В связке с Рустемом. глава 6

               
6. Кызылаус, озеро Кок-Коль (апрель 1991)
               
    К этому походу я готовился долго. Когда я впервые услышал об этом загадочном озере то сразу решил, что должен его обязательно увидеть. Об этом озере мне рассказал Рустем, когда мы у него на кухне строили свои походные планы. Речь идёт об озере Кок-Коль — Голубом озере, расположенном в Меркенском районе Каракистанской долины. Это озеро окутано множеством легенд. Местные жители верят, что в его водах обитает водяной дух или злой змей. Озеро окружено тайнами и аномальными явлениями. Одной из самых удивительных особенностей является постоянный уровень воды несмотря на то, что в озеро не впадают реки и оно не имеет выхода. Очевидцы утверждают, что ночью они слышали странные звуки, исходящие из глубин водоема. Иногда в центре озера появляются воронки, которые могут засосать плавающие объекты. Однажды местные жители стали свидетелями того, как целое бревно исчезло в таком водовороте. Существует предположение, что озеро связано с подземными источниками, которые и поддерживают его таинственную активность. Кок-Коль может быть совершенно спокойным, а через несколько минут начать бурлить и пениться, поглощая всё с поверхности. Чабаны рассказывают, что здесь пропадал домашний скот, и теперь они обходят это место стороной, ища другой водопой для своих животных. Озеро привлекло внимание не только местных жителей, но и исследователей, а также уфологов. Одна группа дайверов попыталась обследовать озеро, но не смогла достичь его дна. Один из участников погружения исчез, а позже оказалось, что его унесло в подземную пещеру, и он был найден в совершенно другой части озера.  Российские исследователи, изучая озеро, подтвердили наличие сети подводных пещер и зафиксировали ночные звуки, исходящие из водных глубин. Некоторые учёные предполагают, что в озере может обитать доисторическое существо. Все эти факты сделали озеро Кок-Коль объектом мирового интереса, и сюда продолжают приезжать исследователи и любители тайн со всего мира. Я, в силу своего авантюрного характера, быстро уговорил Рустема осуществить мой план похода к этому озеру
   Мы быстро составили маршрут и список всего необходимого. Участники похода определились сразу. Булат, Оралбек и Елеу охотно поддержали нашу затею. Шурик тоже решил составить нам компанию, чтобы посмотреть на уникальное озеро. Андрей, после первого похода, был полон энтузиазма и тоже согласился. Также к нам присоединился Марат Кадыров, с которым мы уже были знакомы ещё по первому походу. Марат прилетел из Кустаная специально для того, чтобы отправиться с нами в горы. Он прибыл уже полностью экипированный, с упакованным рюкзаком и обратными билетами. После похода Марат собирался сразу вернуться домой. Маршрут был рассчитан на восемь дней, один из которых мы собирались провести у озера. Машину для подъёма в горы нашёл Марат, договорившись со своим другом Нуржаном. У того был старенький советский автобус КАвЗ — на базе грузового шасси ГАЗ-53. Внешний вид автобуса напоминал транспорт из кинофильма «Место встречи изменить нельзя». Благодаря этому сходству у Нуржана появилось прозвище – Шарапов. Мы планировали доехать до санатория „Мерке“, пройти через ущелье  Кызылауз, подняться на перевал и оттуда спуститься к озеру. Целый день мы планировали посвятить озеру — осмотреть его окрестности, а потом тем же маршрутом вернуться обратно.
   Меркенское ущелье и прилегающая территория находятся в заповедной зоне, где флора и фауна очень разнообразны. В ущелье расположены несколько пещер, некоторые из которых достигают глубины более 100 метров. В верховьях ущелья находится плато Сандыктас, где расположено святилище древних тюрков. На этой территории археологи нашли множество курганов и каменных изваяний (балбалов) мужских и женских фигур, все они обращены лицом на восток, к восходящему солнцу. Посёлок Мерке в древности был важным узловым центром Шёлкового пути. И наш путь вёл нас именно в эти края.

1-й день пути (28.04.91)

   Собрав всех участников похода по городу, мы отправились в сторону Мерке. В автобусе было много свободных мест, так что ехали мы с комфортом. Настроение было отличное, и дорога пролетела незаметно. Автобус довёз нас до санатория „Мерке“, откуда мы продолжили путь пешком.
  Санаторий, славился своими радоновыми источниками, в которых содержатся множество микроэлементов. Каждый год сюда приезжают тысячи отдыхающих. Это один из первых санаториев в Казахстане, и уже много лет он привлекает людей, стремящихся улучшить своё здоровье.
   
   Не высокие горы со спокойным рельефом были покрыты зелёной травой и напоминали аккуратные поля для гольфа. Это были совсем другие горы - не похожие на те, что мы видели в Шалсу и Талдысу. Здесь даже река Меркенка была другая. Она была широкой, полноводной и текла по долине ровным, спокойным течением.
     По пути нам встретился старик-пасечник. Он охотно подсказал нам, как лучше идти дальше. Как выяснилось, в этих горах немало пасек, где собирают по-настоящему вкусный мёд.
  Сделав три ходки, мы выполнили дневную норму. На ночлег становились на большой ровной поляне. Сегодня по плану дежурили по кухне Шурик с Маратом. Они приготовили нам перловую кашу с тушёнкой. Марат привёз с собой солёное сало и попросил Шурика сполоснуть его от соли. Однако Шурик немного перестарался, и нам пришлось потом досаливать сало, чтобы оно не пропало. К вечеру погода начала портиться: подул ветер, небо затянуло тучами. Андрюха взял гитару и устроил небольшой концерт, исполнив любимые песни из советских кинофильмов. Настроение было отличное — все веселились. Мы дурачились до такой степени, что Була чуть не подавился от смеха. К вечеру мы разместились по трём палаткам, а Марат, как всегда, решил спать под открытым небом. В этом походе я решил завести дневник, чтобы записывать все важные события каждого дня. Кстати, дневник сильно помог мне при создании этих записок, напомнив о мелочах, которые со временем были забыты. Дневником стал простой блокнот, купленный в газетном киоске. Я решил писать простым карандашом — как это всегда делали настоящие путешественники и исследователи. Этому меня научили ещё в лаборатории "мокрого" блока, где я работал после школы: все записи в исследовательском журнале там строго велись простым карандашом. Почему именно карандаш? В походе журнал может намокнуть, и тогда чернила расплывутся. А графит остаётся на даже если на него попадёт вода. Вот почему все записи мы вели только простым карандашом.

2-й день пути (29.04.91)

   Ночь прошла спокойно. Мой брат одолжил мне на время пуховик, который взял у друга — чтобы я не замёрз в походе. Тогда такая вещь стоила недёшево, да и достать её было непросто. Не знаю, какое перо использовал производитель куртки, но она была очень тёплой и лёгкой. Правда, ткань на локтях и по бокам была изрядно изношена, а на спине имелось два пореза. Все повреждения на куртке были заботливо заклеены крест-накрест лейкопластырем, и это вполне обеспечивало её герметичность. В ту ночь я даже не стал забираться в спальник — просто улёгся в пуховике. В дневнике я лаконично записал эту ночёвку одним словом: “Ташкент!”
   Мы собрали лагерь и продолжили путь. До обеда сделав три ходки и устроили привал. Ущелье становилось всё уже, и среди камней мне попались две стреляные гильзы и мёртвый чёрный гриф. Я выдернул одно большое его перо и закрепил на своей панаме — как знак уважения к этой гордой птице.
          
   Двигаясь вверх, мы наткнулись на мощные завалы — гигантские валуны, принесённые бурными потоками или сорвавшиеся с горных склонов. Преодолев преграду, мы вышли на небольшую поляну и обнаружили могилу, датированную 1934 годом. Здесь были похоронены муж и жена. Как именно они умерли, мы не знали, но, скорее всего, смерть была трагической. В дневнике я коротко написал: „Угрюмое место“. Постояв молча у могилы, мы, не желая терять времени, отправились дальше. Постепенно, сами того не заметив, мы сбились с тропы и вскоре вынуждены были пробираться сквозь густые заросли кустарников. Эти дебри были настолько плотными, что я опасался порвать себе рюкзак. Его мне на заказ сшил Жора — один турист из нашей компании. Жора был крепким, здоровым парнем, и его хобби, признаться, меня удивило — в свободное время он шил рюкзаки. Я принёс ему плотную капроновую ткань, а в ответ он сшил для меня рюкзак бесплатно. Сняв с меня мерки, Жора смастерил его из парашютной ткани, добавив усиления в нужных местах — получился настоящий альпинистский рюкзак. По просьбе Рустика на рюкзаке сделали внешний клапан — специально для канистры с бензином. С тех пор обязанность носить топливо прочно закрепилась за мной. Это был первый поход с новым рюкзаком, и мне с самого начала было жалко его поцарапать или порвать.
Двигаться сквозь заросли было непросто — приходилось всё время следить, чтобы какая-нибудь ветка, отогнутая впереди идущим, не хлестнула по лицу. Мы изо всех сил старались придерживать ветки, но без резких пощёчин всё равно не обходилось. Дорога через кусты привела нас к горной речке. Пока Рустем начал сверять карту мы решили перейти реку. Вода доходила до пояса, и течение било по ногам с ощутимой силой. Вода могла подхватить упавшего и затянуть под нависшие корни и ветки. Шанс выбраться невредимым был бы мизерным. На другом берегу мы обнаружили ту самую тропу, с которой ранее сбились. Пока мы выжимали промокшую одежду и приводили себя в порядок, Рустем не сдержался и устроил нам разнос за самовольную переправу. Он напомнил, что такие вещи должны происходить организованно — с соблюдением правил безопасности.
   
  Горные реки — это серьёзная преграда для туристов и альпинистов. Сильное течение и бурлящие потоки воды могут легко сбить с ног человека. Крупные камни, катящиеся по дну в ледяной воде, представляют собой серьёзную угрозу при переправе. Стоит отметить, что на горных реках уровень воды самый низкий по утрам, до восхода солнца. С восходом снег начинает таять, и уровень воды постепенно повышается.
  Существует множество способов безопасно перейти реку и минимизировать риск. На сложных участках используют верёвку, навешивая перила, которые крепятся к обоим берегам. Переходящий пристёгивается к ним карабином и, при этом, может использовать дополнительную страховку с берега.
  Для более простых участков, например, при пешей переправе, можно разделиться на группы, взявшись за плечи друг друга. Колонной или хороводом двигаться приставным шагом, боком к течению. Кстати, после того случая мы пробовали переходить реку именно хороводом. Крепко ухватившись за плечные лямки рюкзаков товарищей, мы медленно шли по часовой стрелке, чувствуя, как устойчиво стоим на ногах. Благодаря такому расположению ног, мы образовывали своего рода «конструкцию», которая с лёгкостью противостояла сильному течению. Конечно, добиться такого эффекта в одиночку невозможно, поэтому в горы всегда ходят группами, где каждый помогает друг другу.
  После переправы погода начала портиться. Усилился холодный ветер, и пошёл мелкий дождь. Укрыв рюкзаки клеёнкой, мы продолжили свой путь под дождём. Найдя подходящее место, остановились на обед. Рустем приготовил супчик, бросив туда тушёнку с вермишелью. После обеда наконец появилось долгожданное солнышко.
   
    Не успели мы порадоваться солнцу, как небо снова затянуло тучами, и начался ливень. Дождь шёл весь день без перерыва, и лишь под вечер, выйдя на просторную поляну, мы решили сделать привал. Установив палатки, чтобы они насквозь не промокли, мы укрыли их большими кусками полиэтилена. Сбросив мокрую одежду у входа, мы нырнули в них и зажгли свечи. Внутри сразу стало уютно, и мы понемногу начали согреваться. Выходить наружу не хотелось, поэтому готовить горячее не стали. На ужин у нас был сухпаёк, поэтому поев, мы рано легли спать.
   
3-й день пути (30.04.91)
 
   Дождь не прекращался всю ночь. Наша палатка не выдержала и начала протекать в двух местах. Всю ночь вода методично капала мне на плечо. Я заметил это лишь тогда, когда пуховик промок насквозь, и холодная влага дошла до тела. Эта куртка хорошо защищала от мороза, но от воды не спасала. В темноте я нащупал целлофановый пакет и положил его себе на плечо — чтобы вода хотя бы не затекла в спальник.
  К утру дождь прекратился. Выйдя из палатки, мы с удивлением заметили, что за ночь склоны гор покрылись снегом. Ветер усилился, и тучи начали растягиваться. Мы развесили вещи на ветках и довольно быстро их высушили. Позавтракав, мы быстро свернули лагерь и двинулись в путь. Сурки, уже знакомые нам с прошлых дней, сидели у нор и нервно посвистывали. Будто предупреждали друг друга о нашем приближении. Но мы уже не обращали на них внимания и продолжали путь, в сторону заветного озера. Чуть выше, на склонах, появились кеклики. Небольшими стайками они перебегали дорогу, садились на камни и провожали нас тревожным клёкотом. Один из них, имитируя раненую птицу, пытался отвлечь нас от гнезда: прихрамывал, волочил крыло — и этим привлёк внимание Елеу.
— Поймаю! — воскликнул он, поддавшись на уловку. Похоже, кеклик только этого и ждал и трижды уводил Елеу в сторону, пока тот не выдохся и не махнул рукой.
А Рустем, наблюдая за этим, снова произнёс свою фразу:
— Значит, опять у Елеу недогруз, вечером нужно перераспределить рюкзаки.
  Пройдя ещё одну ходку, мы заметили несколько уларов — хоть и не так близко, как в прошлый раз. На этот раз они были в воздухе, перелетая с одного склона на другой. Заметив нас, птицы поднялись выше и направились в более безопасное место. До обеда мы успели сделать все три положенные нам ходки. Подыскивая место для привала, мы вышли на склон, где Рустем неожиданно остановился и поднял руку. Мы замерли — и все взгляды обратились туда, куда указывал его ледоруб. В тени арчи спокойно паслись четыре горных козла — один самец и три самки. Мы тихо опустились на склон и стараясь не спугнуть, начали наблюдать за ними. Расстояние до них было около трёхсот метров, но чуть дальше мы заметили ещё двух, а затем и ещё шесть особей. Козлы неспешно паслись, не обращая на нас внимания. В стаде было четыре молодых козлёнка годовалого возраста. На выступе стоял крупный самец с большими рогами и густой бородой — он внимательно смотрел вверх по ущелью. Их было хорошо видно, но стоило нам посмотреть в бинокль, у всех вырвался невольный вздох восхищения. Мы увидели великолепных животных как на ладони. Всё было видно до мельчайших деталей, будто они паслись совсем рядом. 
         
  Полюбовавшись козлами и немного передохнув, мы продолжили путь, присматриваясь к окрестностям в поисках подходящей поляны для обеда. Вскоре небо снова затянуло тучами, и ветер ощутимо усилился. Мы свернули в ущелье Кызылаус и к вечеру достигли отметки 2 485 метров над уровнем моря. Деревья и кустарники остались позади, и теперь нас окружали только луга, покрытые пожухлой травой. Хотя дождь так и не пошёл, ветер усиливался, и с каждым часом холод ощущался всё сильнее. Сегодня мы с Елеу были дежурными по кухне. Поэтому, после ужина нам пришлось идти к речке и мыть посуду. Вечером Марат сообщил нам тревожную новость:
— В нашем регионе объявили штормовое предупреждение.
  Мы все удивились: откуда он узнал? Оказалось, Марат взял с собой маленький радиоприёмник. Весь путь он не мог его настроить, а вот перед перевалом ему удалось поймать слабую радиоволну и прослушать предупреждение. Когда мы снова включили приёмник, было много разных помех, и поймать нужную волну не получилось. Однако погода говорила сама за себя: ветер усиливался, а небо становилось всё мрачнее.
  Рустем предложил завершить здесь наш поход и спуститься вниз. Мы все задумались. Однозначного ответа не было. Я был против возвращения. Этот поход к озеру мы планировали очень долго, и сворачивать теперь, когда мы так близки к цели, было бы несправедливо. Мы договорились переночевать, а утром, посмотрев на погоду, принять решение. Рустемом и Маратом пытались снова настроить радио, но у них ничего не получалось. Була хотел попросить у нас приёмник, но Андрюха сказал, что связь должна оставаться в командирской палатке. В своём дневнике я отметил: «Сегодня настроение пасмурное».

      4-й день пути (01.05.91)
  Утром наступило 1 Мая! Ветер не стихал и пронизывал насквозь. Руки мёрзли даже в перчатках, а перед солнцем висел ареол. Рустик посмотрел на свой барометр и сказал, что атмосферное давление падает. Это означало, что погода собирается меняться. На большой высоте, когда низкое давление, кислород в воздухе становится редким, и извлечь его становится всё сложнее — молекулы кислорода отдаляются друг от друга.
  Мы быстро свернули лагерь и выпили горячий чай. Рустик предложил провести голосование, чтобы решить, продолжим ли мы путь или вернёмся назад. Три человека проголосовали за продолжение, четыре — за возвращение. Один участник воздержался. Моё настроение окончательно испортилось. Но в последний момент, видя моё состояние, Рустем предложил подойти хотя бы к перевалу и немного подождать. Может, погода успокоится.
  До обеда мы успели сделать две ходки и поднялись на высоту 2 650 метров над уровнем моря. Повсюду на склонах лежал снег. Мы решили больше не подниматься, тем более что совсем близко увидели старую чабанскую стоянку. Чабаны всегда лучше других знают местность и устраивают свои стойбища в самых удобных и защищённых местах. Поняв, что лучше места нам не найти, мы решили остановиться рядом. Правда, всё стойбище было усыпано навозом, и желающих ставить палатки прямо на нём не нашлось. К счастью, неподалёку нашлось место, где можно было удобно расположиться. Мы поставили палатки, соединяя их входы тентом — обеспечив просторный тамбур, в котором можно было укрыться от пронизывающего ветра.
  Сурки с любопытством наблюдали за нашей работой. Похоже, только их не смущала погода и они как ни в чём не бывало суетились у нор. 
   
  Теперь приходилось спать по четыре человека в палатке. Третью маленькую палатку мы оставили для продуктов. Обернув их полиэтиленом, аккуратно прикапывали по всему периметру. Пока мы готовили лагерь, двое пошли за ветками арчи. На этой высоте арча не росла деревом, а стелилась по склонам, образуя зелёный ковёр. Наломав веток, мы выстелили ими пол в палатках, а сверху постелили коврики. Когда все приготовления были закончены, мы были готовы к зимовке.
  Рустем с Маратом, взяв с собой бинокль и ледорубы, отправились на разведку в горы. Пока они ходили, мы с Андрюхой разбирали старые чабанские загоны. Другого топлива вокруг не было — полусгнившие жерди должны были пойти на костёр. Оралбек где-то на стойбище нашёл старые шлёпанцы и сразу переобулся, избавившись от промокших ботинок. Эти шлёпанцы стали самой востребованной обувью в лагере: в них было удобно выскакивать из палатки и возвращаться обратно.
  Снег продолжал идти. Часа через три наши разведчики вернулись. На Марате шапка и усы покрылись коркой льда — он напоминал человека, вернувшегося с полярной экспедиции. Рустик тоже сильно замёрз, и мы сразу провели их в палатку, чтобы они могли отогреться. Они дошли до самого перевала, но вскоре вернулись: за перевалом бушевала метель, и идти дальше не было смысла. Мы решили, что разумнее будет переждать шторм ниже, на более безопасной высоте. Тучи нависли над горами плотной стеной, и вокруг всё стремительно темнело. Готовили еду на примусе прямо в тамбуре под тентом. Палатки быстро наполнились теплом и паром, и вместе с ними вернулось и хорошее настроение. Время у нас было достаточно, потому мы приготовили сразу еду на обед, и на ужин.
    
   Когда всё было готово, принялись отмечать 1 Мая. Разложив всем ложки и вилки, Андрюха приготовил себе палочки. К этому времени он овладел ими в совершенстве. На первое у нас был вермишелевый суп с тушёнкой, приправленный томатом. Из сардин и кильки приготовили бутерброды. Стол украсила нарезанная копчёная колбаса с сыром. Открылись баночки с кабачковой икрой и чертополохом, а на второе мы сделали мясо с картошкой. Жареное мясо мы ещё заготовили в городе, а картошку принёс Була в своём рюкзаке. Как показала практика, каждый из нас старался предложить использовать те продукты, которые ему приходилось тащить на себе. Марат собирался в поход автономно, поэтому привёз свои продукты из Кустаная. Мы все, затаив дыхание, следили за тем, как он начинает выкладывать свои запасы на стол. Появившиеся картошка, лук и макароны никого не удивили. Но когда он достал плавленый сыр и халву в консервной банке, наши взгляды сразу приковали к этим деликатесам. Сыр он разложил на столе, а халву, небрежно, спрятал обратно в рюкзак. 
 
— Халву потом съедим, ещё не время. Оставим её как НЗ, — пояснил всем Марат.
  Плотно поев, мы выбрались из палаток и пошли разводить костёр, чтобы вскипятить чай. Вечер завершился импровизированным концертом под гитару и тёплым чаепитием у огня. Мы сидели, у костра, пока не догорели последние чабанские загоны. Когда начали собирать кружки и посуду, с удивлением обнаружили, что остатки чая в некоторых кружках замёрзли. Значит, температура ночью опустилась ниже нуля. В дневнике отметил: перешёл с карандаша на авторучку — потому что графит отсырел.

 5-й день пути (02.05.91)

   Ночь выдалась неплохой — мы спали вплотную друг к другу, а когда становилось неудобно, поворачивались по команде, дружно перекатываясь в спальниках с боку на бок. Рустик утром никого не будил и каждый отдыхал, сколько хотел.
Когда мы выбрались из палаток, местность вокруг изменилась до неузнаваемости. Всё вокруг было завалено снегом. Из последнего шеста, что остался от чабанских загонов, я сделал флагшток и поднял на нём свой носовой платок в честь начала нашей „зимовки“. Снег шёл крупными хлопьями. Андрюха, оглядев белоснежную поляну, предложил отпраздновать Новый год. Его шутка оказалась не такой уж и абсурдной — атмосфера была вполне соответствующая. К обеду ручей немного оттаял, но вода всё равно была очень холодная.
  Потом выглянуло солнце и снег начал таять. Приёмник на этом месте не ловил, и Марат, захватив коврик, отправился повыше — попытаться поймать хоть какую-то волну. Нам срочно нужен был прогноз погоды, чтобы понять, что нас ждёт дальше.
   От нечего делать мы решили немного развлечься. На растаявшей поляне нашли старую чабанскую канистру и прикрепили её к моему флагштоку. Часа два мы игрались с ней — один держал палку а, другой пытался сбить канистру ногой.
   
    
          

   Позже начали играть в «козла», а потом и вовсе устроили догонялки. На свежем воздухе время пролетело весело и незаметно.
   
   Как только мы начали играть, сурки, чьи норы покрывали склон, мигом исчезли. Но стоило нам удалиться тут же вылезли обратно, как ни в чём не бывало. Я снова водрузил на место свой флаг и отправился помогать на кухне. Солнце опять спряталось за тучи, и вскоре пошёл снег. Вернулся Марат — поймать радиостанцию ему так и не удалось. Он вынул батарейки из приёмника и лёг спать. Скучая без дела, мы решили устроить конкурс: сочинить и исполнить песню под гитару. В качестве главного приза единогласно решили выбрать маратовскую халву. Каждый участник ушёл в свою палатку и начал сочинять и придумывать рифмы.
  Во время приготовления ужина у Рустика неожиданно вспыхнул примус. Пожара удалось избежать, но на его лице обгорели брови и ресницы. Примус пришлось полностью разобрать и тщательно прочистить.
  Вечером, после ужина, состоялся конкурс песен. Было очень весело. В итоге победила дружба. Марат торжественно достал халву и начал её открывать. В тот момент нам казалось, что ничего вкуснее в жизни мы не пробовали.

Озеро замерзшее на Тянь-Шане есть,
До него добраться нам большая честь.
Там живет несчастный брат сестры Лох-Несс,
С виду кровожадный, но давно облез.

**************************************
Смотри, Рустем, какие суслики,
Ой, сейчас ей богу закричу.
Бегите все мои сокурсники,
Рустем, поймать его хочу.

Какие, к черту это суслики
Ты что совсем с ума сошел?
Сурок всегда бежит за кустики,
Он всех интеллектом превзошёл.

Вот прошлый год ловил один
Сидел всю ночь у этих дыр
Он лил туда огонь, бензин
Не вышло – блин.

Ты глянь, Рустем, на эту косточку,
Белеет прямо на траве.
Наверно волки съели тёлочку
И что-то жутко стало мне.

Ты что молчишь как старый дед,
Когда привал наш на обед?
А то идем с тобой сто лет,
Терпенья нет.
**************************************
Второй мы день погоду ждём,
Два дня уже сидим под перевалом.
Тушенку жрём и воду пьём,
Погоды нет, но времени навалом.

А Мара, славный наш завхоз,
Халву заныкал в одночасье.
Чем вызвал общий тут нервоз,
Её увидим лишь в ненастье.

Палатки выстроены в ряд,
И Була с Оралбеком вместе
Еду готовят для ребят,
Халва лежит на прежнем месте.

А Ора тапочки нашёл,
Ему их не в прокате дали.
Конец ботиночкам пришел,
Теперь он снимет их едва ли.

А Була, Булка – скупердяй,
Он сахар прячет под подушку.
О чём он думает, узнай?
И никогда не моет кружку.

А Елька спит который день,
Он массу придавить успеет.
Лишь запах спирта из бачка,
Его поднять всегда сумеет.

Андрюха, чудный наш акын,
Аккорды подбирает сходу.
И песня льётся из него,
Как дождик льётся в непогоду.


Серега – грифово перо,
На озеро попасть всё хочет.
И клады ищет, серебро,
И про себя во сне бормочет.

Кто ходит ночью тут и там,
Кого боятся даже волки.
Нас учит с горем пополам,
И ледоруб хранит на полке.

Он примус бережёт от нас,
Хранит в кармане свой компас.
Горами болен он совсем,
Его зовут у нас – Рустем.

Ещё остался персонаж,
Который носит свой багаж.
Его узнаете вы сразу,
Он моет сало как заразу.
И он у нас совсем не жулик,
Зовут его конечно – Шурик.

**************************************
С чего начинаются горы,
С той миски, что ели до дна.
С хороших и верных товарищей,
Таких не забыть никогда.

С чего начинаются горы,
С карты, что ты изучил.
С сурка, бегущего в норы,
Которого ты упустил.

А может они начинаются,
С холодных ночей под дождём.
Со снежных вершин, что сливаются,
Куда начинаем подъём.

**************************************

Мы недавно спустились с нехоженых троп,
Эти тропы мы сами топтали ногами.
Мы проверили сами, узнали и вот,
Нет покоя у нас, стали бредить горами!
Нас пугали, сломаете зубы,
И погода все планы сорвет.
Ну а мы, сжав плотней ледорубы,
Потянулись упрямо вперед.
Не страшны были нам перевалы,
Не тянули нас вниз рюкзаки.
Протянулись блестящие валы,
Ослепительные ледники.
Лишь бы всем нам здоровья хватило,
Всю дорогу на примусах шли.
И палатку у нас завалило,
Только трудности все впереди.
Ветер свежий щекочет нам ноздри,
Снег слепит и подъем затяжной.
Ты природу попробуй задобри,
Чтоб вернуться здоровым домой.

**************************************

А мы связаны в связке единой,
И повязаны все «основной».
Обеспечив страховкой хранимой,
Перевал мы берем дорогой.

Подошли мы к нему за час до метели,
На передних зубьях скользим по стеклу.
На морозе веревки как струны звенели,
Ну а горы нам вдруг объявили войну.

Горы эти и не терпят просчёты,
Поплатился один альпинист-весельчак.
Он сдавал каждый год нормативы, зачеты,
Вдруг сорвался в колодец и скрыл его мрак.


**************************************
  Вспоминая прошлую ночь, я решил переночевать отдельно — в палатке для продуктов. Не хотелось снова спать, как килька в банке. Я наломал ещё веток и выстелил ими дно палатки, чтобы было немного мягче и теплее. Конечно, больше всего я рассчитывал на свой пуховик и не снимая его, залез в спальник. Если позволит погода, завтра мы собираемся выйти на перевал и продолжим наше путешествие. Я натянул шапочку на голову и быстро уснул. А ночью ударил мороз.

6-й день пути (03.05.91)

   Когда мы утром проснулись, все наши иллюзии улетучились. Ночью я сильно замёрз. Зарывшись с головой в спальник, я всю ночь дышал в него, пытаясь хоть как-то согреться. Сон приходил урывками, но холод каждый раз заставлял просыпаться. Мороз стоял сильный это было ясно по промёрзшей земле. Оценив погодные условия, мы решили спускаться вниз. Как бы грустно ни было, все понимали серьёзность ситуации.
Рустик подбодрил:
— Не такие ещё походы срываются из-за погоды. Даже с Эльбруса люди возвращались. С этим делом не шутят.
  Горячий чай немного согрел нас, и мы стали собирать лагерь. Благодаря безмерному приёму пищи, наши продукты почти закончились, и рюкзаки стали легче. Вещи укладывали особенно тщательно, зная, что переход предстоит длинный и нелёгкий.      
          
    Я тихо, почти шёпотом, прощаюсь с озером, стараясь запомнить каждую деталь этого сурового, но прекрасного места. А Була, как всегда, громогласно крикнул:
— Я к тебе ещё вернусь! Будь ты не ладно!
   Перед выходом, мы сделали последнее групповое фото на поляне. Уставшие, обветренные, в полной экипировке мы были готовы отправиться вниз.
   
   Первый фронт циклона накрыл нас минут через двадцать. Ветер с мокрым снегом бил в лицо, мешая дышать и двигаться. Видимость упала до 15–20 метров. Шли без остановок почти два часа — нужно было срочно спуститься ниже. В таком темпе мы преодолели около 10 километров. На коротком привале все просто рухнули на землю. Одежда покрылась ледяной коркой и напоминала стеклянные скафандры. Лица пришлось замотать шарфами, платками, футболками.
   Ненадолго выглянуло солнце, и мы снова тронулись в путь. Но через час нас накрыл второй фронт циклона. Тропы завалило мокрым снегом и идти по ним стало небезопасно. Казалось, что земля плывёт под ногами, мы то и дело скользили и падали. Тогда Рустем, вопреки всем правилам, предложил нам идти прямо по реке. Не раздеваясь и не снимая обувь, мы зашли в горный поток и пошли прямо по руслу. Уровень воды в реке доходил нам до пояса. Ледяная вода сразу увеличила наш темп. К удивлению, дно оказалось плотным и надёжным, поэтому мы быстро двинулись вниз по течению. К двум часам дня мы добрались до Кызылауса. Выбравшись из реки, мы сели прямо на землю. Закинули ноги на камни, начали выливать воду из ботинок. Снова пошёл снег. Всё ущелье затянуло тучами. Немного придя в себя после экстремального спуска, стали искать место для стоянки.
   И тут из чащи к нам выехал человек на лошади — непонятного возраста, в поношенном камуфляже и старой плащ-палатке. Чёрное морщинистое лицо с редкими рыжими усами вызывало настороженность. Представившись Сергеем, он сказал, что работает здесь смотрителем. Кого он сторожит и что именно охраняет — для нас осталось загадкой. Узнав, что мы туристы, он предложил переночевать у него в землянке, которая находилась где-то поблизости. Мы нерешительно переглянулись — кому-то явно не терпелось согреться и как можно скорее оказаться под крышей. Но точку в наших сомнениях поставил Андрей:
— Да вы только посмотрите на него! Я там ночевать не буду! Он же туристами питается, не видите, что ли? До утра не доживём. Он нами может месяц питаться. А землянка у него, наверняка, вонючая, и с клопами. Чувствовали, как от него пахнет?
  После его речи мы решили двигаться дальше, подальше от этого странного смотрителя. Немного ниже по склону нашли подходящую поляну, оперативно распределили обязанности и в рекордные сроки разбили лагерь. Сушить мокрую одежду было негде, поэтому мы избавились от неё бросив на землю. Горячую еду разнесли по палаткам. Впервые сушил носки прямо на теле — неприятно, но выбора не было. К ночи снова ударил мороз.

7-й день пути (04.05.91)

  Оказывается, снег шёл всю ночь. К утру он лёг плотным слоем, и местность изменилась до неузнаваемости.
— Чем-то Воркуту напоминает, — потягиваясь заметил Андрюха.
 Не изменяя привычке, он снова взял своё железо и пошёл разминаться на утреннем морозе. Он специально взял из дома железный прут для укрепления запястья. И не расставался с ним всю дорогу.  Конечно, сами кости у него не увеличились, но со временем мышцы стали заметно рельефнее.
   После завтрака мы продолжили спуск в долину. По пути нам вновь встретился тот самый смотритель — Сергей. Он показал нам хорошую тропу, которая вела в обход, минуя бесконечные переправы.
    
  Нам нужно было подняться вверх и обойти реку по гребню. Два часа мы поднимались в гору, потом ещё два спускались вниз. К концу перехода мы сильно устали и вымотались. Поэтому сразу после спуска начали искать место для стоянки. Марат в этот день решил покинуть лагерь и отправиться вниз самостоятельно. Ему нужно было успеть на самолёт, и он боялся потерять время. Освободив рюкзак, он передал нам все оставшиеся у него продукты. Прощание было недолгим — мы пожелали ему удачи, и он пошёл вниз, пока не скрылся за поворотом. Сегодня мы с Андрюхой снова были дежурными на кухне. На ужин у нас была гречневая каша с луком. Вечером, по привычке, развели костёр. Немного погрелись у огня и разошлись по палаткам.

8-й день пути (05.05.91)

   Утро было холодным. Как бы мы ни возмущались, Рустем с утра пораньше начал поднимать лагерь. Мы с Андрюхой всё ещё были дежурными по кухне, поэтому быстро приготовили завтрак и начали собираться в путь. Спустившись чуть ниже, Рустик предложил найти водопад. По жребию мне выпало остаться с Шуриком и Елеу охранять рюкзаки, в то время как остальная группа ушла вместе с ним на поиски. В их отсутствие я выбрался на соседний склон и наблюдал за кекликами. Спустя пару часов группа вернулась. Как выяснилось, они забрели в труднопроходимое ущелье, покрытое снегом. Под рыхлым настом скрывались камни, и, проваливаясь, они изрядно отбили себе ноги. Не добравшись до водопада, Рустем решил повернуть обратно. В душе я с облегчением подумал, что правильно сделал, что остался в лагере. Зато к их возвращению у меня уже закипела вода в чайнике. Горячий чай немного вернул им силы. Отдохнув, мы поднялись и снова пошли вниз, в сторону долины. На пути нам встретилась небольшая отара овец, а на пригорке неподалёку лежал огромный алабай, зорко наблюдавший за стадом. Своим угрюмым видом он напоминал медведя. Все невольно замерли, раздумывая, как обойти его стороной. Мы с Андрюхой пошли вперёд на разведку, наблюдая за реакцией пса. Алабай равнодушно глянул в нашу сторону и остался лежать. Андрей перехватил поудобнее свой железный прут и сказал:
— Лишь бы чабан не показался. Увидит хозяина — всё пропало. Тогда и кинуться может.
  Когда мы уже почти миновали собаку и начали было расслабляться, из-за холма вдруг появился чабан. Алабай мгновенно вскочил и залаял.
— Застынь. Только не беги — всё равно не убежишь, — сказал Андрей и приготовился к возможной атаке.
   Алабай сорвался с места и понёсся в нашу сторону. Рустик с пацанами сразу засвистели и остановились. «Отличный финал похода», — подумал я и на всякий случай сделал шаг назад, пропуская вперёд Андрюху. В этот момент чабан что-то крикнул собаке. Алабай замедлил бег и повернул голову в сторону хозяина. Он остановился недалеко от нас, продолжая грозно лаять. Мы, не делая резких движений, медленно попятились в сторону речки. Тем временем чабан вышел на поляну и негромко окликнул собаку, жестом подзывая её к себе. Нам невероятно повезло: страшно подумать, чем бы всё закончилось, если бы чабан не пришёл вовремя.
   Когда мы подошли ближе к санаторию, наш взгляд привлёк старый тутовник. К этому дереву приходили молиться и загадывать желания. Это было сакральное место. Ветви дерева были увешаны цветными тряпочками и лоскутками. Каждое такое место со временем обрастает легендами и преданиями. Вокруг было много отдыхающих и местных жителей.
  Недалеко находился родник, аккуратно выложенный камнями. Сразу было видно, что за ним ухаживали. Мы расположились в тени дерева, сбросили рюкзаки и начали рассматривать покрытый старыми трещинами ствол. Андрей улыбнулся и сказал, что неплохо бы и нам оставить что-нибудь здесь на удачу. Но, похлопав себя по карманам, никто, не нашёл ничего подходящего. В жертву пришлось принести свой носовой платок. Тот самый, что уже развевался на флагштоке в честь нашей зимовки. Я разрезал его на части, и раздал всем по небольшому лоскутку. В полной тишине мы загадали желания и повязали тряпицы на ветви. Затем мы умылись в холодной воде, а Елька зачерпнув ладонями прилично выпил. Только позже нам сообщили, что вода в этом источнике радоновая и её пить нельзя — она предназначена исключительно для наружного применения.

   
   Когда мы добрались до санатория, наши потрёпанные лица и рваная экипировка, кажется, внушили отдыхающим, что где-то поблизости проходят военные манёвры. А мы с невозмутимым видом подыгрывали их воображению. При спуске мы сильно натёрли ноги, поэтому походка наша напоминала бойцов, которые, только что вышли из боя.
          
    В назначенном месте нас уже около двух часов ждал „Шарапов“. Нуржан по дороге успел лишиться водительских прав за какое-то нарушение. Глядя на погоду, он уже начинал сомневаться, удастся ли нам вообще добраться к месту встречи.
   В город мы приехали поздно. А нашему водителю снова не повезло: его второй раз остановили и выписали штраф, теперь уже на десять рублей. Сильно расстроенный, он попрощался и высадил нас на автостанции. Домой я добрался на троллейбусе.
  Вот так завершился наш очередной поход в горы. Погода внесла свои коррективы, и до заветного озера мы так и не добрались. У „святого“ дерева я загадал желание вернуться сюда и попасть на озеро. Но этому желанию не суждено было сбыться.
  Позже, летом того же года, Рустем организовал новую группу. На этот раз поход был оформлен как научная экспедиция, и его частично профинансировала организация «Экология и биоресурсы» города. За это они пообещали предоставить подробный отчёт с фотографиями, видеоматериалами, гербариями и пробами воды из озера. Для этого в снаряжение включили резиновую лодку и верёвку, чтобы измерить глубину таинственного водоёма.
  Из старой команды в тот поход пошли только Була и Андрюха. Остальные не смогли из-за учёбы в институте. К группе присоединились два новых участника. Первый был Жора, тот самый, который шил рюкзаки. Именно ему «доверили» нести резиновую лодку, а его рюкзак прозвали «пятитонкой». Вторым был Сергей по прозвищу „Череп“. Он раньше учился с Рустемом и за свои успехи в скалолазании заслужил ещё одно прозвище — „Паук“.
  По пути они встретили две туристические группы — одну из Новосибирска, другую из Ленинграда, которые тоже шли на озеро. В конце концов, им удалось добраться до цели и провести все необходимые исследования.
Но это уже совсем другая история.