Руслан и Людмила

   Начало осени в том, уже далеком году, было теплым и солнечным, настоящее «бабье лето». Город казался букетом из разноцветных листьев: желтых, оранжевых, красных и золотых. Прозрачное небо, дома и домишки, автобусы и трамваи, парки и скверы, макушки соборов с крестами сверкали от солнечных лучей. Их золотые стрелы проникали сквозь стекла окон в жилища земляков, суля бодрость и светлое настроение.
   Школьники уже учились, а мы первокурсники медицинского института ( человек двадцать пять), ехали в автобусе рейсом до Голованово, где предстояло строить ферму.
   Да, теперь я не абитуриент, а студент медицинского института. А зачем? Медицина меня не волновала. А что волновало? Да ничего. Мной командовала мама- властная и по виду могучая. Не самостоятельный я, рос без отца и по характеру был робким и застенчивым. А мама работала врачом и хотела, чтобы я «продолжил династию». И меня, как глупого теленка, шесть лет будут пасти эскулапы высокого калибра – профессора, доценты и ассистенты. Ну, да ладно, когда-нибудь стану самостоятельным. А пока из моих навыков была только учеба в школе.
   Итак, желтый «Икарус» мчал нас на трудовую вахту. Вот уже позади близнецы «хрущевки», пермские «пращуры» -  церкви и соборы. Едем мимо деревянных домишек окраин.
   Руслан и Людмила сидели рядом и о чем-то беседовали, Видимо, недавно познакомившись, Людмиле он чем-то понравился и она подсела к нему  в автобусе. Несмотря на то, что я видел только ее профиль, предположил,, что она влюбилась «с первого взгляда». Я смог разглядеть ее довольную улыбку. Ее лицо мне напомнило киноактрису Инну Макарову.
   Мое место было в параллельном ряду и чуть сзади. Я слышал, как Людмила хихикала. Наверно Руслан рассказывал ей какой-то анекдот.
   «И что она в нем нашла? Некрасивый: с маленькими глазками, тонкими губами, горбатым носом, да и росточком не вышел»,- думал я с удивлением.
  Чтобы скоротать время, стал играть карманными шахматами с Левой Трегубовым – золотым медалистом школы и заядлым шахматистом.  Автобус гудел не только от моторного шума ( был уже далеко не новым), но и от улья разноголосых разговоров. Две девушки и парень будто освежали душноватый салон автобуса студенческими песнями. Вот начало одной из них.
        Девушка в платьице белом, белом,
        девушка в платье из ситца, ситца,
        не разрешает мама твоя
        мне на тебе жениться.
    Вот уже промчались через станцию Левшино, скоро прибудем в Голованово. И вот уже шофер лихо затормозил. Приехали.   
    По приезде  нас встретил какой-то местный начальник и отвел в общежитие –длинный барак, непонятно каким цветом покрашенный. Нас расселили по комнатам – по четыре человека. Меня поселили с Русланом, Левой Трегубовым и Виктором Микаиловым. Последний прибыл из Баку четыре года тому назад вместе с отцом и матерью. Мы с ним подружились еще в школе.
  Ребята   разложили вещи в старый, с облупленной желтой краской шкаф. Разговорились. Самым словоохотливым оказался Руслан, причем он взахлеб говорил только о себе. Его «сослали» из Ленинграда в Пермь за плохое поведение в университете со второго курса. «Хотел стать философом, но. не получилось». Мол, в северной столице он посещал секцию самбо, получил первый разряд. «Так, что, граждане, лучше со мной не связываться».
    «Неприятный тип», - подумал я и остальные, наверно,  тоже.
   В дверь постучали. Вошел высокий, худой человек в неказистой, зеленоватой робе, кое-где перепачканной белой краской. «Здравствуйте, я буду вашим прорабом. Завтра в девять прошу на стройку. Зайду за вами и покажу, куда идти». Потом он обошел все комнаты парней и девчат.
   На следующее утро все высыпали на стройку. Погода благоприятствовала, бабье лето продолжало царствовать в Пермском крае.
   Работали бойко: пилили доски, таскали раствор цемента и кирпичи для каменщиков профессионалов, выполняли и другие подсобные работы. Кирпичи клали  двое – маленький, юркий, ловкий парень лет двадцати и неторопливый грузного вида, широкоплечий пожилой мужик лет сорока с неизменной папиросой «Беломор» во рту. Руководил стройкой, неторопливый в движениях пожилой прораб, тот самый, что заходил накануне к нам в комнату. Он ни на кого не кричал, не торопил, как это часто бывает при строительных работах.
   Руслан оказался отпетым разгильдяям. Он старался отлынивать от работы под разными предлогами – то рука заболела, то  простыл и вымученно кашлял. Людмила рьяно поила его микстурами и потчевала таблетками.
   Еще у Руслана «чесались руки», чтобы все-таки проявить себя. Так он сагитировал двух студентов на ловлю куриц, которые нередко подбегали к общежитию со дворов местных жителей. За такое самовольное гуляние вне родных стен несколько кур поплатились своей жизнью, оставив петухов мужей в напрасном супружеском ожидании.
    Во время общей гастрономической трапезы, около разведенного костра, нас «застукал» председатель местной администрации. Откуда дошли до него «тревожные сигналы» нам было неизвестно. Он, слегка заикаясь от возмущения, сделал нам «последнее предупреждение». Вроде обошлось - об этом неблаговидном поступке в деканат не сообщили.
   Прошло две недели. Фундамент для фермы был почти готов. Но, погода испортилась: злой ветер стал напоминать о том, что на дворе все-таки не лето, а осень. Облака потемнели и уже можно было их назвать темными тучами.
   А раз так, то солнцу сквозь них пробиваться было не под силу. Каждый день стал похож на предвечерний сумрак, заметно похолодало и стал лить с небес, все усиливаясь, проливной прохладный дождь. На работу мы почти перестали выходить, но местное начальство шибко не роптало.
    И вот однажды, на одной из студенческих посиделок к коллективу обратился Руслан. Он предложил «скинуться», а они с Людмилой поедут в город за продуктами, так как у большинства они заканчивались, а в магазинах Голованово не было такого  ассортимента, как в городе.
     Все согласились. Каждый бросил в общую копилку по двадцать рублей. Для того советского времени и особенно для каждого «бедного студента» это была приличная сумма (нам выдали перед работой 24 рубля – стипендию за сентябрь месяц.).

   Ждали два, три, четыре дня.., но  экспедиция все не возвращалась. И только через неделю ходоки за продуктами, наконец, возвратились в каком-то потрепанном виде. Лицо Руслана стало одутловатым и сине-красным, а нос распух и побагровел. Людмила своим внешним видом тоже не напоминала трезвенницу. Ее шея была обвязана шерстяным шарфом, скрывая следы, характерные для страстных поцелуев. Все поняли, что пара погуляла с грандиозным размахом. «Наверно кутили в ресторанах»,-шепнул мне на ухо сметливый отличник Лева Трегубов.
   Руслан упал на колени перед рассерженным студенческим коллективом: «Простите нас! Бес попутал!»
   Постепенно наше негодование выдохлось, как нашатырный спирт из флакона без пробки.

    «Что только не делает любовь!»,- часто восклицала в кругу подруг одна студентка - некрасивая девственница, теоретически «подкованная» романтическими любовными романами.