Глава 2

Утром Рэйшен с трудом разлепил глаза. Голова гудела, словно пустой котёл после доброго пинка. И ужасно хотелось пить. Рэйшен вспомнил про вчерашнее пиво и хрипло застонал. Он редко напивался, но… чего уж там, бывало!
Шевельнувшись, он обнаружил, что спал одетым. «Небеса пресветлые, только бы не в сапогах! – мысленно взмолился он. – Эли меня растерзает! Кстати, а где она?»
Рэйшен вытянул руку и пошарил перед собой. Никого. Подушка холодная и даже не смята. Рэйшен поморгал и даже тряхнул головой. Ничего не изменилось. На всякий случай он осмотрелся по сторонам – мало ли куда его занесло после пьянки? Вроде всё в порядке, это их с Эли спальня…
Рэйшен с усилием стряхнул с себя хмельную одурь и поднялся с постели. На столике ждали кувшин и таз для умывания. Их всегда приносили для Элины, а он с удовольствием пользовался. Вот и сейчас он ополоснул лицо, пригладил растрёпанные волосы и, воровато оглянувшись, хотя в комнате никого не было, допил остатки воды из кувшина.
Натягивая сапоги, он чуть не потерял равновесие. Кажется, гулянка ему впрок не пошла. Что ж, надо найти Эли, узнать, отчего ей не захотелось ночевать в собственной постели. И, возможно, получить взбучку.
Рэйшен осторожно прикрыл за собой дверь спальни. Никакой Элининой охраны в коридоре не было. Он не помнил, отпустила ли она их вчера. За столом ему было не до того…
«Может, они где-то сопровождают её? Но где?»
Рэйшен тяжело зашагал к кабинету. В первую очередь Элину надо искать там. Если что, он грозно спросит, где она провела всю эту ночь.
У дверей кабинета охраны тоже не было. Рэйшен пожал плечами. Думалось ему сегодня туго. Надо просто войти и посмотреть. Он так и сделал.
Она спала прямо за столом, положив голову на скрещённые руки. Волосы выбились из причёски, лица не видно… Рэйшен осторожно прикрыл дверь. Пусть Эли ещё поспит. Однако подлая деревяшка подвела его, скрипнув изо всей мочи.
Элина вздрогнула всем телом и вмиг вскинулась, глядя перед собой широко раскрытыми глазами.
– Это я, – тихо сказал Рэйшен, – это всего лишь я…
Он смотрел, как смягчается Элинин взгляд и расцветает улыбка, лёгкая, насмешливая, которая так ему нравилась. Он готов был вечно стоять вот так и просто смотреть, дурацки усмехаясь. «Нет в нём невозмутимости истинного дроу, наверное, он подкидыш какой-нибудь…»
– Ну и вид у тебя! – шутливо проговорила Элина. – Небось, ещё и в сапогах спал!
– Честное слово, нет!
Рэйшен помотал головой и тут же со стоном схватился за виски.
– Всё ясно, – заключила Элина. – Между прочим, от тебя знатно разит… Ты открыл окно в спальне?
– Эли, пощади, какое окно!
– Сиди здесь и никуда не уходи!
Рэйшен с облегчением опустился на один из стульев у стола, притворяясь, что ему хуже, чем на самом деле. Эли могла бы и пожалеть его… Но она выскочила за дверь – и даже не поцеловала его! «Ну, подумаешь, немножко пахнет пивом!» – и торопливо зашагала вниз по лестнице.
* * *
Там, где шла весёлая пирушка, сегодня было прибрано, и лишь густой пивной дух напоминал о вчерашнем. Элина услышала робкие приветствия и пожелания ясного неба. В зале находилось несколько человек, которые спрятали кружки за спины и старательно делали вид, что ничего не происходит.
– И вам ясного неба! Похмеляетесь?
– Да уж как водится, дара урпави… уврапи… ох! Уп-ра-ви-тель-ни-ца…
– Ну-ка, поставьте кружки на стол, – приказала Элина, – и идите отсыпайтесь! Надеюсь, к вечеру увидеть вас бодрыми!
– Дак это… Тут последний кувшинчик пива остался, – принялся канючить один из солдат. – Не пропадать же добру?
Со змеиной улыбкой Элина прибрала полупустой кувшин:
– Не пропадёт. А вы – по постелям шагом марш!
На кухне, как обычно, шла работа. Суетились крупные мужчины, размешивали что-то в котлах, фыркали друг на друга, словно рассерженные коты…
– Ясного вам неба, почтенные! – из-за шума Элина почти кричала. – Не вижу Меурига!
Повара засуетились ещё больше, кое-кто сдёрнул с голов колпаки.
– Дар Меуриг ещё не появлялся… Сама понимаешь, почтенная дара, дело молодое…
– А завтрак в ваших кастрюлях появился? Или это тоже – дело молодое?
– Почти готово, дара управительница! Вот-вот подадим! Не сомневайся, у нас дело поставлено, голодным никто не уйдёт!
– Тогда принесите мне в кабинет завтрак на двоих. И арзы заварите, пожалуйста…
– Заварим, как же, обязательно! В серебряном кувшинчике! Да твои любимые белые чашки подадим, что дар Рэйшен раздобыл…
Уходя, Элина слышала, как повара удивлённо переговариваются:
– Глянь-ка, и ясного неба пожелала, и «пожалуйста» сказала… А раньше-то, при бароне, болтали, будто она – дикая, словно зверь лесной…
Когда Элина вернулась, Рэйшен сидел на том же месте, кажется, даже позы не изменил. Она с торжеством грохнула перед ним кувшин, и остатки пива жалко булькнули внутри. Рэйшен встрепенулся. Глаза его блеснули.
– Эли, ты – лучшая женщина в мире!
– Возможно, – ответила польщённая Элина. – Но не все с тобой согласятся.
Рэйшен жадно схватил кувшин и в пару глотков осушил его. Не веря, что пиво закончилось, он заглянул внутрь и даже потряс кувшин, перевернув донышком кверху.
– О нет, Эли! Это всё?! Почему так мало?!
– У дружков своих спроси, с которыми пил вчера! Я и это насилу отобрала! И вообще, я уже не лучшая женщина в мире, да?
Даже такой скромной порции хватило, чтобы Рэйшен прямо на Элининых глазах ожил и притянул её к себе:
– Лучшая, лучшая…
Элина потрепала его по распущенным волосам:
– Сейчас ещё и завтрак принесут. Так что руки особо не распускай…
* * *
Завтрак принёс один из поваров – Рэйшен не помнил его имени, но знал как славного малого.
– Арзу подадут чуть позже, когда изволите откушать, – повар неуклюже поклонился и оставил их вдвоём.
Это был один из редких спокойных завтраков вдвоём, которые так любил Рэйшен. Можно было говорить глупости, и Эли смеялась в ответ. Она клала в рот Рэйшену кусочки из своей миски, и он млел от интимности этого простого жеста. Жаль, что они не в спальне… Но он сейчас уговорит Эли перебраться туда. Вместе с её любимой арзой.
Когда принесли серебряный кувшин и тонкие белые чашки, Элина задумалась. Рэйшен смотрел на её лицо и чувствовал, как она ускользает в городские дела и заботы…
– Как ты думаешь, Рэйшен, Маро и Лоркан уже на ногах?
– Ну зачем они тебе? – почти простонал Рэйшен. – Особенно сейчас!
Элина поморщилась.
– На площади по-прежнему стоит виселица. Её надо разобрать, тела увезти…
Рэйшен подсунул Элине чашку с горячим напитком поближе, а сам, будто невзначай, обвил рукой Элинину талию.
– Не знаю, что в голове у Маро, кроме пива, конечно. Но Лоркан уж точно хорошо гульнул вчера, а с утра Роза так просто его не отпустит. И я тебя не отпущу, – мурлыкнул он Элине в тёплое розовое ухо.
– Но виселица…
– И что? Пусть себе стоит на потеху зевакам. Уберут после полудня. Или ближе к вечеру. Она никому не мешает. Эли… Отвлекись… Забудь про них…
Он чувствовал, что Элина и впрямь отвлеклась от этих мыслей: её грудь прижалась к его плечу, дыхание стало прерывистым…
Чуткие уши Рэйшена уловили приближающийся топот в коридоре. Не к добру это. Когда так бегают, значит, сейчас Эли выдернут из его объятий и утащат туда, где непременно ждут неприятности.
Элина тоже услышала эти торопливые шаги. Она не высвободилась из объятий Рэйшена, просто повернула голову, и лицо её стало страдальческим. Рэйшен готов был растерзать всякого, кто войдёт сюда, но для этого пришлось бы разжать руки.
– Мягкие Ручки, ты здесь?
«Шурх! Да сколько можно?! Как же мне надоел этот мальчишка! Если бы не Эли, пацана давно бы выпихнули назад, к Снысту!»
Элина не стала отстраняться от Рэйшена, лишь усталым голосом спросила:
– Что случилось, Шурх? Кто разрешил тебе носиться по коридорам?
Пацан даже не смотрел на Рэйшена, но Рэйшен видел, как в его округлившихся глазах плескался страх. Настоящий, тёмный, пронизывающий всё нутро ужас.
– Помоги… Мадогу плохо!
* * *
Элина не помнила, как они бежали по коридору, но в лечебную комнату она ворвалась первой. Мадог лежал, безвольно свесив с кровати левую руку. Голова его была запрокинута, казалось, будто он тихо спит. Слишком тихо. Элина склонилась над ним и, к собственному ужасу, не услышала его дыхания. Лицо сильно отекло и выглядело куда хуже, чем накануне.
– Где Малена?! – страшным шёпотом спросила Элина у Шурха.
– Я не знаю, – чуть не плача, ответил он. – Её со вчерашнего дня не было. Как суд закончился, так она и не появлялась…
«Небось, у отца в тюрьме просидела всю ночь», – со злостью подумала Элина. Но, где бы ни болталась Малена, Мадог умирал прямо сейчас, на Элининых глазах.
– Что он ел или пил, когда вы вернулись в лечебную комнату?
Шурха била дрожь, но он честно ответил:
– Ему стало хуже от пива, как ты и говорила. И тогда он решил принять немного маковой настойки… И сразу уснул. А теперь не просыпается!
Элина схватилась за голову. Дроу же должны разбираться в отравляющих веществах! Должно быть, Мадог плохо соображал спьяну…
– А много он выпил за ночь?
– Не знаю! Рэйшен, он же всё время с тобой был! – Шурх почти кричал.
– Я считал, что ли? – огрызнулся Рэйшен. – Делать мне нечего! Эли, он дышит, только очень редко и неглубоко.
Пальцы у Элины стали ледяными. Что делать? А что обычно делают при отравлении? Вызвать рвоту? Перевернуть на бок? Да! Перевернуть!
– Шурх, сбегай на кухню, попроси воды. И побольше. Всё, что сможешь дотащить!
– Давай лучше я, – вмешался Рэйшен.
– Нет, ты мне нужен здесь. Поможешь перевернуть его на бок.
Койка Мадога стояла так, что перевернуть его можно было только на левую, обожжённую сторону. Элина горько вздохнула.
– Он это переживёт, – жёстко сказал Рэйшен. – Шурх, шевелись живее!
– То не бегай, то живее, – проворчал Шурх. – Вас не разберёшь.
– Сейчас я тебя скину со второго этажа на первый, так будет быстрее всего, – холодно сообщил Рэйшен, и мальчишка сразу заторопился на выход.
Безвольное, обмякшее тело Мадога казалось неимоверно тяжёлым. Если бы не Рэйшен, Элина ни за что не справилась бы.
Шурх появился, неся тяжёлый кувшин. Элина недолго думая зачерпнула горстью прохладной воды и плеснула Мадогу на лицо. Он скривился и простонал что-то невразумительное. Элина снова смочила руку и провела по крепкой шее, за здоровым ухом… Растянув ворот измятой рубахи, она обтёрла грудь и плечи Мадога. И снова ухо. Оно чувствительное, он должен прийти в себя.
– Холодно, – невнятно протянул Мадог.
Элина слышала, как за её спиной всхлипнул Шурх. А ведь ещё ничего не закончилось.
– Мадог, ты меня слышишь? – спросила она.
Он лениво угукнул в ответ.
– Ты знаешь, кто я? Отвечай словами!
Правый глаз Мадога приоткрылся:
– Э-ли…
– Точно! – обрадовалась Элина. – Это я! Ты же помнишь, что подчиняешься мне?
– Да…
– Тогда пей воду!
– За-чем…
Элина рассердилась. Время было дорого, а Мадог впустую тратил его.
– Я тебе сейчас второе ухо отрежу! Пей, кому говорят!
Мадог нехотя послушался. Часть воды пролилась на постель, но это было неважно. Он был в сознании, он говорил, он дышал… Значит, всё не зря.
– Ещё, – пробормотал Мадог. – Воды…
– Не жадничай, – строго сказала Элина. – Тебя вывернет наизнанку, а убирать некому. После вашей попойки…
Она не успела договорить, как Мадога и впрямь вывернуло. Элина слышала, как жалобно пискнул Шурх. «Ясно. Сейчас беспорядка прибавится».
– Рэйшен, придержи ему волосы. Их мы точно не отмоем.
Элина поднесла к губам Мадога ладонь, сложенную лодочкой и полную воды. Мадог закрыл здоровый глаз и покорно принял эту воду с её руки, словно злой, измученный пёс. Рэйшен бесцеремонно накрутил длинные волосы приятеля на руку и придерживал его голову. Элина поила бестолкового строптивца и думала, что для одного молодого дроу слишком много унижений за последние дни…
Наконец дыхание Мадога восстановилось и рвотные спазмы прекратились. Элина подала знак, и Рэйшен осторожно отпустил волосы друга и уложил его голову на влажную подушку. Элина с брезгливой миной переступила через вонючую лужицу на полу. Можно осмотреть ожог. Здесь, кроме повязок с мазью, ничего не сделаешь.
В комнату тихо проскользнули две служанки с тряпками и принялись безмолвно вытирать пол. Наверное, это Шурх успел их позвать. Сам он без сил повалился на свою кровать и схватился за голову.
– Что с тобой? – встревожилась Элина.
«Только этих неприятностей ей не хватало!»
– Голова болит, – жалобно ответил Шурх. – Мягкие Ручки, можно мне маковой настойки? После неё хорошо спится.
– Даже не вздумай! – вспылила Элина. – Ты разве не понял, что Мадогу плохо именно от маковой настойки после пива? А ты не дроу, ты вообще не выживешь! Так что терпи! И спи без настоек!
– Ладно, – обиженно пробурчал Шурх. – Ты сегодня какая-то злая… Всё оттого, что тебе пива не досталось.
* * *
Элина поспешила в комнату Малены, заранее раздражаясь. «Какого демона она ушла, не спросив разрешения?» Малена, обычно строгая и ответственная… Потом Элина вспомнила, что у Малены в комнате стоит огромная зеркальная пластина, которая раньше принадлежала самой Элине… Злость закипела внутри, словно вода в походном котелке. «Рэйшен опять же…. Что за виноватый вид?!»
Страшная догадка мелькнула у Элины: Рэйшен что-то сотворил с Маленой, и теперь…
– Эли, это я виноват, – покаянно проговорил Рэйшен.
– В чём? – холодея, уточнила Элина. Утро стремительно портилось.
– Мадог сидел рядом со мной и пил наравне. Наверное, хотел показать, что ему, даже обожжённому, всё нипочём. А я наливал… Хотя ты предупреждала…
– Ах, ты про это. Это фигня! Если бы он маковой настойки не пил… Меня сейчас беспокоит, куда подевалась наша славная лекарка. Её с вечера дома нет, а у меня тут раненые мрут без присмотра.
– Она, скорее всего, в городской тюрьме, – неуверенно предположил Рэйшен. – Квэддо ей отец, как-никак. Ты же сама раскопала их родство.
– Молодая девушка проторчала в тюрьме всю ночь? – усомнилась Элина. – Не лучшее место для этого. Вдобавок, у нас, хоть не так строго, как в королевских подземельях, но всё же надолго посетителей не пускают.
– Ну, тогда с ней что-нибудь случилось, – легко предположил Рэйшен. – Можно послать Меурига её искать.
– Умеешь ты порадовать женщину, – буркнула Элина.
Они уже подошли к нужной комнате, и Элина решительно толкнула дверь. Заперто. На всякий случай Элина несколько раз постучала. Никакого ответа.
– Ничего не поделаешь. Ломай, Рэйшен.
Дроу подёргал дверь так и сяк, словно она могла волшебным образом отпереться сама, а потом под изумлённый взгляд Элины запустил пальцы в свои волосы.
– Эх, ни одной нет, – с сожалением сказал Рэйшен.
«Определённо, пьянство – зло. У всех сегодня расплавились мозги?»
– Что ты там ищешь, Рэйшен? Мысли? И говоришь, ни одной нет? – ядовито уточнила Элина.
– Нет, Эли, погоди, – рассеянно отмахнулся Рэйшен. – У тебя точно есть.
Элина проглотила язвительный ответ, когда Рэйшен вытащил у неё из волос шпильку.
– Во! – торжествующе сказал он, держа шпильку на уровне Элининого лица. – Сейчас откроем! Чисто и тихо!
Он как-то хитро выгнул шпильку и сунул её в замок. Лицо его стало таким серьёзным и сосредоточенным, что Элина воровато осмотрелась по сторонам – не видит ли кто? А потом, чуть не плюнув от досады, с достоинством выпрямилась. «Она здесь хозяйка! И если Рэйшен ковыряется в чужом замке, значит, так надо! Кто посмеет задать вопрос, тому отрежут ухо!»
Торопливые шаги и шуршание юбки прервали эти кровожадные размышления. Элина перегнулась через перила: в дом вбежала Малена. Помятое платье, растрёпанные волосы, туфли в грязи… Вблизи Элина разглядела бледное лицо и покрасневшие глаза: то ли от бессонницы, то ли от слёз.
В замке что-то громко щёлкнуло. Рэйшен выпрямился и гордо сообщил:
– Вот и всё! Готово!
При виде Малены он, если и смутился, то на краткий миг.
– Что готово? – уточнила Малена. – Что вы здесь делаете?
Рэйшен молчал, но вид у него был отнюдь не виноватый. Элина сложила руки на груди. Она не собиралась оправдываться.
– Где ты была всё это время? – холодно осведомилась она.
Малена скопировала Элинину позу и возмущённо ответила:
– Ты бросила моего отца в тюрьму и ещё спрашиваешь!
– Да, я это сделала. И поделом ему. Повторяю вопрос: где ты была?
– В тюрьме, навещала отца!
– Всю ночь, до утра?
– А если да, то что? – вызывающе спросила Малена.
– То я скажу, что ты врёшь.
Малена замолчала. Во время этой паузы Элина лихорадочно соображала, как выкрутиться из этой некрасивой истории.
«Пригрозить девчонке допросом с участием Рэйшена? Не хотелось бы. Гадко получается: вначале она сделала Малену лекаркой в особняке, а теперь будет грозить ей расправой за ночёвку вне дома? А если девчонка просто ухажёра себе завела?»
– Давайте сделаем вот что, – наконец сказала Элина, отбросив сомнения. – Мы все войдём внутрь и поговорим без лишних ушей.
«Опять эти уши! Дались они мне после истории с Мадогом!»
– Тебе, Малена, надо переодеться в чистое и умыться, а нам с Рэйшеном – узнать, что с тобой произошло. У нас тут тоже кое-что… случилось. Думаю, тебе надо знать.
Малена кивнула, соглашаясь, и тут же обнаружила, что дверь отперта.
– Вы взломали замок! Зачем?! Как вы могли?!
– Как? Обыкновенно, шпилькой, – хладнокровно пояснил Рэйшен, зачем-то демонстрируя Малене орудие взлома.
Ещё один возмущённый взгляд – и все вошли внутрь. Элина бросила взгляд на бывшее «своё» зеркало. Прав был Шурх, злая она сегодня.