Старая мельница

                Старая мельница



    
     В вагон пригородного поезда вошла шумная толпа цыган. Это были только женщины. Они были в разноцветных длинных юбках, с большими круглыми серьгами в ушах, а на руках у некоторых из них были грудные дети. Все это так отличало их от всех сидящих в вагоне, серых, уставших людей. Цыганки приставали к этим людям, выпрашивали у них деньги, предлагали погадать, рассказать, что происходит с ними сейчас и что их ждет в будущем. Люди отмахивались от таких предложений, кто-то без стеснения грубил цыганкам, а кто-то не находил слов, терялся и, не зная, как от них отвязаться, как завороженный подставлял свою руку.
     – Сам иди туда! Плохой человек! – услышал Алексей голос цыганки и обернулся. Ему показалось, что в толпе цыганок мелькнуло знакомое лицо. Ему часто так казалось. Каждый раз, когда в вагон входили цыганки, ему слышался знакомый голос. 
     Алексей родился в небольшом поселке, через который протекала река. Река не имела названья и больше походила на бегущий ручеек, который легко можно было перешагнуть в любом месте.. Но сельчане построили плотину и получился пруд. Хороший пруд, похожий на огромное озеро с белыми лилиями и желтыми кувшинками. Левый берег озера был пологим и превратился в пляж с чистым желтым песком, а правый берег был высоким и крутым. Заросший плакучими ивами, ракитником и колючими кустами, он казался неприступным для человека. По всей видимости, в древние времена здесь протекала большая река, потому что после пруда правый берег не терял своей крутизны. Река снова превращалась в ручей, который пропадал в зарослях леса, а правый берег оставался похожим на неприступную гору.
     Некто уже не знал, когда в этом лесу не далеко от поселка обосновались цыгане. Они не мешали жителям поселка, жили табором в больших белых палатках, соблюдая свой образ жизни и цыганские обычаи. Поговаривали, что цыгане сделали себе такое же озеро, купали в нем лошадей и ловили рыбу. А дальше, за цыганским табором, была старая заброшенная мельница с естественным озером. Место это все обходили стороной, считалось местом, приносящим несчастие.
     Сельчане, честно говоря, побаивались углубляться в лес. Все с детства знали, что цыгане не добрые и даже очень жестокие люди, они воруют маленьких детей и, кто знает, может быть, едят их. Удивительно, но этот страх с возрастом никуда не исчезал, он обретал другой смысл. Никто не верил в поедание маленьких детей, но страх оставался и имел правдивую основу.
     Возможно, у Алеши тоже была цыганская кровь. По семейной легенде дедушка Миша по материнской линии был младшим ребенком в многодетной и зажиточной семье. Глава семьи был известным в округе лесопромышленником, часто и надолго уезжал из дома. Вот и родилась легенда, будто последний ребенок был зачат в порочной любви, а отцом его стал цыган. Но это была всего лишь легенда, о которой кроме членов семьи никто не знал, да и верили в нее далеко не все.
     Учился Алеша в поселковой средней школе, и были в его классе цыганские дети. Уже в пятом классе Алеша влюбился. Влюбился в цыганскую девочку по имени Катя. Почти каждый день Алёша провожал ее до плотины. Заходить за плотину, в лес, Катя ему не разрешала. Взрослые только подсмеивались и не обращали внимание на подростков. Да, ладно, ничего серьезного, говорили они, дети же, пройдет. А дети росли. Катя начала отвечать взаимностью Алексею. Вот тогда первым забеспокоился отец Кати, старый цыган, барон табора. Он запретил Кате встречаться с Алешей, а позже забрал ее из школы.
     В девятый класс Катя не пришла. Отец посчитал, что незаконченного среднего образования для дочери,  с ее цыганским ремеслом вполне достаточно. Да и Кате было уже шестнадцать лет, самая пора подыскивать жениха для цыганки. В таборе такой возраст девочки считался нормальным для взрослой жизни. И хотя Катя сопротивлялась желанию отца, жених ей нашелся быстро. Еще бы, дочь барона. Жених нашелся, но свадьба по причине ухудшения здоровья отца невесты все время откладывалась.
     Выглядело все так, как будто Катя перестал видеться с Алешей, в табор дорога ему была закрыта, но в то же время, Катю почти не видели в таборе. Она уходила в лес и пропадала там целыми днями. Порой на ее поиски барон направлял в лес молодых цыган, но никто из них не соглашался идти на старую мельницу. Цыгане тоже верили в недобрую молву этого места. И на это у них были причины. Как то отец Кати забрел на старую мельницу, после чего заболел неизлечимой болезнью и вскоре умер. Появился новый борон, и о том, что в таборе есть невеста все перестали говорить. Все выглядело так, что подростки забыли друг друга, и взрослые оказались правы. Но на самом деле это было не так. Закончилась та короткая история школьного романа, но начиналась другая история любви.
     Алеша закончил школу. Закончил ее так себе, с тройками и нечастыми четверками, хотя в восьмом классе он был круглым  отличником. Это стало неожиданностью для его родителей. Учителя тоже не понимали, считали его способным учеником, но куда-то все подевалось. Никто не мог понять, что происходило с подростком. Спортивный, хорошо сложенный, он замкнулся и превратился в нелюдимого юношу, без друзей и подружек. Он даже не принял участия в школьном выпускном вечере. Было такое впечатление, будто школа перешла ему дорогу, чем-то помешала в жизни. Но самым странным казалось то, что он днями пропадал в лесу. С раннего утра уходил в чащу леса и возвращался под вечер с ведром лесных ягод, с полными карманами орехов, корзиной грибов или с уловом рыбы. В лесу было много болот и небольших озер, в которых водилась рыба.
     И вроде бы, выглядело все нормально, хотя родители Алеши догадывались, что с сыном что-то происходит. Подростки, друзья Алеши, жили другой жизнью. Они до утра гуляли с девушками, днем отсыпались или загорали на пляже. Все это Алешу не интересовало. В институт он даже не пробовал поступать. А потом его призвали в Армию. Больше Алешу в поселке никто никогда не видел. Пропала и Катя. Поговаривали, что в лесу у болота, у старой заброшенной мельнице, нашли зарезанную ножом цыганку. Никакого следствие не было. Никто из работников милиции не желал идти в табор и расследовать убийство. Да и цыгане никаких претензий к милиции по поводу гибели своей соплеменницы не имели. Они считали эту гибель молодой цыганки своим внутренним делом. Тем более, не нашлось желающих обследовать местность вокруг мельницы.. Место это даже в области считалось гиблым. В округе ходило много недобрых слухов об этой заброшенной мельнице. Даже живописное озеро рядом с мельницей, изобилующее рыбой, не прельщало мастных жителей. По слухам, не знающие местных легенд и побывавшие здесь туристы и дачники, бесследно пропадали в этом месте или обязательно заболевали и умирали Так это убийство цыганки осталось не раскрытым, а ее имя для всех стало тайной.
      И сейчас в электричке только, пожалуй, Алексей хотел, чтобы какая-нибудь из цыганок подошла к нему и предложила погадать. И если бы такое случилось, он бы, притворившись, будто его совершенно не интересует сама цыганка и все то, что гадалка скажет ему, стал бы наслаждаться одним ее присутствием. Неспеша разглядывал бы ее губы, глаза, тонкие черты лица. Потом соврал бы ей, какие у нее красивые серги, украшения, и по правде восхитился бы ее узкой красной лентой, вплетенной в черные волоса, которая так напоминала ему Катю. А в конце он щедро позолотил бы ей ручку. Но как раз к нему не подошла ни одна цыганка. Вся шумная толпа цыганок перешла в другой вагон.
     И так продолжалось уже много лет. Как по расписанию, шумные цыганки врывались в вагон, и каждый день повторялось одно и то же. Казалось, каждый день кто-то посылал цыганку на три буквы, и каждый день эта цыганка называла обидчика плохим человеком. Алексей привык к этой шумной компании. Они громко разговаривали между собой, и этот русский с цыганским акцентом говор давал Алексею заряд на весь день.   
     Алексей был уже не молод. Каждое утро он ездил на электричке в Москву на работу. Семьи у него не получилось. Жена была, и дети были, но, скорее, это было совместное проживание, все они жили своей жизнью. У каждого была своя жизнь, отдельная от жизней близких людей. Алексею оставались считанные дни до пенсии, и только сегодня, сейчас, увидев цыганок, он поймал себя на мысли, что скоро он не будет пользоваться электричкой, и никогда больше на увидит эту шумную компанию. Вдруг он вспомнил, что ни одна цыганка так и не села с ним рядом и не предложила погадать. Ни разу, за столько лет, ни одна цыганка не обратила на него внимания. Алексей вспомнил Катю, вспомнил ее губы, волосы и вспомнил ее запах. Только сейчас, через столько лет, неожиданно для себя, он смог сравнить ее запах с запахом леса у старой мельнице, свежий и неповторимый запах. Он вдруг понял, что любил Катю. Понял, что у него была любовь, ранняя, такая сильная и настоящая любовь. Понял, что все, что было у него в жизни, это Катя и ее любовь. Ему показалось, что он прожил не свою жизнь. Показалось, что его жизнь осталась там у старой мельницы, у заброшенного колодца, вкуснее воды которого, он не встретил за всю свою жизнь. Ему захотелось вспомнить, когда он последний раз видел Катю, но не смог. В памяти было только старая мельница. Возможно, там он и видел ее в последний раз. Вспомнить Катю мешали короткие, ничего не стоящие мысли, в которых шумные голоса детей перекликались с голосами вагонных цыганок, голоса безмятежных студенческих лет,  голос жены и женщин, имена которых Алексей не помнил.