Удар по носу

В Ленинградском зоопарке сегодня царило то особое, ни с чем не сравнимое напряжение, которое бывает только перед грандиозной премьерой в театре или перед выносом большого праздничного торта на детском дне рождения. Причиной всего этого послужило поистине историческое событие: первое свидание двух представителей редчайшего вида – палласовых котов, более известных как манулы.

Манул по кличке Шу, был местной звездой. Он предпочитал философское созерцание суеты и обладал поистине королевской способностью смотреть на мир так, будто этот мир ему должен как минимум три килограмма перепелок ежедневно и персональную грелку для лапок. Весь его облик говорил: «Я тут временно. Просто ожидаю рейс до альпийских лугов».

Приехавшая к Шу из Барнаульского зоопарка самка манула по кличке Пепе, была кошечкой с характером и, как вскоре выяснилось, с большими амбициями. Её острый и цепкий взгляд, уже при первом осмотре своих будущих владений, не оставил незамеченным ни одной веточки на дереве. Пепе была воплощением практичности и здорового прагматизма.

В назначенный час дверь, разделяющую их миры, торжественно открыли. Шу вышел первым. Он сделал пару осторожных, величавых шагов, как и подобает коту, который знает себе цену. Уши его локаторами шарили по пространству, выискивая опасность. Вместо опасности его нос унюхал её. Аромат был странным, волнующим и немного вызывающим. Пахло не просто другой кошкой. Пахло другим манулом.

Пепе, в свою очередь, изучала новый пейзаж. Изучала по-хозяйски, прикидывая, будущее расположение важных объектов, а главное где тут находится стратегический пункт наблюдения за двуногими, приносящими вкусную еду. Увидев Шу, она на мгновение замерла. Он, надо сказать, был очень хорош собой. Пушистый, сердитый (как и положено манулу), а взгляд – настоящий бездонный омут.

Шу, движимый природными инстинктами, приблизился к ней для обнюхивания. Ритуал знакомства прошел чинно. Нос к носу. Вдох-выдох. И вся информация была получена. Шу уже мысленно расправил плечи, готовясь к продолжению знакомства. Но у Пепе были другие планы. Ей было недостаточно просто понюхать. Пепе нужно было застолбить территорию.

Буквально через минуту после знакомства, оценив дизайн вольера, Пепе совершила стремительный рывок и юркнула в уютный деревянный домик, стоящий в вольере. Вот оно идеальное жильё с видом на кормушку и отдельным выходом на случай форс-мажора!

Шу, наивно предположил, что их знакомство продолжится в домике и неспешно, но с достоинством направился следом за Пепе. Он сунул голову в домик, чтобы сказать что-то типа: «А интерьерчик тут ничего». И… получил по носу.

Это не был просто удар лапой. Это был ультиматум, подкрепленный боевой мощью манула. Удар по носу был быстрым, точным и невероятно обидным. Шу отшатнулся так, будто в домике вместо новой пушистой красавицы-соседки поселился разъяренный медведь-шатун.

В этот самый момент в сердце Шу надломилось само представление о романтике. Из галантного кавалера он в одно мгновение превратился в озадаченного философа, пересмотревшего свои уже сложившиеся взгляды на всё мироздание.

С этого дня в вольере манулов воцарилась новая реальность. Шу, отважный дикий палласов кот, превратился в кота, который предпочитал держаться подальше от своей новой соседки. Завидев Пепе на горизонте, он не просто уходил с пути – он совершал тактическое отступление с быстрыми перебежками. Он словно составлял новый трактат по военному делу: «Если видишь противника – сделай вид, что ты камень. Если камень не помог – стань деревом. Если и это не сработало – беги. Беги Шу, как можно быстрее, но с чувством собственного достоинства».

Но природу не обманешь. Она всё равно брала свое. Взгляд Шу то и дело возвращался к домику Пепе. Шу начал совершать осторожные вылазки. Он подкрадывался к домику Пепе сзади, делая вид, что его тут нет, и вообще он просто проходил мимо, когда охотился за мухой. А ещё Шу садился на видном месте, принимая свою самую выигрышную позу, и смотрел на Пепе с немым вопросом в глазах:
— Ну, как ты? Не передумала еще? Смотри, какой я пушистый!

Пепе же, в свою очередь, вела сложную дипломатическую игру. Она была то холодна, как снег, то вдруг начинала проявлять странный интерес. Выходя из домика, она могла посмотреть на Шу, выгнуть спину и... пуститься наутек, но не в панике, а с явным намерением:
— А ну-ка, догони! Если, конечно, смелости хватит.

И Шу, глупец, велся на её игру. Он срывался с места, его пушистое тело, сотканное из меха и достоинства, неуклюже (по-манульи неуклюже – это грациозно, но с видом «я не бегу, я планирую») неслось за ней. Но стоило ему приблизиться на опасное расстояние, как Пепе резко разворачивалась и делала стойку. Шу тоже резко останавливался, делая вид, что его задние лапы вдруг приросли к земле, а сам он просто изучает интересный листик.

Это была идеальная психологическая атака. Пепе то подпускала его на расстояние вытянутой лапы, то снова била по носу, даже не прикасаясь, – одним лишь взглядом:
— А ты посмел подумать, что я так просто поддамся? Сначала докажи, что ты достоин меня!

Если бы только манулы умели говорить на человеческом языке, то их диалоги, без сомнения, стали бы хитом всего интернета. Но, увы, они не умели разговаривать на языке людей. Зато у них были мысли. Очень громкие мысли, написанные на их задумчивых пушистых мордочках.

Например, мысли Шу после очередной неудачной попытки сближения с Пепе могли звучать примерно так:
— И зачем я только пошел за ней в этот домик? Ну, правда, зачем? Сидел бы сейчас на своем любимом камне, грелся бы на солнышке, думал о вечном. А что теперь? Теперь я сижу как нашкодивший котенок, который боится собственной тени. Но она... она великолепна, она прекрасна, она… Когда она сидит на крыше своего деревянного домика, то её профиль на фоне заката... Это же просто настоящее произведение искусства! А как она на меня смотрит... В этом взгляде помещается целая Вселенная! Вселенная, которая хочет то ли убить меня, то ли никому не отдавать. Я, конечно, интеллигентный кот, но я все-таки дикий кот. Может, пора стать чуть менее дипломатичным и чуть более... настойчивым? Хотя нет. Страшно. Вдруг опять получу по носу? Может, ей цветы подарить? Хотя где я возьму цветы? Или веток? Принесу-ка я ей самую пушистую ветку. Прямо сейчас и принесу. Вот! Самая пушистая ветка! О, она вышла из своего домика. Посмотрела на ветку. Посмотрела на меня. А потом… отвернулась и ушла. Но почему? Почему она так со мной? Ладно, пойду поем. Еда никогда не бьет по носу.

А мысли Пепе во время вечернего моциона звучали бы примерно так:
— Опять этот Шу ходит вокруг моего домика. Нарезает круги. Чего тебе надо? Подошел бы уже по-человечески, то есть по-манульи. Вон, какую ветку приволок. Кривую, правда. Но старается. Он, конечно, милый, но слабак. И ему нельзя сейчас показывать, что он милый, а то сядет на шею и свесит лапки. Он думает, что я просто так этот домик облюбовала? Я тут стратегический объект подготовила! Это не просто домик. Это будущий центр Вселенной! Место, где будут расти наши полосатые комочки счастья. А он должен доказать, что достоин охранять этот центр. Пусть пока побегает и понервничает. Ой, когда он за мной несется, а потом резко тормозит, у него такие смешные глаза становятся! Круглые-круглые. Аж жалко его становится. Но потом я вспоминаю, что я – палласова кошечка, и жалость отменяется. Пусть принесет что-то посущественнее ветки. Например, вон того жирного голубя за окном. Или, на худой конец, освободит мне лежанку на солнышке. А то занял самое лучшее место и философствует. Тоже мне философ нашелся. Уступи мне лучшее место – вот тебе и вся философия!

Наблюдение за этой драмой пары манулов стало для сотрудников зоопарка лучшим антидепрессантом и одновременно самым захватывающим сериалом сезона. Теперь все сотрудники пили кофе исключительно у вольера манулов.

— Вон, смотрите! Шу опять к домику Пепе крадется! – шептала одна сотрудница, зажимая рот рукой, чтобы не расхохотаться.
— Тсс! Пепе в засаде сидит! Она его видит! – вторила другая.
— Ой, не могу! Он делает вид, что чешет за ухом, а сам на неё косится!
— А она? Она делает вид, что спит, но ухо-то торчит! Она его ждёт!

Даже старший зоотехник Татьяна Андреевна, женщина с многолетним стажем, видевшая и не такое, и то поддалась всеобщему ажиотажу. Она завела отдельную тетрадь для этой пары манулов. В ней она записывала не только данные об их кормлении и здоровье, но и наблюдения за их межличностными отношениями.

Запись №1. День знакомства. Контакт состоялся. Шу проявил инициативу, Пепе – лидерские качества. Отмечен первый инцидент. Пепе ударила по носу Шу. В результате у Шу возникло романтическое смятение, а у Пепе проявился инстинкт собственницы.

Запись №2. Шу демонстрирует избегающее поведение. Пепе, напротив, проявляет игровую активность, провоцируя Шу на погоню. Такое поведение Пепе можно расценивать как заигрывание. Шу не понимает намёков. Рекомендовано: продолжать наблюдение.

Запись №3. Шу предпринял попытку подношения дара (пойманная мышь, принесенная кипером). Шу положил мышь у входа в домик Пепе. Пепе вышла, посмотрела на мышь, посмотрела на Шу, демонстративно съела мышь и ушла обратно в домик, даже не взглянув на Шу. Шу в глубокой задумчивости сидел напротив домика Пепе 40 минут. Зафиксирован новый рекорд созерцательности.

— Татьяна Андреевна, они же нас просто разыгрывают, – смеялся коллега. – Это же чистая комедия!
— Не скажи, – качала головой Татьяна Андреевна, – Если бы он ей не нравился, то она бы его гоняла постоянно. А Пепе Шу то гоняет, то подпускает близко к себе. Это такой флирт по-манульи. У них такая любовь через тернии к звездам.

Неделя сменялась неделей. Шу то отступал, то наступал. Пепе то дразнила, то игнорировала. Это была идеальная любовная игра между надеждой Шу и здравым смыслом Пепе.
Но, как известно, природа и заботливые сотрудники зоопарка не оставляют своих подопечных в беде.

Однажды утром, когда Шу, по обыкновению, сидел на своем «философском» камне и с тоской смотрел на домик Пепе, случилось ЧП. Рабочие в вольере манулов проводили плановую замену коряг. Большое тяжелое бревно, которое Шу облюбовал для заточки когтей, пошатнулось и с грохотом рухнуло, отрезав Шу путь к отступлению.

Но не это было страшно. Страшным было то, что в суматохе дверь в служебный отсек слегка приоткрылась.
И через эту дверь в вольер к манулам, не спеша, с чувством собственного достоинства, вошел он. Кот Васька.
Большой местный кот, который много лет жил при зоопарке и считал себя хозяином всей территории.

Васька был старым и ленивым котом, с разодранным ухом и философским взглядом на жизнь. Увидев молодую палласову кошечку Пепе, сидящую в домике, Васька оживился. В его желтых глазах загорелся авантюрный огонек.
— Мр-мяу? – промурлыкал Васька, направляясь к домику Пепе. – Какая панорама! А вид на кормушку, я вижу, уже включен?

Шу, сидевший в западне за упавшим бревном, похолодел. Его шерсть встала дыбом.
— Сейчас этот старый кот-обормот завоюет сердце моей красавицы Пепе, и тогда мне точно ничего не светит! Она подумает, что я слабак, раз не смог защитить её от этого наглого котяры! – сам себе сказал Шу.

И тут в Шу проснулся настоящий зверь. Грозный манул. Дикий палласов кот, предки которого видели мамонтов. Моментально забыв про свою робость, про тактические отступления и про боязнь получить по носу, Шу одним махом перепрыгнул упавшее бревно и, издав гортанный, шипящий звук, похожий на скрежет старого трамвая, бросился наперерез Ваське.

Бывалый кот Васька даже не сразу понял, что происходит. К нему неслось нечто сердитое, пушистое и невероятно быстрое для своей комплекции. Шу влетел в Ваську, как маленький, но очень злой метеорит.
— Ты куда, старый котяра, намылился? Она моя! – говорил весь его ощетинившийся вид.

Васька от неожиданности отшатнулся и, не желая связываться с явно невменяемым соперником, предпочел ретироваться из вольера, бросив на прощание:
— Да, пожалуйста, пожалуйста. Психованный какой-то. Прям любовь у него. Какие нервные все стали…

Шу, тяжело дыша, развернулся к домику. Его глаза горели. Пепе сидела на пороге. Она видела всё. Её взгляд… Он изменился. Это был уже не тот колючий и оценивающий взгляд. В нём читалось удивление и уважение. А где-то в самой глубине появилось что-то очень теплое и пушистое, но спрятанное под несколькими слоями гордости манула.

Шу, находясь всё ещё в боевом запале, подошел к ней. Медленно. Осторожно. Он был готов к тому, что сейчас последует удар. Но Пепе его не ударила. Она просто сидела и смотрела на него. Тогда Шу, повинуясь какому-то древнему зову, легонько ткнулся носом в её щеку и замер.

Пепе чуть заметно улыбнулась. И, к величайшему удивлению сотрудников, не отстранилась.
— Вы это видели? – прошептала Татьяна Андреевна, боясь спугнуть момент.
— Ой, он её поцеловал! – ахнула практикантка Аня.
— Тсс! Они в домик пошли! Оба!
— Неужели пустит?
— Не спугните!

Весь зоопарк затаил дыхание. Шу, ведомый Пепе, осторожно, шаг за шагом, приближался к порогу домика, откуда его когда-то с позором изгнали. Пепе вошла первой. Шу остановился у входа, не решаясь. Из домика показалась лапа Пепе. Она не ударила. Она поманила его. Едва заметным, грациозным движением.
Шу сделал глубокий вдох и… шагнул внутрь.

В вольере воцарилась тишина. Сотрудники замерли, прильнув к стеклу. Прошла минута. Две. Пять.
— Может, надо вмешаться? – испуганно спросил кто-то.
— Тсс! Смотрите!
В окошке домика показалась пушистая голова Шу. Он был жив! Более того, он выглядел... абсолютно счастливым! Шу зевнул, показав острые клыки, и снова скрылся внутри.

А через минуту оттуда раздалось... мурчание. И это было не просто мурчание. Это был настоящий дуэт. Два моторчика вселенского счастья работали на полных оборотах любви и согласия.
— Ну, всё, наконец-то подружились, – выдохнула Татьяна Андреевна. – Пепе обжилась у нас, освоила территорию и даже, кажется, одобрила кандидатуру своего соседа.

— А Шу? Шу-то как? – спросила Аня.
— А что Шу? Шу доказал, что он не только философ, но и воин. Он получил своё право на любовь. Правда, теперь ему, наверное, придется каждое утро приносить ей мышку в подарок, но Шу, судя по его мордочке, совсем не против.

Так и повелось. Теперь в вольере манулов царил матриархат, слегка разбавленный мужской преданностью. Пепе по-прежнему могла цыкнуть на Шу, если он занимал её любимое место на солнышке. Но делала это она уже не со злостью, а с привычной ворчливостью хозяйки дома. А Шу, в очередной раз, получив от Пепе по носу за какую-нибудь провинность, уже не убегал в страхе и ужасе, а лишь философски щурился и думал о своем, манульем.

История любви Шу и Пепе стала новой легендой зоопарка. Экскурсоводы рассказывали её туристам и показывали на домик, где живет одна из самых счастливых пар Петербурга.
— Вот, – говорили они, – смотрите. Идеальные отношения. Она – хозяйка и хранительница очага. Он – добытчик, защитник и философ, который всегда готов уступить ей место под солнцем, но в случае опасности он моментально превращается в ураган.

Лишь старый кот Васька, проходя мимо вольера манулов, иногда качал головой и вздыхал:
— И надо же было ввязаться... Теперь этот пушистый террорист местная знаменитость. А я так и остался простым бродячим котом. Любовь зла…

А в уютном домике, в пушистом клубке из двух серых комков счастья, зарождалась новая жизнь. И, кто знает, может быть, скоро в Ленинградском зоопарке появится новая большая семья с маленькими, полосатыми жильцами. И это будет лучшим доказательством того, что даже самые сложные, запутанные и странные отношения двух манулов имеют право на счастливый конец. Или, по крайней мере, на их очень уютное продолжение.