Запахи детства

В ту пору, когда я был ещё мал, я не ведал, что детство способно иметь свои запахи. И уж тем более не задумывался о том, каков он, этот незримый букет. Однако это так: у детства есть запахи. Ароматы, которые вдохнув однажды, я тотчас же переношусь туда, где некогда был крохой, в то время и в то место, где протекали мои лучшие годы.
Я родился в Хабаровском крае, в таёжном поселке, что носит гордое имя Победа. От самого Хабаровска до него - шесть часов пути на теплоходе, и дорога эта лежит лишь по воде, по речной глади, другой нет.
Моё детство прошло в тайге, в глухой деревушке, куда не каждый решится добраться. Там, где комары зудят назойливо, мошка лезет в глаза нагло и неотступно, а оводы гудят зловеще, как маленькие моторы.
Сегодня я точно знаю, чем пахнет моё детство. И всякий раз, уловив тот самый запах, мне хочется зажмуриться и замереть - наслаждаться мгновением, пусть даже мысленно, но возвращаясь в те золотые годы.
Запах укропа. Где бы я ни сорвал укроп, где бы ни купил его - этот дух мгновенно уносит меня в наш огород, в самый центр детства. Укропа на грядках росло вдоволь. Проходя мимо, я неизменно отщипывал щепотку, закидывал в рот и, стоя у калитки, с удовольствием жевал пахучую зелень.
Запах помидоров. Алых, крупных и сахарных на изломе. Этот аромат напоминает мне о домашнем уюте, о том, как мама звала к столу - есть салат из помидоров, щедро присыпанный сверху тем самым укропом. Но мне больше нравилось иначе: взять целый помидор, макнуть его мякотью в соль, сидя на лавочке во дворе, и откусывать большие сочные куски.
Запах липы. Цветущей липы, что росла у калитки в нашем палисаднике. Едва приближаясь к калитке, я уже слышал знакомый медовый дух и жужжание пчёл - те слетались за нектаром к липовым цветкам. Сегодня этот запах встречается реже, но всякий раз он, словно ключ, отпирает для меня калитку отчего дома.
Запах опилок. Свежих, только что рождённых пилой. Каждый год к дому подъезжал лесовоз, гружённый охапкой лиственницы, и сваливал брёвна из тайги. Мы с отцом пилили их бензопилой на чурки, а потом я, взяв колун, раскалывал на поленья. Под ногами - горы опилок от распиленной лиственницы, пахнущие смолой и деревом. Этот запах точно возвращает меня к поленнице, где я стою в верхонках, с колуном в руке.
Запах бензина. В гараже жил мотоцикл «Урал» - мы с отцом ездили на нём на рыбалку. В углу притулился лодочный мотор «Вихрь», на полу пара бензопил. Там же, в канистрах, хранился бензин, которым мы всё это заправляли. И сейчас запах бензина для меня неразрывно ассоциируется с запахом деревянного гаража из детства и с предвкушением рыбалки.
Запах кирзовых сапог. Моя мама работала заведующей складом в леспромхозе, выдавала спецодежду лесникам. И я всегда щеголял в новеньких кирзачах - в них гулял, в них же ходил за знаниями в школу. Новые сапоги забавно скрипели, а сама кирза пахла как-то особо, сурово и надёжно. В ту пору носить такие сапоги не считалось чем-то зазорным и не вызывало насмешек. Так ходили многие, и такая обувь была не в диковинку, а в норму.
Запах печки. В каждом доме нашей деревни стояли кирпичные печи, что топились дровами. Прибегая из школы в холода, я первым делом растапливал печь - родители были тогда на работе. Сначала в дом проникал горьковатый запах дыма, потом сила тяги увлекала его в дымоход, и воздух наполнялся жаром горящих поленьев, теплом, разливающимся по всем углам. Этот запах - запах домашнего уюта и покоя, пожалуй, самый главный из всех запахов моего детства.
Запах коптильни. Каждую осень отец ловил красную рыбу - кету, и ловил в изобилии. Часть улова он солил в бочках на зиму, а другую часть коптил. У него выходило необыкновенно вкусно. Коптильня была самодельная, и я всегда вертелся рядом с отцом во время колдовства над рыбой, вдыхая тот пряный дым - запах холодного копчения. Я и сейчас нередко копчу красную рыбу дома, в собственной коптилке. Но, может быть, лишь самую малость не хватает в ней того самого – подлинного запаха детства.
Запах книг. Книг, которые я брал в школьной библиотеке. Я набирал их сразу пачками - штук по десять. Фенимор Купер, Майн Рид, Жюль Верн, Александр Дюма - вот кто был моими книжными любимцами и верными друзьями. Перед тем как начать читать, я всегда нюхал книгу, разворачивая её где-нибудь посередине, и жадно вдыхал запах бумаги. В школьной библиотеке книги пахли как-то особенно, ни с чем не сравнить. Должно быть, я и сейчас ищу тот самый, утраченный дух, - привычка сохранилась, и я по-прежнему нюхаю книги перед чтением.
И запах реки. Реки по имени Кур, которая впадает в Тунгуску. На её берегах и притаился мой таёжный посёлок. Впрочем, здесь дело даже не столько в запахе, сколько во вкусе. Во вкусе воды из Кура. Вкус этот особенный, нигде больше такого не сыскать, потому что он - родной. Я часто черпал кружкой прямо с лодки и пил, жадно, не отрываясь. И потому тот самый вкус и тот запах остались для меня навеки дороги сердцу.

Вот они, мои запахи детства. А чем пахнет ваше?