Глава 1

Она помнила, что приказала снять тела на следующее утро.
– Нечего им болтаться, распространять заразу и портить аппетит добрым людям!
Она помнила какие-то радостные крики. А дорогу домой не запомнила вовсе.
Элина полностью пришла в себя только в кабинете. Было тепло, даже жарко, и она с удивлением обнаружила плащ на своих плечах. Цепь всё так же тяжело давила грудь и шею, и Элина поспешно сняла её. С холодным бряканьем цепь легла на деревянную столешницу.
– Дара Элина, дара Элина, чего же ты не отвечаешь?
Знакомый голос. Это Роза пришла, чтобы помочь ей раздеться.
– Как там мой Лоркан? – ворковала она. – Он же всё сделал, как полагается? Его люди не подвели?
Элина молча кивала вместо ответов.
Роза заботливо сняла с неё плащ и перекинула через свою полную руку.
– Пойду я… а то меня уже ждут…
Элина в очередной раз рассеянно кивнула.
– Если ждут, иди. Кстати, а что за шум там внизу? Ничего не случилось?
Роза, обычно бойкая на язык, замялась.
– Ничего, дара Элина.
К Элине вернулись слух, зрение, да и остальные чувства. Что такое с Розой? Она что-то утаивает?
– Хорошо, ступай.
«Ступай, а я сейчас разберусь. С повешением разобралась, а уж с тем, что творится у меня под носом…»
Выждав некоторое время, Элина спустилась в зал, где обычно обедали и ужинали солдаты. Сейчас там яблоку было негде упасть: вокруг длинного стола сидели и стояли чуть не все обитатели дома. Даже Томори здесь! Оглушённый, растерянный, он сидел между двумя людьми, которые то и дело хлопали его по плечам и поочерёдно что-то говорили в его длинные уши.
Во главе стола восседал довольный собой Меуриг. Он, как начальник кухни, дирижировал всем этим действом, и весь стол был уставлен мисками и плошками. Рядом с Меуригом жалась Полли, и её ясные голубые глаза горели от гордости за своего милого.
Рэйшен, Мадог и Дэвлин тоже были здесь. Повязки Мадога и его укороченное ухо никого не смущали. В руке он держал кружку, и туда щедро наливали… Откуда эти демоны взяли пиво?!
Её не сразу заметили. Ещё бы! Столько шума, гама и… бульканья! Первой опомнилась Полли:
– Ой! Дара Элина… Мы шумели, да?
Головы поворачивались в её сторону, и шум постепенно затихал.
– А кто раздобыл пиво? – с интересом спросила Элина. – Вам хоть хватит?
У Рэйшена сделался такой вид, будто он лично изготовил мешок фальшивых монет. «Всё ясно. Душа компании!»
– Дайте ей кружку! – нашёлся Ингерам.
Элина не сразу приметила его. Умеет таиться!
– Да не эту! Чистую!
Ингерам таился неспроста. Рядом с ним сидел Шурх. И тоже с кружкой! «А ему кто разрешил наливать?!»
Элине в руку сунули здоровенную кружку с шапкой пены.
– Прежде чем перейти к хорошему, дайте-ка я сделаю вам пару замечаний! – весело сказала Элина. – Во-первых, кто налил мальчишке пива?
– Я уже взрослый! – отозвался со своего места Шурх, но его голос сорвался, и мужчины за столом добродушно рассмеялись.
– Ладно, ты взрослый, но голова зажила не до конца, – голос Элины стал строгим. – Прошу тебя, не испорти работу лекарей. Я с ними ещё не расплатилась.
Все снова засмеялись, но как-то неуверенно, не понимая, всерьёз Элина говорит или шутит. А она продолжила:
– Мадог.
Тот повернул к ней забинтованное лицо.
– То же самое. От пива могут появиться отёки на лице. Лишняя боль.
– Будешь много пить – она тебе второе ухо обкорнает, – произнёс кто-то заплетающимся языком.
На него зашикали, а Элина пожала плечами:
– Нет уж, если Мадог завтра будет мучиться от боли, ему придётся всё терпеть как истинному дроу. Он точно взрослый, сам решит.
Мадог только улыбнулся правой, неповреждённой половиной рта и поднял кружку.
– А теперь о хорошем! – Элина тоже подняла кружку в приветственном жесте, и пена опасно качнулась. – Все, кто принимал участие в суде, – молодцы! Отлично справились! Я вам очень благодарна. И моя благодарность выразится в небольшой премии. Получите вместе с жалованьем.
Восторженный рёв оглушил Элину. Некоторые даже стучали пустыми кружками по столу.
– Подождите, это ещё не всё! – она попыталась перекричать шум.
Удалось не с первой попытки.
– Пиво сегодня за мой счёт!
Хорошо, что дом был построен гномами, иначе он бы рухнул от воплей. Сегодня Элину любили. За хорошо проведённый суд, «чистую» казнь, за премию и оплаченное пиво. Сегодня её дроу окончательно стали своими для людей этого дома. Скоро они станут своими и для остальных горожан. Как Мадог, к которому они привыкли.
Сам Мадог сидел рядом с Рэйшеном, касаясь его тёплого крепкого плеча. Элина надеялась, что сегодня Мадог стал ненавидеть её хоть чуточку меньше.
* * *
Элина обошла стол, стукаясь кружками со всеми желающими. Для виду она прикладывала кружку к губам, но не пила, а лишь смачивала их. За столом не было Малены. Возможно, та побежала к отцу: новый дом Квэддо был теперь в городской тюрьме. Наутро придётся решать ещё и эту проблему. Но сейчас нужно найти слово для каждого, приободрить, похвалить, восхититься… Работка не из лёгких.
Элина отставила кружку в сторону, быстро проговорила:
– Я выйду.
Она махнула рукой Рэйшену, который начал было подниматься из-за стола:
– Сиди, сиди, я скоро.
Добротная деревянная дверь отрезала её от света и тепла общего застолья. Даже её новая охрана гуляла со всеми. Сегодня вечером Элине некого было бояться в баронском, то есть собственном особняке, не так ли?
В кабинете её ждали свечи в бронзовом канделябре и бесконечные бумаги. Конечно, с бумагами очень помогал Томори… Томори! Она чуть не забыла своё обещание! Элина достала чистый лист и письменные принадлежности, проверила, на месте ли баронская печать… Томори хотел быть свободным, и она его отпустит.
Элина очень старалась: буквы получились красивыми, ровными, да и подпись вышла на загляденье, достойная настоящей аристократки. Элина фыркнула. «Аристократка, как же! Дровская подстилка!»
Капнув сургучом на бумагу, Элина с размаху опустила печать на горячую каплю. Звук удара разнёсся по затихшему кабинету. Он заглушил шаги за дверью и скрип отворяющейся двери.
– Томори?! Ты меня напугал! Что-то случилось?
* * *
Веселье, кажется, только начиналось, а Томори уже чувствовал себя ослепшим и оглохшим. Ему постоянно подливали пива, и голова с непривычки кружилась. За долгие обороты, проведённые у эльфов, Томори лишь в начале своей рабской жизни находился среди себе подобных. Какое-то время он кочевал из одних рук в другие, а потом его купила Тикаэла – эльфийка со странностями, которая любила уединение. И он тоже полюбил. Поневоле. Сейчас Томори хотелось уйти, вдохнуть холодного воздуха, расправить плечи… Хозяйка явно знала, что делает, когда уходила.
Томори выбрался из-за стола. От выпитого пива его качнуло, и новые приятели с дружелюбным смехом и шуточками подхватили его под локоть.
– Ничего-ничего! Держись! Это тебе не бумажки кропать! Сходи отлей, полегчает! Продышись на улице, там свежо, дождик капает! А потом возвращайся, выпьем!
Томори сдержанно улыбался и кивал. Рэйшен бросил на него острый взгляд. «Да он, кажется, и не пьян вовсе! Сколько же ему надо, чтобы захмелеть?» – подумал Томори, встретившись с Рэйшеном глазами. Он выглядел слишком собранным для того, кто весь вечер разливал пиво другим.
Наконец-то можно уйти. Томори немного постоял в тёмном коридоре, приходя в себя. Зрение и слух вернулись к нему, голова перестала кружиться. Теперь можно подняться наверх.
Он открыл дверь в тот миг, когда печать опустилась на бумагу. А потом хозяйка подняла голову, и на её лице отразился испуг:
– Что-то случилось?
– Нет-нет, – Томори поспешил успокоить её. Она не заслуживала того, чтобы жить в вечном напряжении. – Я просто…
Он не договорил, потому что не знал, что именно следует сказать. Может, что он беспокоился за неё? Да нет, с чего бы. Может, что он её понимает и тоже хочет тишины? Но зачем ей его понимание? Посоветовать ей пойти спать? Нет, это будет дерзостью. И тогда он придумал:
– Можно я напишу черновик для своей вольной? А ты потом перепишешь начисто…
Это тоже было дерзостью, но хозяйка не рассердилась. Она с улыбкой протянула ему бумагу:
– Взгляни, тебя устроит?
Томори смотрел на эту бумагу – ровные строчки, подпись, тяжёлый оттиск печати – и не верил своим глазам. Она вспомнила! После такого дня! Сейчас он возьмёт эту бумагу в руки – и всё? Он свободен? По-настоящему, как и полагалось изначально…
Он держал свою свободу обеими руками и читал. «Жаль, что буквы так быстро кончились». Он свободен! Радость чистыми волнами окатывала его изнутри, смывая те долгие страшные времена, когда даже его тело не принадлежало ему. Эта радость пьянила… А может, голова кружилась от выпитого? Томори не хотел в этом разбираться. Элина вышла из-за стола, чтобы отдать ему вольную, и он упал перед ней на колени.
* * *
Вот теперь Элина испугалась. От Томори пахло пивом, он явно разволновался из-за вольной… «Что ещё он учудит?» Успокаивать и приводить в себя сильного мужчину-дроу – опасное занятие…
– Томори… Не надо… Я же говорила, что передо мной не нужно стоять на коленях. Да что ты за упрямец такой! Ладно, тогда я сяду на пол, потому что я хотела с тобой поговорить…
Это сработало. Томори подскочил сам и помог подняться ей, предварительно аккуратно положив вольную на стол.
– Садись на стул, Томори. Можешь на мой… Что ты собираешься делать теперь, когда стал свободным?
Элина забрала из-под спины Томори свою подушку и угнездилась с нею на подоконнике. Было слышно, как ветер обдирает яблоневые ветки и дождь робко постукивает по окнам. Капли текли по стеклу, внизу всё ещё праздновали. Наверное, Меурига попросили сыграть и спеть. Элина слышала, как нестройный хор подхватил какую-то песню. Слов было не разобрать.
– А ты… разве ты выгоняешь меня? – с удивлением спросил Томори.
Элина смотрела в его зеленоватые глаза и вспоминала другого дроу, с такими же глазами, который валялся у неё в ногах и умолял не давать свободы, потому что ему некуда идти.
– Я должна рассказать тебе одну историю. А потом ты решишь, согласен ли ты со мной работать.
Томори молчал и выжидательно смотрел на неё. Элина, осторожно подбирая слова, принялась рассказывать о том, как в северном городе у подножия Синих Гор ей подарили раба… Осторожно – потому что она обещала Рэйшену не говорить о том, что с ним приключилось в этих горах. А такие обещания нарушать нельзя. Когда Элина назвала имя раба, – Келеах – глаза Томори на мгновение широко раскрылись. Но, как и подобает истинному дроу, он тут же овладел собой. С большим интересом он слушал про стычки Келеаха и Рэйшена.
– Вот, значит, отчего Рэйшен меня терпеть не может, – протянул Томори после паузы. – Мы с Келе похожи. Всегда были похожи. Внешне. Скажи, дара Элина, мой брат… был постельным рабом?
Элина молча кивнула. Томори прикусил губу, словно не выпуская слова наружу, но потом всё же решился:
– Ты… пользовалась его услугами?
Элина ощутила, как жар поднимается от шеи к щекам… Она не произнесла ни слова, зная, что ответ и так ясен. Томори оставался спокойным, и ей тоже пришлось взять себя в руки.
Она рассказала, как дала Келеаху свободу, а он в ужасе представлял себе, что его выбросят на улицу. Рассказала, как экспедиторы, преследуя заговорщиков, нарвались в подземельях на драуга… Томори наверняка знал, что это за существо, потому что даже при дрожащем огоньке свечи Элина увидела, как посерела его кожа.
– Драуг преградил нам дорогу. Я хотела отступить, но он устроил обвал, и бежать стало некуда. Драуг, страж Паучьей Королевы, требовал плату за проход. И Келеах пожертвовал собой…
Кажется, все слова на сегодня у Элины закончились. Ей до сих пор в страшных снах являлся драуг, слышались прощальные слова Келеаха, и она с криком просыпалась. Сейчас можно было только прижаться виском к холодному оконному переплёту…
Она видела, как Томори поднялся и подошёл к ней. Даже если он столкнёт её с окна – она это заслужила…
– Мой брат был прав: ты и впрямь самая лучшая хозяйка, какую только можно пожелать, – тихо сказал Томори.
Он коснулся Элининой руки – первый раз за всё время! Элина не смотрела ему в лицо. Она бы не смогла работать рядом с убийцей, пусть и невольной, своего брата. Если бы у неё был брат.
– В последнее время я думал о своей семье, – голос у Томори был тихим, но для Элины каждое слово звучало как удар гонга. – И оказалось, что я совсем не помню лица своего брата. Родителей помню, обоих. Помню жриц, помню воинов, которые учили меня. А вот лица Келе совсем не помню, такой он был маленький. Помню только пальцы, которые цеплялись за край моего плаща… Для моей семьи с драуга всё началось, им же и закончилось.
Драуга вызвала мать Томори, чтобы отразить нападение эльфов. Однако их клану ничего не помогло: взрослых убили, детей забрали в рабство.
– Говорили, что эльфийские маги с трудом справились с драугом. Жаль, мать Талисия этого не видела…
Если бы Элина могла, она бы плакала. Но слёзы не шли к ней уже давно, поэтому она сидела понурившись.
– И я не знаю, что ты хотела от меня услышать, – продолжал Томори. – Мне нравится моя работа и моя новая жизнь. Я могу остаться?
Сердце Элины забилось сильнее. «Он простил её? Он не винит её в смерти брата?»
Она обхватила его шею и погладила по волосам. Элина чувствовала, как Томори замер и напрягся, поэтому быстро отпустила его.
– Конечно, ты можешь остаться! Но с одним условием!
Томори вопросительно поднял брови.
– Завтра же ты сменишь свою каморку на приличную комнату с окном!
* * *
Томори давно ушёл, а Элина всё сидела на холодном подоконнике. Где-то там, на площади, ветер раскачивал пять тел. Они стукались друг о друга, и по ним стекали капли их последнего дождя. Когда рассветёт, тела снимут и закопают за городскими стенами. Маро и Лоркан проследят за этим.
Элина усмехнулась: для них рассвет наступит позже обычного, ведь пиво ещё не кончилось, а Лоркана ждёт раскрасневшаяся Роза… Ей бы самой пойти спать, да только воспоминания не дадут уснуть.
Элина знала несколько отличных способов отгонять прошлые кошмары. Первый – вино. Вина под рукой не было, зато пива, кажется, было в избытке. «Нет, вниз я не пойду. Только стесню всех. Какое веселье, если начальство сидит рядом и зыркает по сторонам?» Второй способ – курительные палочки из чиазы. Нет, не пойдёт. Наркотики ей ни к чему. Третий, и самый приятный, – объятия Рэйшена. Но, кажется, не сегодня. Последний, самый надёжный, – работа. Нет, копаться в бумагах она не будет, на это просто нет сил. Зато можно обдумать план на завтра. И послезавтра. «Какое счастье, когда у тебя впереди столько дней!»