Невмешательство

Инструктор Саймон Дестер обвёл взглядом огромный стадион, вмещающий более двух тысяч человек. Он говорил в микрофон-петличку, и его речь переводилась на все языки мира. Более двух тысяч человек внимательно слушали его.


– Начну издалека для полной ясности, – сказал он. – В биологи есть правило: не вмешиваться в происходящее. Если зоолог видит животное в смертельной опасности, от которого он мог бы относительно легко избавить это животное, он этого не делает, чтобы не вмешиваться в естественный ход событий. Эти правила никак не связывают обычных людей. Но эти правила распространяются даже на события с самыми редкими животными, включая краснокнижных.

Саймон оглядел своих слушателей и кивнул сам себе, отмечая, что он не утратил ещё их внимания.

– В этом смысле истинные биологи оказываются более жестокими, чем любые случайные люди, порой даже более жестокими, чем охотники, – продолжал Саймон. –  Потому что охотник на антилопу может себе позволить спасти слонёнка, попавшего в беду, но биолог этого делать не станет. Это что-то диаметрально противоположное клятве Гиппократа. Если врач не помог больному, не зависимо от причин, по которым он этого не сделал, он – не настоящий врач. Если биолог помог животному в беде, он – не настоящий биолог. Он лишь наблюдает и делает свои научные выводы, и пусть волонтёры спасают черепах, слонят, панголинов или лемуров, биолог лишь осуществляет свои сухие наблюдения.

Саймон отметил, что некоторые слушатели, возможно, утратили нить повествования.

– Внимание, господа, это важно! – воскликнул он голосом на два тона выше, что всегда действовало очень эффективно. – Вы, господа, отправляетесь в прошлое. Вы не должны быть гуманистами. Путешествие в прошлое требует от нас фатализма. То, о чём мы знаем, что оно случилось, должно непременно случиться. Вы не можете и не должны вмешиваться в него, иначе вы можете спровоцировать такой парадокс, который приведёт к самым непредсказуемым последствиям. От путешествий в прошлое следовало бы решительно отказаться, если бы Шарль Мурано не открыл в 2336 году закон, согласно которому вмешательство в прошлое не только недопустимо, но и, к счастью, просто невозможно. Причинно-следственные связи, существующие в Природе, к счастью, установили защиту от такого вмешательства вне зависимости от наших представлений об этичности или неэтичности такого вмешательства.  Точно также, как вы не можете заставит упавший и разбившийся стакан собраться воедино и взлететь на то  место, с которого он упал, хотя вы, конечно, можете переплавить осколки и выплавить из них новый стакан, это просто будет дальнейшее движение той же самой материи, так же и никто  из нас или из вас не может сделать в прошлом такое действие, которое повлияло бы на последующие события в мировой истории. В этом смысле все мы, путешественники во времени, всего лишь наблюдатели за тем, что произошло в прошлом. Но всё не так уж примитивно. Мы, действительно, можем перемещаться в прошлое и даже действовать с жившими когда-то людьми и животными, а также перемещать предметы. Но это может быть сделано лишь в рамках того, что произошло бы так или иначе, то есть мы можем лишь заместить то действие, которое уже было сделано в прошлом, своими действиями. Нам может казаться, что мы поступаем свободно и произвольно, но это лишь иллюзия. Подобно тому, как если вы видите фильм, вы можете сопереживать героям, но вы не можете изменить сюжет. Это открытие Шарля Мурано сняло все виды нравственных, психологических, этических и исторических ограничений. Поэтому путешествие в прошлое стало совершенно безопасным для самого этого прошлого. Но оно не стало безопасным для путешественников. Ведь это путешествие – не сон, а реальное перемещение. Вы свободно можете получить увечье или даже вовсе погибнуть в прошлом. От этого никто не застрахован. Вам следует понять: ваша жизнь продолжается и конкретно ваше будущее ещё не свершилось, поэтому оно не защищено этой фатальностью причинно-следственных связей. Но прошлое само по себе уже свершилось, и нарушить причинно-следственные связи невозможно, как невозможно нарушить закон сохранения массы или закон сохранения энергии, или любой другой достоверный физический закон. Ещё пять лет назад наши инструкции хронопутешественникам состояли, прежде всего, в том, чтобы удержать их от вмешательства в прошлое. Теперь, когда закон Мурано безусловно доказан, мы инструктируем вас только в части вашей личной безопасности. Вы не сможете убить своего предка, как и предка любого человека, который зачат после того момента, когда вы его встретили при вашем путешествии в прошлое. А вот сам этот человек легко может вас убить. Помните об этом. Если всё, сказанное мной, не удерживает вас от решения о путешествии в прошлое, прочитайте внимательно вот эту инструкцию, которая доступна по QR-коду, который вы видите на экранах нашего стадиона. Пожалуйста, на выходе поставьте электронную подпись под договором о вашем путешествии через наше Бюро. Просто приложите запястье, где у вас имплантирован ваш личный чип. Вы сможете осуществить процедуру подписания договора при выходе со стадиона.

Саймон демонстративно закрыл папку, лежащую перед ним, давая понять, что инструктаж закончен, хотя всё, произнесённое им он не зачитывал, а говорил по вдохновению, нисколько не заглядывая в свои заметки.

Туристы направились к ближайшим к ним выходам, которых было не менее сотни, так что к каждому выходы направилось немногим более двадцати человек. На выходе они прикладывали запястье к терминалам для электронной подписи.

Выбор места и времени путешествия был предопределён составом туристической группы. Все они были истинные христиане. Все они страстно желали увидеть воскрешение Христа. Глава туристического Бюро был ушлым пройдохой. В своих рекламных роликах он всего лишь за пятнадцатипроцентное увеличение стоимости экскурсии предлагал расширенную программу, которая включала не только воскрешение Спасителя, но и страстную пятницу, когда состоялось самое страшное событие с позиции любого христианина, которое ознаменовалось грозой и солнечным затмением. Десятипроцентная скидка на следующее путешествие довершала привлекательность этого предложения до такого уровня, что не было туристов, которые бы отказались от возможности увидеть собственными глазами, как даже Солнце померкло в момент рокового завершения жизненного пути Иисуса на кресте. Конечно, наблюдать только воскрешение – это совсем не то же самое, что наблюдать его после того, как вы наблюдали также и его уход роковой из жизни, так часто инсценируемый на картинах, в книгах, в самых различных фильмах, операх и мюзиклах.

Кроме того, туроператор обещал, что время между этими двумя знаковыми событиями пролетит незаметно, так как агентство обещало приятное посещение Галилеи и Тивериадского озера, Иордана, Назарета, экскурсию по Иерусалиму и даже пикник в Гефсемианском саду.

Группе выдали обучающие обручи, в которые были загружены базовые сведения по быту и истории Иудеи первого века, а также курс обучения иудейскому языку и языку койне, то есть разговорного греческого, на котором общались многие иудеи. За ночь каждый прошёл полный цикл необходимого обучения. Утром был повторный краткий инструктаж.

– Запомните, совершенно бесполезно пытаться вмешиваться в события, - напомнил Саймон. – Даже если вам покажется, что от вас что-то зависит, не обольщайтесь. Вы нечего не сможете изменить. Но позаботьтесь о сохранении вашего здоровья и ваших жизней. Помните, что мы принимаем все меры для вашей полной безопасности, но страховка покрывает только оплату лечения после вашего возвращения, если оно потребуется по возвращении, а также ритуальные услуги в самом маловероятном случае летального исхода. До сих пор подобных эксцессов не было, а мы на рынке этих услуг темпорального путешествия пребываем уже с лишним тридцать лет. Но ведь вы не хотите быть первым? Так что будьте аккуратнее.

После необходимых процедур предполётного досмотра, где изымались не только любые предметы современной культуры, науки и техники, но и любые биологические материалы, а также после процедуры гигиенического душа все члены группы облачились в одежду, соответствующую цели их путешествия. Теперь все они ничем не отличались от обычных граждан Иудеи начала первого века, любой из них запросто мог смешаться с толпой.

Туристическая группа проследовала в транспортную капсулу, которая внешне выглядела как неприметная иудейская хижина. Несмотря на кажущиеся небольшие размеры, эта капсула вмещала до двух тысяч путешественников за счёт четвёртой координаты пространства. Так что внутри это был шикарный хронолайнер, где к услугам путешественников были все удовольствия, которые только может предоставить современный аэровокзал и парк развлечений в одном здании, причём все удовольствия были включены в стоимость перелёта. За время путешествия, которое длилось всего лишь восемь часов, пассажиры могли посмотреть фильм, посетить ресторан или бассейн, заглянуть в исторический музей с любопытнейшими артефактами и сделать покупки сувениров из различных эпох по цене, в которую не входила сумма сбора за доставку во времени. Компания действовала с размахом и широко использовала возможности четвёртого измерения для увеличения количества одновременно отправляемых в путешествие туристов. И их можно было понять, поскольку лицензия выдавалась всепланетной контрольной комиссией на весь чартерный рейс, а её стоимость превышала все технические расходы на путешествие. Чем больше была группа, тем выгоднее был тур для Бюро. Туристическую группу Бюро собирало по всему миру целых полгода.

Две тысячи триста сорок пять туристов были направлены из 2341 года в год 33-й нашей эры чтобы посмотреть, как Иисус Христос сначала будет распят на кресте, а затем воскреснет.

* * *
 
Понтий Пилат вышел к толпе иудеев.

Главная площадь Иерусалима была полна народу. Толпа гудела, но все глаза смотрели на него, на балкон, на котором стоял он, в царственных одеждах.

«Сколько народу! – подумал Пилат. – Здесь, пожалуй, более двух тысяч иудеев! И что это они тут собрались? Ведь не по поводу же трёх разбойников! Неужели из интересует этот факир? Чем он их заинтересовал, хотел бы я знать? Ведь об этом несчастном по имени Иисус почти никто ничего не знает! До чего же быстро распространяются слухи в этой самой Иудее!»

– Сегодня у нас четыре преступника, приговорённых к казни! – провозгласил Пилат. – Но, как я знаю, у вас принято в честь дня опресноков проявлять милосердие. Согласно традиции, я готов освободить от наказания одного из четырёх преступников. Вот их имена. Разбойник Дисмас, разбойник Гестас, предводитель разбойников Варрава и факир Иисус. Первые трое виновны в грабеже, насилиях и убийствах. Четвёртый, именем Иисус, виновен в ереси и сомнительных фокусах. Что касается грабежей и насилия, у меня нет ни малейших сомнений, что эти преступники заслуживают своей участи. В отношении ереси и фокусов я не буду принимать решение за вас, не такой великий я не знаток ваших традиций и верований. Великий Цезарь Тиберий велел нам уважать местные традиции. Поэтому я спрашиваю вас, присутствующих здесь, кого из четырёх преступников вы хотели бы простить и отпустить, избавив от наказания? Кто из них заслуживает помилования?

С разных сторон стали доноситься разные имена, но большинство из присутствующих говорили тихо и неразборчиво, а кричали совсем немногие. В основном люди выкрикивали имя Иисуса. Кое-кто выкрикивал и другие имена, но их голос был слаб.

Пилат предположил, что, это были родственники или друзья разбойников Дисмаса, Гестаса и Варравы.

– Я плохо слышу, – сказал Пилат. – Ваши голоса перекрывают друг друга. Я не хотел бы ошибочно истолковать вашу волю. Сделаем так. Я буду по очереди называть имена этих четырёх людей, а те, кто хотят помилования этого преступника, подайте свой голос тогда, когда я назову нужное имя, а остальные молчите. Каждый из вас может подавать голос только после одного из четырёх имён. Всем понятно? Поднимите правую руку в знак тоо, что вы меня поняли.

Над толпой взметнулся лес рук.

– Прекрасно, – с удовлетворением отметил Пилат. – Итак, кто хочет, чтобы я помиловал Дисмаса?

Раздались редкцие разрозненные голоса с разных сторон, выкликивающие имя Дисмаса.

– Я зафиксировал, – сказал Пилат. – Теперь я хочу услышать голоса тех, кто хочет, чтобы я помиловал Гестаса.

Примерно такое же количество голосов, теперь уже других, выкрикнули его имя.

– Что ж, теперь я спрашиваю, кто из вас хочет, чтобы я помиловал Иисуса? – спросил Пилат.

По толпе прошёл ропот, но почти никто не выкрикнул его имени.

– Вы не хотите помиловать этого еретика? – удивился Пилат. – Я повторяю свой вопрос. Кто хочет, чтобы я помиловал Иисуса из Назарета?

На этот раз толпа просто безмолвствовала.
– Никто не хочет его помиловать? – удивился Пилат. – Что ж, ладно, тогда я спрошу, кто хочет, чтобы я помиловал Варраву?

По всей толпе пронеслось единодушное: «Варраву! Помиловать Варраву!»

– Вы хотите, чтобы я отпустил разбойника и убийцу, но отравил на казнь факира и еретика? – удивился Пилат. – Я бы хотел убедиться, что я правильно вас понял. Неужели вы, действительно, хотите, чтобы я распорядился распять Иисуса? Кто из вас поддерживает это решение, я прошу вас подать свой голос.

Толпа взревела «Распни! Распни! Распни! Распни Иисуса!»

– Что ж, решение принято вами, а я… Я умываю руки, – сказал Пилат и в знак того, что более он непричастен к принятию этого решения, он обмакнул руки в поданную ему чашу с водой и благовониями.


* * *
 
– Джек, почему ты тоже кричал «Распни»? – спросила Дженнифер. – Как ты мог подать свой голос против Спасителя?

– Ты забыла, о чём предупреждал нас инструктор? – удивился Джек. – Ведь он сказал, что мы не должны пытаться изменить ход истории. Если Спасителя распяли, значит, это неизбежно. Ведь мы здесь попросту наблюдатели. Мы не можем изменить хода событий. Мы должны действовать точно также, как действовали обычные иудеи. А они, как известно из Писания, кричали «Распни! Распни!».

– И всё-таки мне как-то неуютно от того, что ты кричал «Распни», – ответила Дженнифер.

– Милая, в чём дело? – удивился Джек. – Ведь и ты тоже кричала «Распни!», разве не так?

– Конечно, милый, но кто я такая, чтобы идти против всех? – возразила Дженнифер. – У меня, к тому же, отличная память на лица. Я заметила, что вокруг нас были только такие же точно, как и мы туристы из нашего времени. Я подумала, что если они кричат «Распни», то и я должна поступать точно так же, иначе нас разоблачат.

Дженнифер ещё немного подумала.

– Я побоялась за нашу с тобой жизнь, – добавила она, краснея от осознания собственной лжи.

– Конечно! – подтвердил Джек. – Ты поступила правильно, и я тоже. К тому же ведь твой и мой голоса ничего не значит.

– А как насчёт остальных туристов? – спросила Дженнифер. – Как ты думаешь, если бы все мы кричали о необходимости помиловать Иисуса, могло бы это что-то изменить?

– У меня не такая отличная память на лица, как у тебя, – ответил Джек. – Но думаю, что я по некоторым приметам могу всё же отличить настоящую одежду тридцать третьего года от рождества Христова от этих маскарадных костюмов, которые нам выдали. А по запаху – настоящих иудеев от дочиста отмытых гостей из двадцать четвёртого века. А также я легко отличу лицо нашего современника от лица иудея античных времён. Достаточно взглянуть на белоснежные зубы, на аккуратные бородки и стройную осанку. Могу тебе сказать одно: вне всякого сомнения, практически вся толпа на площади состояла из наших современников, из туристов двадцать четвёртого века. Подумай сама, нас прибыло две с лишним тысячи. И на площади было примерно такое количество человек. Так что все мы, кто кричал «Распни!», это прибывшие из двадцать четвёртого века путешественники, которые прибыли, чтобы увидеть собственными глазами два таких великих события, как распятие Христа и его воскрешение. И все они кричали «Распни!» Как минимум, потому, что понимали, что ничего изменить нельзя. Мы вели себя в полном соответствии с тем, как вели себя иудеи, согласно Писанию.

– Наверное, ты прав, – согласилась Дженнифер. – Что ж, пойдём посмотреть на то, что нам предстоит увидеть. Тысячи художников изображали этот момент, а мы увидим всё своими глазами. Это состоится уже через час. Не опоздать бы нам!

И она тщательно разгладила складки своей одежды времён древней Иудеи и поправила причёску.


* * *
 
– Саймон, ты, действительно веришь в незыблемость закона Мурано? – спросил Пол.

– Да что ты, Пол! – возразил Саймон. – Никакого закона Мурано не существует! Да и не было никогда никакого Шарля Мурано. Я его попросту придумал.

– Выходит, что путешественники во времени могли бы изменить события прошлого? – спросил Пол.

– Могли бы, но они этого не сделают, – уверенно ответил Саймон. – Желанен только запретный плод. А разрешённое некого не интересует.

–  Погоди-ка! – воскликнул Пол. – Мы отправили две тысячи триста сорок пять туристов! Если все они соберутся на главной площади Иерусалима и прокричат, что следует помиловать Спасителя, тогда история пойдёт иначе? Иисус может быть оправдан, и вместо него распят будет разбойник Варрава?

–  Они не будут кричать в пользу Иисуса, –  спокойно ответил Саймон.  –  Послушай, Пол, ты слишком плохо разбираешься в людях. Они отправились туда, чтобы посмотреть на два события – как распнут Спасителя, и как он воскреснет. Неужели ты полагаешь, что те, кто купили билеты на шоу, заинтересованы в том, чтобы шоу было отменено? Они оплатили шоу, и они его получат во что бы то ни стало.