобств, тем более я уже собирался уезжать домой. Моя учёба в институте начиналась, а опаздывать на первом курсе не хотелось.
— Что там в первые дни делать? Ничего там важного не будет, — отговаривал меня Рустем. – останься ещё немного.
   После недолгих раздумий я всё-таки решил пропустить пару дней занятий. Тем более что в пансионате готовился большой концерт перед закрытием сезона. В подготовке был задействован весь персонал. Одни учили слова песен, другие репетировали танцы, третьи занимались декорациями. Вокруг царила праздничная атмосфера. Чем ближе подходило выступление, тем больше все волновались. Рустему досталась роль дерева, он должен был стоять в углу сцены и размахивать ветвями. А я сам себе выбрал роль художника и занялся оформлением афиши. Мне выдали большой рулон бумаги с красками, и я принялся за работу.
   

  За день до начала выступления ко мне подбегает главная организатор и спрашивает:
— Серега, привет! А ты умеешь кататься на роликах?
— Нет, никогда не пробовал, — отвечаю я.
— Отлично! Я нашла человека, который никогда не ездил на роликах! — радостно выкрикнула она.
  Вдруг ко мне подбежали две девушки и начали наперебой рассказывать о номере с роликами. Оказывается, в сценке не хватало партнёра, который обязан выйти на роликах. Самое главное он не должен уметь на них кататься. Паре необходимо было станцевать танго. И я должен был исполнить роль партнёрши.   
— А она тоже будет на роликах? — спросил я.
— Господи, нет же! Конечно, нет! Не дай бог со сцены свалитесь! — успокоили меня девушки.
  Они снова загалдели, подробно описывая сюжет сценки. Их нужно было выручать, иначе номер не получиться. И мне ничего не оставалось, как молча согласиться. Я быстро закончил оформлять афишу и отдал, чтобы её повесили. В день концерта все начали собираться задолго до его начала. И мне пришлось выставить свои условия:
— Хорошо, выступлю, если будете фотографировать.
  Рустик передал фотоаппарат Равилю Исламовичу, который пообещал сделать хорошие снимки. Концерт собрал весь контингент пансионата, никто не хотел пропустить грандиозное шоу. Зрителей пришло очень много. Мест в зале не хватило и опоздавшим пришлось стоять в проходах. За кулисами творилась суматоха артисты бегали, репетировали и волновались. Проходя мимо гримёрной, я заметил столик с рюмками коньяка, который предлагался всем артистам «для храбрости».
— Выпейте, а то замерзнете!
— Давай, чтоб хорошо выступить!
  Первым к столику подошёл Борис Фёдорович в костюме бегемота с баяном через плечо. Он уверенно опрокинул рюмку и пошёл на сцену. Потом к столу подбежали девочки – стрекозы.  Хихикая, они тоже выпили по рюмке. Когда очередь подошла ко мне, то я решительно отказался. Сказал, что и так едва стою на ваших роликах.
  И вот заиграла музыка, включили свет — началось представление. Наш номер был в середине концерта, поэтому мне успели нанести грим и подготовиться. Я был одет в синий купальник, к которому привязали короткую юбку из разноцветных ленточек. На голове приклеили бант, а щеки разукрасили румянами. Когда начали завязывать шнурки роликов, я вдруг понял — что совершил ошибку. Выступать мне уже расхотелось, и я попытался отказаться. Но никто в суматохе меня уже не слышал.
  Партнёрша, Люся из второго корпуса, появилась в чёрном фраке и пенсе, с нарисованными усиками. Она была невысокой, кареглазой брюнеткой.
— Не бойся, я тебя буду держать, — успокоила она меня, когда объявили наш номер.
— А теперь на сцену выходят ученики Ирины Родниной и Александра Зайцева! — громко объявили из-за кулис.
  Освещение потухло, заиграла музыка и меня начали выкатывать на сцену. Под светом прожектора мы с Люсей закружились в танце. Мне казалось, что мы танцуем грациозно, но со стороны это выглядело довольно нелепо. Мои ноги не слушались и постоянно разъезжались. В это время Люся крепко держала меня за руки, не давая мне упасть. После каждого моего пируэта зал взрывался смехом и аплодисментами. А когда я чуть не свалился со сцены, публика устроила настоящие овации. Наш номер признали самым запоминающимся. После выступления я подошёл к Равилю Исламовичу и спросил про фото. Он, вытирая слёзы, извинился:
— Я так увлёкся, что забыл про фотоаппарат.
Так у нас не осталось никаких фотографий с того вечера.
  Моё путешествие на Иссык-Куль подошло к концу. Нужно было собираться домой. Учёба шла полным ходом, и я уже опаздывал на неделю. Рустем с семьёй решил остаться ещё дней на десять, пока позволяла погода.
    

  Благополучно вернувшись домой, я на следующий день побежал в институт. Опасаясь отчисления, я уже придумал себе болезнь, из-за которой мне пришлось пропустил занятия. Но меня никто не стал спрашивать, чем я болел. Хотя по моему загару было ясно, откуда я вернулся.
  Так закончилась наша поездка с Рустемом на Иссык-Куль. Впереди нас ждали ещё совместные поездки и походы. Но время, проведённое вместе на озере, навсегда осталось в памяти — как одно из лучших воспоминаний.
  Спустя много лет мне довелось снова побывать на Иссык-Куле. Гуляя по аллеям санатория, я с теплотой вспоминал нашу первую поездку с Рустемом. В те годы мы были молоды и отчаянны, принимали смелые решения — и редко жалели о сделанном.