В связке с Рустемом. глава 8

               
8. Аксу - Жабаглы (август 1994)
               
  В прошлом году я закончил институт. Защитив на отлично дипломную работу у меня, было направление в аспирантуру. Выбор стоял между Москвой и Киевом. Но я решил никуда не ехать и пошёл работать в КазНИИВХ. Устроился в отдел к Равилю Исламовичу на должность младшего научного сотрудника. В институте работало много друзей и знакомых. Работа была интересной, творческой и связана с выездами на водоёмы и гидросооружения. Меня, как самого младшего, назначили начальником экспедиции и возложили всю материальную и финансовую ответственность. Мы ездили по рекам и водохранилищам, собирали данные для научных исследований. И мне это безумно нравилось.
  К этому времени Рустем и Андрюха уже не работали в институте. Андрей открыл свою фирму и начал возить товары из-за границы, а Рустем устроился в Департамент экологии. На новой работе Рустик стал ездить на семинары и встречаться с представителями природоохранных организаций. Благодаря этим знакомствам у нас появилась уникальная возможность попасть в заповедник Аксу–Жабаглы. Я давно мечтал побывать там, но оформление пропуска на охраняемую территорию всегда вызывало трудности.
  Заповедник Аксу–Жабаглы раскинулся на западном склоне хребта Таласский Алатау, в Западном Тянь-Шане. Он был основан Советом Народных Комиссаров Казахской АССР 14 июля 1926 года — это старейший заповедник в Средней Азии и Казахстане. Когда-то он прогремел на весь Советский Союз благодаря газетной статье о снежном человеке, якобы замеченном здесь. Вскоре туда направились научные экспедиции, чтобы исследовать местность и попытаться разгадать загадку. Своё название заповедник получил от двух рек — Аксу и Жабаглы, протекающих в западном направлении. Аксу — крупная река длиной 120 км, Жабаглы вдвое короче. В их верховьях сформировался огромный горный узел с озёрами и ледниками. Площадь заповедника превышает 740 км;. Здесь встречаются низкогорные степи, каньоны, ущелья, можжевеловые леса, пещеры и ледопады. Например, каньон Аксу тянется на 30 км и достигает глубины до 500 метров. В ущелье Каскабулак сохранились древние петроглифы. Весной здесь цветут тюльпаны Грейга, образуя так называемые «Красные горки». Есть сталактитовые и карстовые пещеры Каптеруя, а также могила бая Шункульдука — всё это подчёркивает уникальность заповедника. На его территории насчитывается 114 ледников и 27 озёр. Самая высокая вершина — гора Сайрам (4238 м над уровнем моря), очертаниями напоминающая лежащего верблюда. В народе её называют «Актюеольген». В центре заповедника возвышается ледниковый хребет Бугулутор (3926 м). На охраняемой территории произрастает более 1400 видов растений, многие из которых занесены в Красную книгу. Тюльпан Грейга — символ заповедника: его стебель достигает 50 см, а цветок — 10–12 см в диаметре. Животный мир также очень богат. Здесь обитают архары, горные козлы, маралы, кабаны и косули. Из хищников — медведи, волки, рыси, лисы, куницы и горностаи. Особо охраняемые виды: снежный барс, туркестанская рысь и красный волк. Птичий мир составляет половину всей орнитофауны Казахстана. Здесь гнездятся краснокнижные хищные птицы — беркут, бородач, змееяд, стервятник, гриф, сапсан, балобан и другие.

1-й день пути (01.08.94)

   Месяц для похода мы выбрали август — чтобы погода устоялась и не преподнесла неожиданных сюрпризов. И это было неслучайно: в поход решили взять жену Рустема — Фанию и двоих их детей. Старшему сыну Ренату уже исполнилось пять лет, а младшей дочке Сайе было всего три. Посмотрев прогноз погоды, мы решили выйти в первых числах месяца. Я взял отпуск в институте, а Рустем договорился с транспортом. Наш маршрут начинался с посёлка Жабаглы. Дорога до него прошла легко и быстро. Как только выгрузили вещи у конторы, Рустем пошёл оформлять пропуск в заповедник. Сначала он зашёл к одному человеку, затем ко второму, который должен был предупредить третьего. Но тот, как назло, куда-то исчез. Всё это растянулось почти на полдня. Чтобы не терять времени, мы отправились в местный краеведческий музей. Он произвёл на меня сильное впечатление. В фойе, слева от входа, висело чучело головы огромного козла — тау-тека. Я и представить не мог, что здесь водятся такие исполины. Рядом располагался подробный макет всего заповедника. За ним — камни с древними наскальными изображениями. Экспозиции охватывали флору и фауну региона. В стеклянных витринах и диорамах — чучела зверей и птиц, на стенах — яркие картины с изображением жизни в заповеднике. Музей был скромным по размеру, но во всём чувствовалась забота, уважение и любовь к родной природе. Музей лишь усилил моё нетерпение — хотелось как можно скорее отправиться в путь и увидеть всё своими глазами.
 
  Когда наконец-то все были предупреждены, мы вышли из посёлка и направились к кордону — искать старшего егеря. Но на месте его не оказалось, и нам опять пришлось ждать, пока он вернётся, чтобы оформить пропуск. Чтобы скоротать время, мы решили немного прогуляться. Вместе с детьми отправились посмотреть на беркута, который жил у местного егеря. Орла нашли за домом — он восседал на сухой ветке, сжимая в когтях большой кусок мяса, и неторопливо обедал. Мы наблюдали, как он ест, и не заметили, как пролетело время. Спустя минут сорок появился егерь. Рустем показал ему выписанный в конторе пропуск, и егерь провёл для нас короткий инструктаж о правилах поведения в заповеднике. Получив разрешение, мы с облегчением выдохнули и направились в сторону гор.
   День уже клонился к закату, и мы решили разбить лагерь недалеко от кордона. Поставили две палатки: одну — для меня и Рустема, вторую — для Фании с детьми. На ужин Фаня приготовила кашу. Покормив ребят, мы разошлись по палаткам — впереди предстоял долгий путь.

2-й – 3-й день пути (02-03.08.94)

  Проснувшись утром, мы собрали лагерь и решили уйти подальше от кордона. Для Рената Рустем нашёл настоящий детский рюкзак. Мы положили в него спальник, и он бодро шагал рядом, ничем не отличаясь от остальных участников похода. Маленькую Сайю Фания несла в ранце, который был пристроен спереди. Удобно устроившись, она чувствовала себя как в люльке. Сначала я был немного в шоке, когда узнал, что в горы взяли таких маленьких детей. Но после первых дней, проведённых в походе, немного успокоился. Дети вели себя спокойно и быстро привыкли к новому режиму. Они много гуляли и хорошо кушали, а к вечеру утомившись за день быстро засыпали. А главное — родители были совершенно спокойны. "Это лучше, чем в городе", — говорили они. Свежий воздух и родниковая вода — что может быть лучше для детского организма? Мама Рустема как-то рассказывала (в те дни, когда ждала его), что на восьмом месяце беременности прыгала с трамплина на лыжах — вместе с Равилем Исламовичем. Кто знает, может, именно тогда в Рустеме и зародилась любовь к горам? Пройдя пару километров от кордона, мы стали искать подходящее место для лагеря. У самой реки нам приглянулась подходящая поляна, и мы решили разбить лагерь. Между палатками натянули тент, постелили коврики, соорудили стол. Наверное, за счёт детей лагерь получился уютным и удобным — с тёплой, почти домашней атмосферой.
  Вдоль берега росли густые заросли малины и смородины. Ветви были усыпаны крупной, сладкой, нетронутой ягодой. Стоило мне подойти к кустам, как из травы шумно взлетел огромный фазан. От неожиданности я даже отпрянул. Красивый петух, видимо, надеялся, что я не замечу его и пройду мимо. Поэтому он подпустил к себе так близко. Но я шёл прямо в его сторону и едва не наступил на птицу. Когда фазан скрылся в зарослях, я начал собирать ягоды. Набрав полный котелок ягод, я вернулся в лагерь и угостил детей — витаминами, подаренными самой природой. Днём было очень жарко. Мы плескались в прохладной речке, а потом растянулись на тёплых камнях, грелись на солнце.
  В этот поход питание сильно отличалось от того, к чему мы привыкли. Из-за детей в рационе появилось множество разных каш и супчиков. Как выяснилось, семья Вагаповых пила только зелёный чай. Чёрный заваривали редко — и то лишь с добавлением разных трав. В начале казалось, что меня решили перевести на питание из детского сада. Но организму пришлось смириться — деваться было некуда. На этом месте мы провели два дня. И это больше напоминало мне затянувшуюся маёвку, чем на серьёзный поход в горы. Дети быстро освоились и вели себя на удивление спокойно. Ренат ходил со мной по окрестностям, а Сайя ловила жуков и гонялась за стрекозами недалеко от лагеря. На второй день Рустем спустился в посёлок и принёс нам свежий хлеб и молоко.
  Однажды, пробираясь сквозь заросли ивы и барбариса, я заметил необычную птицу. У неё была чёрная голова с хохолком, белое тело и длинный оранжевый хвост. Я никогда такой не видел. Позже выяснилось, что это — райская мухоловка. Небольшая перелётная птица, которая прилетает сюда, чтобы вывести потомство. Она вьёт гнёзда на ветвях деревьев. Питается насекомыми и личинками. Вид редкий, занесён в Красную книгу. Уже позже, читая про райских птиц, я узнал много интересного...
   
  Название она получила благодаря внешнему сходству с настоящими райскими птицами, которые обитают исключительно в Новой Гвинее и на прилегающих островах. Интересно, что, когда шведский натуралист Карл Линней впервые описывал этих экзотических птиц, у него были лишь безногие чучела. По легенде, считалось, что эти птицы прилетают из самого рая и никогда не садятся на землю — оттого их и назвали «безногими райскими птицами». Конечно, мухоловка к ним отношения не имеет, но внешне и в движениях действительно есть что-то необычное, почти сказочное.

4-й день пути (04.08.94)

   Два дня мы провели на берегу речки. Пройдя отличную акклиматизацию, решили двигаться выше, в урочище Жетымсай, где планировали разбить следующий лагерь. Мы шли по узкой тропе, переходя через зелёные холмы и пригорки. Потом тропа вновь вывела нас к реке, берега которой были сплошь заросшие шиповником и жимолостью. По пути нам встретился родник, у которого мы решили сделать привал. Утолив жажду холодной родниковой водой и немного отдохнув, мы продолжили путь. Дальше тропа вела вглубь ущелья, и пейзаж постепенно менялся. На склонах росла невысокая арча, местами образуя густые заросли. С каждым новым переходом мы всё дальше отдалялись от кордона и всё глубже уходили в горы.
   Ещё дома Фания на своей швейной машинке сшила для Рената рубашку и шорты — точь-в-точь как у Рустема, только детского размера. Шагая рядом в одинаковой одежде, они выглядели как настоящий походный тандем — отец и сын в миниатюре. Смотрелось это очень трогательно. В этом походе я установил свой личный рекорд. Рюкзак весил ровно столько же, сколько и я сам — 60 килограммов. Если я садился, то без посторонней помощи встать уже не мог, требовалась чья-нибудь рука или хотя бы протянутый ледоруб. На одном участке тропы Рустик заметил след медведя. Мы подбежали к нему и увидели оставленный прямо в луже, чёткий отпечаток лапы.
— А он случайно не ждёт нас за поворотом? — пошутил я. – Наверно не далеко ушёл?
Мы с Фаней обменялись взглядами, но Рустик ничего не сказал и спокойно пошёл дальше. Нам ничего не оставалось, как молча последовать за ним. На переход ушёл весь день, и к вечеру мы изрядно вымотались. Лагерь устроили на ровном и сухом месте, где земля хорошо прогрелась на солнце. Повсюду вокруг была выгоревшая трава, и казалось, что мы устроились ночевать прямо на сеновале. Рустик сразу предупредил о пожароопасности и разрешил разводить костёр только внизу у воды. Это, конечно, доставляло определённые неудобства. До воды нужно было спускаться по крутому склону, но безопасность действительно была важнее.
   
  Собрав возле речки дрова, я развёл костёр прямо на берегу. Мы сидели у огня, пили чай, и я вспомнил про медведей.
— Рустик, правда ли, что здесь много медведей?
— Конечно. Это же заповедник. Их тут много и чувствуют они себя в безопасности, — спокойно ответил он.
Я продолжил развивать тему:
— Вот сидим мы сейчас, ничего не видим вокруг. А представь, как мы выделяемся при свете костра — нас, наверное, с каждой горки видно.
Фания поёжилась. Рустик попытался перевести тему разговора:
— Хватит пугать, с нами же дети!
  Он обратился к ним и предложил спеть песню. Семья Вагаповых затянула весёлую песенку о том, как они идут по тропинке и совсем не боятся злого медведя. Рустик придумывал слова на ходу, и у них это отлично получалось. Заканчивалась импровизация протяжным воплем:
— Аююююю! Аююююю!
Детям так понравилось, что мы все начали дружно и громко кричать «Аююю!». Ущелье подхватило крик и отозвалось многоголосым эхом, похожим на вой.
— Да-а-а... — сказал я. — Если медведь нас и не видел, то теперь уж точно услышал…
Фания сразу вспомнила, что ей нужно кормить детей кашей. Готовить её получалось только на примусе, который остался у палаток. Поэтому они дружно встали и пошли в лагерь, предупредив, что возвращаться уже не будут.
  Я сидел у огня и смотрел на умирающее пламя. Шум воды и кромешная темнота снова разыграли моё воображение. Вспоминая след медведя, который мы видели днём, я остро ощутил, что нахожусь в самой глуши, среди дикой природы. Сидеть у догорающего костра не было смысла, а идти за дровами совсем не хотелось. Я залил угли, убедился, что ничего не тлеет, и, прислушиваясь к темноте, пошёл к палаткам. В лагере царила тишина — все уже спали. Я нашёл свою порцию манной каши и быстро съел её. Запив детскую еду водой, отправился на своё место. Засыпая, я надеялся на благородство местного медведя. Ведь палатка в горах не более чем иллюзия безопасности.

5-й день пути (05.08.94)

  Утром Фания приготовила нам на завтрак оладьи. После еды мы с Рустемом отправились вверх по ущелью, чтобы осмотреть местность. Фаня осталась с детьми и занялась лагерным бытом.
  К полудню мы наткнулись на большой снежник, который не растаял за всё лето. Вокруг него стояла прохлада, особенно ощутимая после дневной жары. Снег был старым, покрытым чёрным налётом пыли и грязи. Деревья и кустарники остались позади, и теперь нас окружали голые холмы, изрезанные оврагами. Арча здесь стелилась по земле, образуя плотный ковёр, по которому трудно было идти. По дороге мы всё время спотыкались и цеплялись ногами за её изогнутые ветви.
  Вообще, в горах Западного Тянь-Шаня встречаются три разновидности арчи: зеравшанская, полушаровидная и стелющаяся. Последняя напоминает обычный можжевельник, у полушаровидной смолистая красная древесина, а зеравшанская по высоте может соперничать даже с елью. Иногда попадаются реликтовые деревья с причудливо изогнутыми стволами и ветвями. Глядя на них, невольно задумываешься: сколько всего успело повидать это дерево за свою долгую жизнь?
      
  В обед мы перекусили бутербродами, которые Фаня заранее приготовила в лагере. Пока Рустик фотографировал пейзажи, я снял куртку и прилёг на тёплый камень. Расслабиться правда помешали какие-то мелкие мухи, умудряющиеся больно кусать сквозь рубашку. Когда Рустем закончил с фотосъёмкой, мы начали спускаться вниз. И вдруг, прямо на тропе, нам попались две огромные кучи медвежьего помёта. Он был совсем свежий — когда мы поднимались, на этом месте его точно не было. Причём по виду он сильно отличался от того, что мы видели раньше. Тогда помёт был полон красных ягодных косточек, а здесь — почти чёрный, плотной консистенции.
  Я спросил у Рустема, с чем это может быть связано. Он сначала пошутил:
— Внизу он ел яблоки и ягоды, а здесь, похоже, перешёл на туристов.
  Шутка оказалась не очень уместной, и мы оба невольно стали озираться по сторонам. На самом деле, как объяснил Рустем, всё дело в рационе. Внизу, в зоне садов, медведи питаются в основном фруктами, но здесь, в субальпийском поясе, ничего такого нет. Приходится есть арчёвые шишки — отсюда и цвет помёта. Судя по всему, зверь был где-то поблизости и, вполне возможно, наблюдал за нами. А «кучи» оставил нарочно, чтобы обозначить свою территорию и показать, кто здесь хозяин.
  Окинув окрестности взглядом и никого не обнаружив, мы осторожно пошли дальше вниз. Когда мы подошли к деревьям, Рустем сразу свернул в лагерь, а я решил пройтись немного вдоль примыкающего лога. Здесь росло много диких яблонь. Моё внимание привлекла птица, устроившаяся на кусте шиповника. Это был сорокопут — небольшая, плотная птичка, внешне совсем неприметная, но ведущая настоящий хищный образ жизни.
            
  Тело у сорокопута было удлинённое, около 15 см в длину, с красивым, ярким оперением. Голова — серого цвета, грудь и живот — белые, а спина и крылья отливали красноватым. Через глаза тянулась чёрная полоска, будто птица надела маску. Если перевести его латинское название, получается зловещее: «мясник», «палач», «приносящий жертву». Сжатый с боков клюв с загнутым крючком на конце делал его похожим на ястреба или сокола. Сорокопут питается в основном крупными насекомыми, но при случае может съесть и мелкую птицу, ящерицу, а то и мышь. Пойманную добычу он часто насаживает на колючку или ветку, как на шампур, а затем разрывает клювом. «Мой» сорокопут держал в клюве большого кузнечика. Я остановился и замер, наблюдая за этим удивительным охотником.
  Вдруг птицу отвлёк какой-то шорох — в кустах напротив затрещали кусты. Сорокопут громко крикнул «чеккк-чеккк» и вспорхнул с ветки. Я обернулся и увидел, как из куста выходит барсук.
Барсук — представитель семейства куньих и единственный из них, кто впадает в зимнюю спячку. Увидеть его днём — большая редкость, ведь он ведёт ночной образ жизни. Барсук прекрасно роет землю, живёт в норах и питается в основном животной пищей: грызунами, лягушками, яйцами, насекомыми. Но не прочь полакомиться и ягодами, грибами, орехами, травами. Говорят, что барсук никогда не ест падаль, что придаёт ему в глазах людей определённый «благородный» образ.
  Мне были известны случаи, когда загнанный или раненый барсук становился опасен. У него большие острые клыки, и кусаться он может не хуже собаки. Иногда его укус настолько силён, что прокусывает даже подошвы кирзовых сапог. На всякий случай я вытянул вперёд палку, которую обычно использовал для ходьбы. Похоже, барсук удивился не меньше меня и тоже застыл на месте. Он замер, прижав уши, и внимательно уставился на меня своей вытянутой мордой. Судя по всему, это был молодой зверь, ещё не знавший, что человек может быть опасен. Мы молча смотрели друг на друга, не двигаясь. Но стоило мне слегка пошевелиться, как он фыркнул и мгновенно исчез, словно растворился в воздухе. Немного успокоившись, я стал осматривать тропу. Следы барсука были очень похожи на медвежьи, только мельче. Длинные когти оставили глубокие борозды в мягкой земле. Я пожелал зверю долгой жизни, не спеша направился вверх по ручью.
  Погуляв по горам ещё около двух часов, я вернулся в лагерь. Фания с детьми успели сходить по ягоды и приготовили из них вкусный морс. А на ужин у нас была ячневая каша. Я проглотил её без особого аппетита, запил морсом и решил провести вечер у костра.
  Собрав побольше веток, я снова устроился у костра. Просидел почти до полуночи, пока не сжёг всё до последней щепки. Потом залил угли водой и, не торопясь, пошёл в лагерь.

6-й день пути (06.08.94)

  Хорошо выспавшись, мы решили сменить место стоянки. Когда выходили с кордона, Рустему сказали, чтобы мы не заходили в ущелье Кши-Каинды. С чем это было связано — неизвестно. То ли ожидался приезд какой-то комиссии, то ли в заповеднике появились высокопоставленные гости. Но мы решили, невзирая на предупреждение, изменить маршрут и всё-таки пройти через это ущелье. В конце концов, мы были с детьми, и ничто страшное нам, как казалось, не грозило.
  Собрав лагерь, мы бодро двинулись в путь. Движение было в радость — стоять на одном месте стало скучно. Тем более что, все окрестные достопримечательности мы уже посмотрели. Преодолев перевал, вышли на широкую, ровную местность, поросшую редкими арчевыми кустами. И тут я заметил, как в двухстах метрах от нас от одного куста к другому метнулась тёмная тень.
— Там, кажется, медведь! — показав рукой на куст, крикнул я Рустику.
— Я тоже видела! Это, кажется, медвежонок! Пойдём поближе посмотрим! Дети, смотрите! — воскликнула Фания и, не раздумывая, побежала к зарослям.
— Ему там деваться некуда. Если выскочит — окажется на открытом месте, — сказал я и собрался идти за ней.
— Фаня, стой! Стой, тебе говорят! — окрикнул её Рустик. — Ты что, совсем, мама? Куда ты понеслась? Это же медведь!
— Но он же маленький совсем... — попыталась оправдаться Фания.
— Если маленький — значит, где-то рядом медведица. А с медведицей шутки плохи, — Рустик замолчал, лишь покачал головой.
— Да, про медведицу я тоже не подумал, — признался я и мы быстро покинули это место.
  Всю дорогу нас сопровождали кеклики. Вылетая прямо из-под ног, они пролетали метров двадцать и вновь садились в траву. Некоторые вовсе нас не боялись — бежали перед нами по тропинке, и всё время оглядывались.
  Преодолев около шести километров, мы вышли к охотничьему домику. Именно такой я представлял хижину, когда читал книги о путешествиях и приключениях. Одноэтажный, сложенный из серого шлакоблока, с шиферной крышей и стойлом за домом. Небольшие окна были закрыты решётками, а дверь прикручена ржавой проволокой. Внутри была одна комната и прихожая. В прихожей стояли скамейки, лежала походная утварь. В углу комнаты располагалась «буржуйка». Вдоль стен были устроены деревянные полати, а у окна находился небольшой стол. Всё сделано из дерева, с простым и уютным охотничьим укладом. На вешалке висели старые бушлаты и куртки, на полатях лежали потёртые матрацы и одеяла. Через комнату была натянута верёвка, на которой в мешочках хранились продукты: сухари, крупы, макароны. Над столом, на полочке стояла закопчённая керосиновая лампа и несколько коробков спичек. У печки находилась охапка дров и немного посуды.
— Да, здесь есть всё, что нужно для путника, — сказал я, разглядывая необычное жилище.      
  Рустем объяснил, что этим домом может воспользоваться любой путник, кого застала ночь или непогода в горах. Но для этого нужно соблюдать некоторые очень важные правила. Возле двери, в деревянной рамке, висела памятка для посетителей этой лачуги:
1. Все продукты нужно подвешивать на верёвку, чтобы их не испортили мыши.
2. Надёжно закрывайте за собой дверь — иначе в дом могут зайти дикие звери.
3. После использования печки вычистите золу и оставьте дрова — хотя бы на одну ночёвку.
4. В стойле всегда должна оставаться порция сена для лошади.
5. Не оставляйте воду в умывальнике — он ржавеет.
6. Экономьте керосин в лампе.
7. Не оставляйте грязную посуду.
8. Если у вас остались лишние непортящиеся продукты — оставьте для других.
9. Приветствуется заготовка дров и завоз стройматериалов.
10. Относитесь к имуществу бережно. Будьте осторожны с огнём.
Мы, не раздумывая, решили остановиться в домике и немного пожить как отшельники. На улице было тепло, поэтому печку топить не стали, а еду продолжили готовить на примусе. Неудобство было одно — за водой надо было спускаться далеко вниз: речка текла у подножия склона. Нам с Рустемом пришлось несколько раз сходить за водой, чтобы сделать необходимый запас на день.
  Фания немного прибралась внутри, насколько это было возможно в таких условиях. Повсюду росли дикие яблони, и я отправился немного пройтись и осмотреться. Яблоки уже созрели, и на земле было много падалицы. На вкус они оказались ужасно кислыми и совсем невкусными. Однако, по словам Рустема, местные хозяйки варят из этих яблок вкусный компот и даже заготавливают их в бочках на зиму. Вернувшись к домику, я решил нарубить дров, чтобы оставить запас на зиму. Но, как оказалось, кто-то уже позаботился об этом: отведённое место было доверху завалено готовыми поленьями. Не теряя времени, пока Фаня с Рустемом готовили ужин, я отправился собирать хворост для костра. На ужин была гречка, и, неожиданно для себя, она мне очень понравилась. Съев свою порцию, я с удовольствием доел и за детьми всё, что они не осилили.
  Вечером мы все собрались у костра за домом. Там лежали два удобных бревна, на которых мы и устроились. Вечером поиграли на гитаре и вскипятили чайник. Рустем сказал, что неподалёку есть большой водопад, и завтра мы сможем его увидеть. Закончив вечер у костра, мы залили угли водой и отправились в дом. Ночевали на полатях, расстелив на них свои спальники. Ночь прошла хорошо, в домике было тихо и уютно. 

    7-й день пути (07.08.94)

  Утром я проснулся от солнечного луча, который пробился сквозь маленькое окошко и светил мне прямо в глаза. Оказалось, все уже давно проснулись. Рустем решил не будить меня и позволил хорошо выспаться. Спина ныла от непривычки спать на жёстких досках, и мне пришлось сделать лёгкую разминку, чтобы прийти в себя. После полутьмы домика яркий солнечный свет на мгновение ослепил глаза. Рустик уже принёс очередное ведро воды, а Фаня, как всегда, что-то готовила. Рустем мне показал умывальник. Он был прикручен проволокой к дереву, которое стояло на самом краю обрыва. На ветке висело полотенце, а рядом лежал кусочек мыла. Рустем рассказал, что на рассвете прямо у умывальника стояла косуля. Увидев его, она стремительно сорвалась с места и прыгнула в пропасть. Рустик, испугавшись за неё, подбежал к краю, думая, что она могла разбиться. Но внизу никого не было. Она исчезла так же внезапно, как появилась. Скорее всего, это была сибирская косуля. Она может достигать до 90 см в холке и весить почти 50 кг. Её широко расставленные рога с тремя отростками и крупными буграми могут вырастать до 32 см в длину. Позже, обходя дом, я заметил на земле несколько характерных следов. Видимо, косулю привлекло сено, лежавшее в стойле. А может, она пришла просто из любопытства.
  После завтрака мы аккуратно закрыли домик и налегке отправились к водопаду. Он находился на высоте 1650 метров над уровнем моря. Вода с шумом падала с высоты, разбиваясь о камни. Вокруг водопада создавался свой микроклимат. Мельчайшие частицы влаги, словно невидимая пыль, освежали и приносили прохладу даже в солнечный день.
  Общая высота водопада составляла около 45 метров. Вода мощным потоком срывалась в расщелину между скал. Чтобы разглядеть его подножие, нужно было лечь на самый край обрыва. Лишь тогда открывался вид на стремительный поток, исчезающий где-то внизу. Когда я посмотрел вниз, у меня невольно закружилась голова. Вода падала с уступа, превращаясь в облако брызг, и исчезала где-то в глубине ущелья.
    
  Когда смотришь на воду, то, сам того не замечая, всё сильнее наклоняешься над пропастью. Фаня заметила, что это похоже на гипноз — поэтому мы крепко взяли детей за руки. Мне с трудом удалось уговорить родителей показать Ренату водопад поближе.
— Своих нарожаешь — им и будешь показывать, — пробурчал Рустик.
— Ладно, пусть покажет, ему же тоже интересно, — смягчилась Фаня.
  Я крепко обнял его за туловище и медленно подвёл к самому краю, чтобы он мог заглянуть в бездонную расщелину. Водопад Сайе показывать не стали — решили, что впечатлений ей и так достаточно. Чтобы не возвращаться в избушку, мы захватили с собой на обед бутерброды и консервы. Кушать сели прямо у водопада — шум воды, свежий воздух и вид на отвесные скалы создавали почти нереальную атмосферу.
— Здесь можно снимать фильм про профессора Мориарти, — сказал я, любуясь на отвесные скалы.
— Если отсюда упасть, — сказал Рустем, глядя вниз, — тебя в жизни никто не найдёт.
— Не знаю насчёт фильмов, — продолжил Рустик, — но именно здесь горные козлы и бараны окотятся. Скалы— лучшая защита. Безопаснее места не найти.
— Природный роддом, не иначе, — улыбнулась Фаня, натягивая на Сайю тёплую кофту. — Может, пора собираться? Ветер, уже поднимается.
   
  Пока мы фотографировали водопад, ветер усилился. Мы не стали задерживаться и двинулись обратно. Пока шли обратно, начался мелкий дождик, и мы успели порядком продрогнуть. Домик очень выгодно отличался от палатки. Зайдя внутрь, мы переоделись в сухую одежду и быстро согрелись. Мне особенно понравилось, как дети легко привыкли к новому образу жизни. Никто из них даже не вспоминал про город. Они вели себя так, словно всю жизнь прожили в горах.
  Наступил вечер. Фаня занялась приготовлением ужина, Рустем пошёл за водой на речку, а дети разыгрались и носились по комнате. Я сидел на покосившихся бетонных ступеньках у входа и думал, стоит ли мне сегодня разводить костёр. «Как провести ночь в горах без костра?» Тем более дров здесь хватало с избытком. Пока я думал дождь прекратился, и принялся за дело. Набрав достаточно хворосту, я сложил его возле брёвен. Потом взял длинную палку и закрепил к ней свой охотничий нож. Обмотав рукоять ножа капроновой веревкой. Получилось отличное копьё, почти как у первобытного человека. Воткнув его в бревно рядом с ледорубом, я с гордостью продемонстрировал своё оружие. Но, похоже, Рустик с Фаней не разделили моего энтузиазма и позвали всех мыть руки. Поужинать мы решили у костра, на свежем воздухе. Вагаповы заварили себе зелёный чай, к которому я так и не смог привыкнуть. Поэтому еду пришлось запивать родниковой водой из фляжки.
            
    После ужина родители пошли укладывать детей спать, оставив меня одного. Играть на гитаре не хотелось, и я просто молча сидел, подбрасывая ветки в огонь. Через час с ущелья подул прохладный ветер, заставив пламя гореть ярче. Вдруг совсем рядом послышался лёгкий шорох, словно кто-то нечаянно наступил на сухую ветку. Я сразу замер и стал прислушиваться. Через некоторое время в том же направлении снова хрустнула ветка. Я напряг слух и вгляделся в темноту, но ничего подозрительного не заметил. Потом снова всё стихло, будто ничего и не было. «Наверное, показалось», — подумал я и продолжая сидеть у костра. Но минут через десять снова послышался неясный звук в кустах. На этот раз я не стал ждать и побежал в дом за фонариком. Настежь распахнув дверь, крикнул:
— Рустик, дай быстро фонарик! Там кто-то ходит. Точно, сам слышал!
— Наверное, зверёк какой-нибудь, их здесь много ночью ходит, — спокойно ответил Рустем, продолжая при свете керосинки листать старые журналы.
— Фонарик в рюкзаке был, но, по-моему, там батарейки сели, — добавил он.
Ренат в это время уже спал, а Фаня укладывала Сайю.
— Ну пойдёмте, сами посмотрите! А то ведь, не поверите, потом, — настаивал я.
— Я уже ноги вымыл и на улицу больше не выйду. И не ори так, детей разбудишь, — проворчал Рустем.
— Сейчас она заснёт, и я выйду, — пообещала Фаня, указывая на засыпающую Сайю.
  Я не стал терять время на поиски фонарика и вернулся к костру. Огонь почти потух, но я подкинул несколько веток и снова сел на бревно. Пламя освещало лишь небольшой круг вокруг меня. Я снова вгляделся в темноту — там, где раньше слышал шум, — но там всё было спокойно. Немного успокоившись, я потянулся за новой партией дров. И тут боковым зрением уловил движение слева. Можно сказать, я его скорее почувствовал, чем увидел. Резко повернув голову, стал прислушиваться. Тишина. Только треск углей. И вдруг — в темноте — я услышал тяжёлое сопение. Кто-то втягивал воздух ноздрями и шумно выдыхал — ко мне принюхивались! Я не могу передать словами, что я тогда почувствовал. Мгновенно схватив охапку сухих веток, я бросил их в костёр. Звери должны боятся огня! Огонь вспыхнул ярким пламенем, осветив почти всю поляну. Медведь. В семи метрах от меня. Он вытянул морду вперёд и с настороженным вниманием смотрел прямо на меня. Он появился с подветренной стороны — словно решал, напасть или уйти. В следующую секунду я понял: огонь его не пугает. Он пошёл прямо на меня, к самому костру. Хорошо, что он подошёл со стороны яблонь, а не со стороны домика. У меня оставался свободный путь к спасению. Не раздумывая, я рванул к хижине. На бегу вытянул руку, чтобы открыть дверь, но в этот миг она распахнулась сама. На пороге стояла Фаня с керосиновой лампой. Она собиралась выйти ко мне. Но, увидев моё лицо, сразу всё поняла. Мы влетели внутрь и захлопнули за собой дверь. Когда мы только пришли, я обратил внимание на большой внутренний засов и даже пошутил, что он нужен, чтобы запираться от диких зверей. Теперь это уже шуткой не казалось. Засов с грохотом щёлкнул и встал на место.
   
- Рустем, там медведь!
- Там медведь пришёл!
- Ты что, не веришь?
- Иди посмотри!
- Верю, верю.
— Прямо ко мне шёл! И огня не боится!
— Ну, чего вы тут переполох устроили? — нисколько не удивился Рустик. — Это их территория, они здесь живут. Наверное, яблоки пришёл кушать.
  Мы с Фаней приникли к маленькому окну, пытаясь разглядеть силуэт медведя. Но там кроме темноты мы ничего не увидели.
— А вы огонь потушили? Его нельзя оставлять — пожар может случиться, — всё так же невозмутимо сказал Рустем.
— Нет, конечно! Какой там тушить — там же медведь был! Он, может, сам всё уже затоптал.
— Нет, обязательно нужно потушить. А если здесь вдруг начнётся пожар? Такой урон заповеднику — и всё по нашей вине…
  Мы знали, что спорить с Рустиком бесполезно, но продолжали сидеть за столом. Немного успокоившись, с Фаней встали.
— Пойдём с нами — будешь медведя отвлекать.
— Расскажешь ему про заповедник.
— Я его не зажигал, тушите сами.
— А чем тушить-то?
— Воды там немного осталось. Забирайте всю.
В прихожей стоял полупустой чайник и полный котелок с чистой водой. Мы каждый взяли по посудине и осторожно отодвинули засов. Фания взглянула на спящих детей и тихо пробормотала молитву. На цыпочках вышли наружу и, озираясь по сторонам, обошли дом. У догоревшего костра, медведя не было. Возле бревна остались лежать моё самодельное копьё и забытый ледоруб. Когда появился медведь, я почему-то про них даже не вспомнил. Подходить близко мы не стали, быстро вылили воду на угли и поспешили обратно. Когда дверь была надёжно закрыта, мы наконец выдохнули.
— Хорошо потушили? Не разгорится?
— Хочешь, иди проверь.
— Нормально. Всё равно больше воды нет.
— Главное, чтобы пожара не было.
  В заповеднике обитает тянь-шанский бурый медведь этот подвид, занесён в Красную книгу Казахстана. Он сравнительно невелик: длина тела до двух метров, масса около 200 килограммов, но встречаются и крупнее. Его отличительная черта — длинные светлые когти на передних лапах. Питается в основном растительной пищей: травами, яблоками, абрикосами, ягодами. Может также ловить сурков, мелких копытных, подбирает падаль. В заповеднике ему созданы все условия, и медведи здесь чувствуют себя прекрасно.
  Той ночью я лёг спать поздно. Рустем нашёл три старых журнала. Это были дневники хижины, записи от людей, которые здесь останавливались. Я зажёг керосиновую лампу и начал их читать. Некоторые пометки были на иностранных языках. Гости заповедника приезжали сюда со всего мира. Я нашёл запись о благодарности от делегации из Беловежской пущи и директора Амурского заповедника. Здесь останавливались представители Прибайкальского национального парка и Курильского заповедника и многие, многие другие.
  Это было как путешествие во времени. Кто-то описывал непогоду, кто-то встречи с животными, кто-то просто делился тревогами и советами:

• Добрались в дом поздно, ливень льёт как из ведра. Хорошо, что дрова сухие.
• Каждый день к дереву приходит козочка. Совсем как ручная. Увидите — не трогайте.
• Мыши съели весь запас продуктов! Не оставляйте еду на полках!
• Медведь постоянно приходит на яблоню. Ничего не боится.
• Медведь задрал! Лезет даже в окна. Надо ставить решётки.
• Снега навалило. Дорог нет. Сидим тут вторые сутки.
• Ночью дважды выходил к лошадям. То ли волк, то ли медведь.
• Кто не закрыл дверь?! Проявляйте уважение к инструкции!!!
• Сегодня привезли решётки. Завтра будем ставить.
  Эту хронику событий можно было читать до бесконечности, но я пожалел керосин, отложил журналы и пошёл спать. Ночью жутко захотелось пить, но воды в доме не оказалось. Пришлось терпеть до утра. 
    
8-й день пути (08.08.94)

  Проснувшись рано утром, я вышел на улицу. Вокруг было всё тихо и спокойно. Медведь исчез. Я подошёл к остывшему костру и осмотрелся в поисках следов вчерашнего визитёра. Я пошёл к тому кусту, откуда, как мне показалось ночью, появился медведь, и сразу наткнулся на чёткие отпечатки лап. Медведь ходил возле яблони, а потом подошёл к костру. Под деревом валялись надкусанные и недоеденные плоды. Он наверняка сюда ещё вернётся, пока не съест всё до последнего яблока. Если кому-то вдруг захочется встретиться с медведем, ему нужно просто сесть под дерево и немного подождать. Мы, конечно, ждать никого не стали — у нас был свой путь. Собрав вещи и закрыв избушку, мы двинулись дальше. Рустем оставил в журнале запись о нашем пребывании и, конечно, упомянул про встречу с медведем. Вес рюкзаков заметно уменьшился и идти стало гораздо легче. Теперь нашей целью было ущелье Улькен-Каинды. Мы шаг за шагом поднимались по тропам, проходя склоны, покрытые дикими плодовыми деревьями и арчёвыми лесами.
            
  Рустем приблизительно знал маршрут и время от времени сверял наш курс по карте. По его информации, в верховьях ущелья должен был находиться ещё один гостевой дом, и именно к нему мы стремились. Переход занял у нас целый день. К вечеру, порядком уставшие, мы наконец к нему вышли.
  Это был просторный, светлый дом с широкой верандой и несколькими комнатами. Он стоял на ровной площадке, откуда открывался великолепный обзор. Вверху белели снежные вершины, а внизу простиралось зелёное ущелье, уходящее вдаль. За домом была оборудована вертолётная площадка. Скорее всего, здесь не раз отдыхали разные члены политбюро и прочие заслуженные деятели. Нетрудно было вообразить, как они здесь отдыхали, наслаждаясь первозданной природой.
   
  В подтверждение этому я нашёл множество ржавых гильз от автоматов и винтовок. Недалеко от дома располагался родник. Его аккуратно зацементировали и вывели трубу наружу. Вода с сильным напором лилась по бетонному лотку, образуя кристально чистый ручей.
  На веранде внутри домика стояло старое кресло-качалка и большой деревянный стол, окружённый табуретками. Комнаты были чистыми и светлыми. В одной из комнат были сложены железные кровати с панцирными сетками. Во второй комнате мы нашли посуду. Здесь хранились огромные казаны, кастрюли и прочая кухонная утварь. Сразу ощущался размах прежних застолий. Отопления здесь не было, так что жить в доме можно было только летом. Рустик с семьёй заняли одну комнату, а я устроился на веранде. Во время прогулки я вышел на залитые водой луга, усыпанные яркими цветами. Чтобы оживить комнату, нарвал букет и найдя старую вазу поставил его на стол. Пока не стемнело окончательно, мы успели поужинать. В нашем меню снова была молочная каша и зелёный чай. Я доел свою порцию, но меня уговорили взять добавку, о чём потом я сразу пожалел — мне стало нехорошо. От чая я отказался и пошёл пить воду из родника. Выпив холодной воды и умывшись, я почувствовал себя лучше. Вернувшись в дом, я заметил, что мои цветы в вазе закрылись. Все приготовились ко сну. Сидя в кресле-качалке с кружкой горячего какао, я смотрел, как гаснет день. Закат над горами был таким, что слов не хватало. Горы тонули в золоте заката и надвигавшейся ночи. Всё-таки ночевать под крышей — это замечательно, подумал я, укрываясь с головой. По крайней мере, тебе не страшны ни дождь, ни ветер, ни медведь.

 9-й день пути (09.08.94)
   
  Утро выдалось солнечным и тёплым. Хорошо выспавшись, я вышел на поляну, чтобы сделать зарядку. Повернувшись лицом к снежным вершинам, начал разминку, завершив её приседаниями и отжиманиями. Свежий горный воздух, тишина и сама атмосфера наполняли душу спокойствием и радостью. В какой-то момент мне вдруг представилось, что я монах из Шаолиня, тренирующий свой дух и тело. «Почему бы тебе не заниматься так каждый день?» — мелькнула мысль. И тут же сам себе ответил: «Ну, конечно. Если они всю жизнь в горах живут. Чем им ещё заниматься? А мне скоро домой нужно». Быстро найдя себе оправдание, я пошёл к роднику. Умывшись холодной водой, я почувствовал невероятный прилив бодрости и энергии. Завтрак мы устроили на веранде, в окружении моих цветов. С первыми лучами солнца они вновь распустились. Сегодня мы решили далеко от домика не ходить. Пока мы с детьми играли на лужайке, Фаня успела постирать вещи. Набегавшись и напрыгавшись, мы после обеда дружно завалились спать.
  День пролетел, как в пионерском лагере — спокойно, весело и в полной гармонии с природой. Вечером мы снова с аппетитом поужинали и легли спать, следуя привычному распорядку. 

10-й день пути (10.08.94)

  На следующий день мы проснулись пораньше — пора было спускаться вниз. Время нашего похода подходило к концу, и нас ждал путь домой. Мы сообщили детям, что собираемся возвращаться. Те сразу немного растерялись:
— А-а-а... это туда, где мы возле речки ночевали?
— Нет, домой — это туда, где мы жили раньше.
— А-а-а... в избушку, да?
— Что вы с ними сделали, что они уже про свой дом забыли? — с улыбкой покачал я головой и пошёл собирать рюкзак.
      
   Перед выходом я заменил воду в вазе с цветами и закрыл дом. Весь день мы шли, делая короткие остановки для отдыха. К вечеру, когда дети устали и начали клевать носом, мы решили остановиться на ночлег. Маленькая Сайя по дороге дремала в заплечном рюкзаке, а Ренат мужественно прошёл весь путь сам, стараясь не отставать от взрослых. Лагерь разбили среди деревьев и быстро начали готовиться ко сну. Продовольствия у нас оставалось ровно на два дня. До кордона оставался один переход. Судя по отсутствию следов, мы покинули территорию медведей. Но, несмотря на это, я всё равно развёл большой костёр и поддерживал его до самой полуночи.

11-й день пути (11.08.94)

  Ночь прошла спокойно, без происшествий. Утром мы съели кашу, собрали лагерь и отправились в путь. «Далековато мы забрались», — отметил я про себя, прикидывая, сколько уже идём, не делая нормальных привалов.
         

  К 16:00 мы наконец добрались до кордона. Подходить совсем близко не стали и разбили лагерь на прежнем месте — том самом, где останавливались в начале нашего путешествия. Дети сразу узнали поляну и обрадовались. Завтра за нами должен был приехать Равиль Исламович, чтобы отвезти всех домой.
  Вечером к нам заехал старший егерь и поинтересовался, как прошло наше путешествие. Мы вкратце рассказали о приключениях, не забыв пожаловаться на медведя. Он воспринял эту историю спокойно: объяснил, что зверей здесь никто не трогает, и потому они ничего не боятся. А ради яблок, сказал он, медведь готов на всё. Попрощавшись, егерь уехал, а мы начали готовиться ко сну. Доев последние припасы, разошлись по палаткам. На кордоне лаяли собаки, кукарекали петухи, где-то вдалеке гудел мотор проезжавшего грузовика.
— Цивилизация, — подумал я, закрывая глаза.



12-й день пути (12.08.94)
   Равиля Исламовича дальше пропускного пункта не пустили, поэтому он ждал нас за шлагбаумом. Мы в последний раз собрали лагерь, упаковали вещи и вышли к кордону, чтобы отметиться у егеря. Равиль Исламович приехал рано и когда мы подошли он дремал в своей машине. Дети, увидев родное лицо, обрадовались и с радостными криками побежали к нему навстречу. Он крепко обнял внуков и, как обычно, слегка поворчал на родителей. С самого начала ему не особенно нравилась затея с долгим походом в горы с детьми. Тем временем мы стали укладывать рюкзаки в багажник. Домой добрались благополучно, сделав по пути остановку на обед в придорожном кафе.               
  В этом походе сбылась ещё одна моя мечта — я увидел и посетил самый большой заповедник нашего края. Побыв наедине с дикой природой, я ощущал себя в другом мире. За эти двенадцать дней мы успели увидеть лишь крошечную часть заповедника. Чтобы охватить его необъятные просторы, одного похода, конечно, недостаточно.
  Это был наш последний совместный поход с Рустемом. Вскоре я уехал на Балхаш, и мы стали реже видеться. Рустем потом успеет поработать и в Астане, и снова вернётся в заповедник, но уже в качестве научного сотрудника. Он займётся там охраной исчезающих тюльпанов, перевезёт семью из Джамбула, заведёт хозяйство и будет угощать гостей козьим молоком. Позже у него родятся ещё трое, и всего детей станет пятеро. Со временем они переедут в Алматы, где Рустем продолжит своё дело — заботиться о природе, как настоящий эколог.
  На этом я хочу завершить свои рассказы о наших приключениях. Конечно, это не вся наша история. За девять лет у нас было много походов и выездов, которые остались за кадром. Поэтому я решил остановиться на самых ярких…