Вельвет уничтожил музыку

Эрл шил вельветовое пальто. Старое давно прохудилось и выглядело никчёмно.

Эрл снова пропускал лекции. Он не мог позволить себе ещё хоть день, хоть час показаться в старом одеянии на публике. Заработав написанием студенческих статей, он купил вельвет и крупные пуговицы под серебро. Всё просчитал до сантиметра. И шил, боясь вздохнуть, боясь сделать разрез в неположенном месте. Перепроверял трижды. Примерял чаще, чем отдавался шитью. Спал здесь же, в пухе-наполнителе пальто старого. С него же снимал мерки. Давал новый облик знакомому образу.

Эрл слушал музыку, делая новый стежок. Скрипела пластинка фальшивою скрипкой. И Эрл представлял, как двери университета вдруг сами распахнутся, а преподаватели и студенты не смогут оторвать взгляда от красоты и величия его работы.

Эрл слушал музыку. Снова и снова одна и та же пластинка. Снова и снова одна и та же песня. Куплет. Строка.

Сосед по квартире Фрэд искренне не разделял восторга и увлечённости Эрла: лишь делал вид. Фрэд ставил смысл превыше формы, знание превыше облика его носителя. Фрэд не знал, что смыслом Эрла была форма, и его знание было в облике.

Скрипка раздражением отзывалась в поясницах и коленях сварливых соседей. Они молчали. Эрл слушал и шил. Слушал и шил. Слушал и шил. И мечтал. Видел, как серебряные пуговицы будут сиять, точно скопления снежных звёзд. Видел, как будут скрипеть начищенные сапоги, и как подол будет мягко прикрывать голенище. Видел, как вышитый воротник-стойка будет загадочно прикрывать белое лицо, и только глаза, лишь глаза останутся доступны любопытству девушек. Видел, как чёрный силуэт будет растворяться в ночи, подобно призраку. Видел и шил. Мечтал и шил. Слушал и шил. Видел и шил. Мечтал и шил. Слушал и шил. И вторили строки: «ты станешь велик».

Последним днём февраля Эрл окончил работу. Надев пальто, юноша отправился в университет, боясь опоздать: фурор нужно было произвести до звонка. В голове звучала знакомая фальшивая скрипка. Но стала фальшивей. Снег кружился. Предрассветная тьма окутывала город. В сиянии фонарей сияли пуговицы. Лился шёпот последних звёзд. Но что-то теперь было иначе. Не так.

Строки больше не отзывались.

Эрл вошёл в высокие двери. Никто не обратил особого внимания: только несколько зевак странно покосились. Эрл блистал, словно сказочный князь. Но окружающим было совсем не важно.

Минуя гардероб, юноша поспешил в аудиторию. За книгой сидел профессор. Он сделал вид, что не заметил вошедшего Эрла. Или действительно не заметил. Только когда студент подошёл ближе, седовласый старик прервал чтение.

- О, неужели это сам Эрл Дансон! – насмешливо буркнул он, приподнимая очки.

- Доброе утро, профессор, - ответил юноша несколько смущённо.

- Я уж стал думать, что вы решили покинули нас.

- Отчего же?

- Вас не было так долго, - выцветшие глаза остановили взгляд на вышитом воротнике.

- Да, я был занят… важным, - уклончиво ответил Эрл.

- Что ж. Надеюсь, подготовка к экзаменам вошла в список важных дел, - поставил точку профессор и вернулся к чтению.

Эрл не был готов к столь отчуждённому отношению.

Возвращаясь домой поздним вечером, пережив череду однообразно отрешённых встреч, юноша не мог понять, почему музыка перестала звучать, как прежде, и почему никто не оценил изменений, произошедших в нём.

Сидя у окна, он поставил пластинку. Та же мелодия. Тот же скрежет. Но всё пусто. Пальто готово. Не нужна теперь песня. Эрл стал велик – в том отношении, котором мечталось, - великолепный вид значил для юноши многое.

Фрэд бормотал под нос конспект. Снежинки серебром кружились в свете фонарей. Эрл стал велик и остался в прежнем положении. Только музыка перестала волновать жажду.