О Гоше Сказка для взрослых. Гл-1

Сказка о Гоше

Предисловие автора

Здравствуйте, мои почтенные слушатели! Папы и мамы, дедушки и бабушки, тёти и дяди – я рад видеть вас здесь, готовых внимать сказке.

Надеюсь, вы, как и я, не разучились любить истории, рождённые фантазией? Ведь взрослые - это те же дети, просто с багажом прожитых лет, не так ли? Прекрасно!

Быть может, старые сказки вам оскомину набили, ведь вы их бесчисленное количество раз пересказывали своим чадам и внукам. Но я хочу предложить вам нечто совершенно новое. Хотя, признаться по правде, эта история стара, как сама матушка-Земля. Просто поведал её мне мой дед, которому её передал его дед, и так далее, по родовой цепи. Короче говоря, сказка эта веками переходила из уст в уста, из поколения в поколение, пока я, её первый потомок, не решился открыть её миру.

Ну что, готовы ли вы погрузиться в волшебный мир? Тогда, на всякий случай, убедитесь, что газ выключен, утюг остыл, и в комнатах не горит понапрасну свет. Уложите спать непоседливых деток или внуков, если они ещё не спят. А теперь устраивайтесь поудобнее: на диване, в кресле, на стуле, или даже на полу, как вам угодно. Приготовьтесь внимательно слушать. Сказка начинается…

Жили-были Дед да Баба. И была у них курочка Ряба. И вот однажды снесла Ряба яичко, да не простое, а золотое. Дед бил-бил – не разбил, Баба била-била – тоже никак. А тут Мышка пробежала, хвостиком махнула, яичко возьми да и упади… и разбилось! Заплакали Дед с Бабой, а курочка кудахчет: «Не горюйте, Дед, не плачь, Баба, снесу я вам другое яичко, простое…»

– Ну вот, опять! – наверняка скажете вы. – Опять старьё вспомнил! А говорил, «новая»! Обманщик!

Не торопитесь с выводами и упрёками. Эту сказку я напомнил тем, кто либо не слышал её вовсе, либо немного позабыл. А если вы её знаете – тем лучше! Но я уверен на все сто процентов, что никто из вас не догадывается, что у этой сказки было продолжение. Да-да! Продолжение! Наберитесь терпения и внимайте, что же случилось дальше.

1.

Курочка Ряба сдержала слово – снесла яичко не золотое, а обычное. Снесла и отправилась в мир иной, ибо была она уже совсем старенькой.

Похоронили её с почестями у самого дома. Воздвигли небольшой крестик и прикрепили табличку с трогательной надписью: «Здесь покоится любимица Деда и Бабы, а также всех детей планеты – курочка Ряба. Да будет земля тебе пухом».

После похорон, усевшись на скамейку возле свежей могилки, старики погоревали часок-другой. Но что поделаешь – все мы смертны в этом бренном мире. И тут Баба вдруг выдаёт:

– Слышь, старый, а я вот чего надумала! Давай-ка мы себе доченьку сотворим. Будет нам замена Рябе.

– Эге, сейчас! Ты, часом, не спятила, старуха? В наши-то годы – и дочку! Хм… Скорее рак на горе свистнет…

– Да ты хоть выслушай сперва, а потом уж зубоскаль!

– Чего слушать зря бредни выжившей из ума бабки! Пойду-ка лучше вздремну часок-другой, – зевнул он во всю ширь. – А ты, пока я сплю, сваргань чего-нибудь из яйца, какой-нибудь тортик, что ли… – и поплёлся в избу.

Старуха осталась сидеть, подперев голову руками и погрузившись в глубокую задумчивость. Вдруг глаза её странно заблестели, заискрились озорным огоньком. Поднявшись, она проворно направилась в сарай…

Когда Дед, отоспавшись, заглянул на кухню в надежде полакомиться тортиком, то от увиденного чуть язык не проглотил: Баба сидела за столом и… шила!

Не подумайте, будто она никогда этим не занималась. Шить приходилось… лет эдак сто тому назад. Шила себе, Деду, соседям, но не…

– Ты это чего творишь-то? – поглаживая урчащий живот, спросил Дед.

– Не видишь разве? Шью, – не поднимая головы, ответила та.

– А где же тортик? – Дед жадно сглотнул голодную слюну.

– Не будет сегодня тортика, – отрезала Баба.

– А что будет?

– Будет дочурка, Машенька. Вот! – и указала на яйцо.

Яйцо постепенно преображалось в куклу. Уже проглядывались ручки, ножки, глазки, ротик. Оставалось лишь слегка принарядить её, чем Баба и занималась, усердно выкраивая пёстрое платьице для «дочурки».

– Значит, мы сегодня останемся голодными?! – возмутился старик.

– С голоду не помрём, – огрызнулась Баба. – У нас в огороде ещё две луковицы завалялись, как-нибудь перебьёмся.

Дед хотел было возразить, но вдруг его словно что-то сдавило в груди, стало нечем дышать. Баба, не мешкая, достала из кухонного стола микстуру и влила Деду в рот. Полегчало…

– А как же тортик? – прохрипел старик.

– Какой уж тут тортик… – вытирая мужу рот передником, промолвила она. – Из одного яйца тортик не испечь.

– А если с лучком? – не унимался Дед.

– Ох, старый, молчи уж, раз ничего не понимаешь! – отмахнулась Баба. – Будет дочка, и всё тут!

– Ишь ты, какая хитрая! Тебе – дочка, а мне – шиш с маслом! За что я тогда кровь проливал на трёх войнах, а?! За какие такие заслуги кормил я вшей в окопах, за что…

– Ладно уж! – перебила его Баба. – Хватит выпендриваться, а то, чего доброго, ещё царя Гороха припомнишь! Что ты предлагаешь? Только сразу скажу, есть я её не дам!

Дед почесал затылок, вытер рукавом остатки голодной слюны, поковырялся в носу и наконец выдал:

– Пусть тогда… будет мальчик, а не девка, вот!

– Ну вот! – Баба обиженно надула губы.

– И назову я его… назову… его… Гоша, вот! – Дед торжественно поднял указательный палец. – И не перечь мне! Я тебя старше на целых два дня, а значит, знаю жизнь ровно в два раза лучше!

Как Баба ни препиралась, Дед стоял на своём. Пришлось уступить.

– Тогда придётся всё переделывать, а у меня совсем сил не осталось.

– Ничего. Иди, поспи, а я уж сам управлюсь. Завтра увидишь.

Шаркая ногами, Баба поплелась в спальню. А Дед, повертев перед самым носом игрушку и оставшись ею недоволен, разобрал её на части. Лицо решил оставить прежним, а руки и ноги переделал, приклеив их смолой, добытой из дерева. В конце он с гордостью оглядел своё творение и остался им вполне доволен:

– Вылитый я в молодости! – С этими словами он водрузил игрушку на стол в саду, прямо под палящее солнце. – Пусть денёк-другой как следует просохнет.

Сказал и отправился спать. И проспали старики до самого утра.

Утром первой проснулась Баба и стремглав побежала на кухню. Но, заглянув туда, она ничего не обнаружила. Где только она не искала: в погребе, в колодце, весь дом вверх дном перевернула – нет сыночка! Страшные мысли стали терзать её: «А вдруг Дед его съел?! Не зря же он вчера так голодно поглядывал… А может, крысы утащили?! Тогда…»

Баба рухнула на скамейку и зарыдала, причитая:

– Ах, бедное моё дитятко!.. Ах, бедная твоя матушка, согласившаяся произвести тебя на све-е-ет!.. Пусть последние зубы выпадут у того, кто посмел полакомиться тобо-о-ой!..

Из избы вышел Дед. В вытянутой руке он нёс что-то маленькое и беленькое – это был зуб. В таком виде он предстал перед Бабой. Заметив зуб, Баба зарыдала ещё пуще.

– Ты чего это… старая, о молодости затосковала, что ли? Прошла она, не воротится. Вот, старость уже подкрадывается – последний зуб выпал, – и тычет зуб ей в лицо.

– Уйди, варвар! Ненавижу тебя!

– Да что, собственно, случилось?! – не мог взять в толк Дед.

– Зачем сыночка съел! Такого славного-о-о, такого красивого-о-о, а-а-а…

– Какого сыночка?! Ты бредишь, старая! У нас никогда не было детей! – Дед с подозрением покрутил пальцем у виска.

– Го-о-ошечку-у-у!

Дед лишь беспомощно развёл руками.

Должен я вам признаться, уважаемые слушатели, что того Деда частенько навещал его старый приятель – склероз. В тот день они как раз и встретились… во сне.

Баба продолжала рыдать, а Дед отправился проверять мышеловки, которые расставил лет этак пятьдесят назад…