Хоровое пение

Это очень необычная задача – прожить жизнь. Известных условий в ней только два: рождение и смерть, все остальное – сплошная неопределенность. Можно бы и радоваться возможности импровизировать между этими двумя заранее заданными моментами, если бы не одно «но» – те невидимые преграды, которые встают на твоем пути, когда пускаешься во все тяжкие. Имя этим препятствующим энергиям – карма.

Нельзя сказать, что она – невидимка и, никак себя не проявляя, бьет исподтишка, вовсе нет. К условиям жизненной задачи она с самого начала добавляет множество крупных и мелких исходных данных, изменить которые долгое время будет невозможно. Здесь и пол человека, и его физическое тело, и особенный психический склад, а еще семья, окружающие условия и так далее. Если внимательно прочитывать их, беря во внимание культурные коды общей жизни, можно с самого начала избавиться от части иксов и игреков в поставленной задаче. Однако даже на склоне лет, когда предопределение, именуемое «смертью», уже шлет свои сигналы, нельзя с уверенностью утверждать, что переход от «сейчас» до самого финиша пройдет строго по прямой, без странных, страшных или прекрасных всплесков жизненной активности.

«Я недавно увлеклась хоровым пением», – наверное, это заявление в мои преклонные годы отдавало бы сумасшедшинкой. А если бы узнали, с кем я пою и как, не избежать мне звания «старой маразматички». Но оставим судьям их суждения, а сами перенесемся в тот особенный день, когда в моем доме появился... Впрочем, давайте все по порядку.

Когда в дверь позвонили и в глазок я увидела незнакомца, то первым моим побуждением было не открывать, ни за что. Стараясь не шуметь, я продолжала наблюдать за человеком по ту сторону двери. Он же продолжал стоять, как будто точно знал, что пришел по адресу. Это было странно. «А вдруг, и правда, ко мне его кто-то прислал», – подумала я и приоткрыла дверь, передоверив роль защитника другому верному стражу – дверной цепочке. Приветливого юношу отнюдь не смутила такая нерадушная встреча, он улыбнулся и сказал:

– Уважаемая Нора, я пришел, чтобы предложить вам кое-что интересное.

«Господи, – пронеслось в голове, – мошенники уже знают имена жертв!» Но не успела я захлопнуть перед самым носом молодого человека дверь, как он просунул в щель плоскую, продолговатую коробку так, что она легла прямиком мне на ладонь.

– Не бойтесь, – сказал он, улыбаясь еще шире. – Наша компания тестирует эти пульты к телевизору. Вас выбрали по итогам конкурса. Пожалуйста, не выбрасывайте этот ценный прибор. Просто опробуйте его, хотя бы раз. Уверен он вам понравится, отзывы о нем очень хорошие.

Старики недоверчивы, но однообразие жизни, а то и призрачные надежды, порой толкают их на безрассудные поступки. На коробке от пульта не было надписей, инструкцию внутри нее обнаружить тоже не удалось, и на свой страх и риск я нажала на кнопку «пуск».

Телевизор включился. На экране появилась полуфигура женщины. Она стояла спиной ко мне и, казалось, беседовала со стеной:

– Видишь, кто-то новый подключился. Теперь наша группа в полном составе, можем начинать.

Женщина перестала говорить и, повернувшись лицом ко мне, сказала:

– Давайте знакомиться. – Я – Сакура, а вас, уважаемая, как зовут?

«Что за странная передача», – подумала я и уже собиралась нажать какую-то другую кнопку, как та, что назвалась Сакурой, громко хлопнула в ладоши.

– Женщина по ту сторону экрана, я к вам обращаюсь! – позвала она. – Пожалуйста, назовите свое имя.

– Нора, – робко отозвалась я, про себя думая, что только дураки или очень одинокие люди имеют глупую привычку разговаривать с телевизором.

– Приятно познакомится, Нора. Сейчас я представлю вам остальных членов нашей группы, – сказали с экрана и, не давая мне опомниться, начали показывать каких-то людей, называя их по именам.

В потоке жизни часто сталкиваешься с разными людьми. Одни, как камни преткновения, разбивающие плавное течение и заставляющие их огибать, другие, как попутный ветер, который дует в спину, кого-то можно характеризовать, как подводных или надводных обитателей потока, а кто-то парит над ним, даже не касаясь его поверхности... Кем были эти люди в моей жизни, я еще не знала, но, как позже выяснилось, встрече с ними придала неоправданно большое значение.

Когда в следующий раз в назначенное время я включила телевизор при помощи нового пульта, Сакура сообщила:

– А теперь я расскажу вам, чем мы будем заниматься. Для начала мы прибегнем к помощи искусственного интеллекта.

«Мошенники... внедрение искусственного интеллекта... исследования недобросовестных ученых...» – замелькали мысли в голове. Однако новая вспышка настороженности тут же угасла, едва я услышала привлекательное, на мой взгляд, задание:

– Пожалуйста, для начала выберите какую-нибудь картину, которая вам запомнилась, и попробуйте представить, что находитесь как бы внутри нее. Когда будете готовы, нажмите кнопку «пуск».

Каждый человек – собиратель. Одни, и правда, собирают целые коллекции разного добра, изредка превращая их в музеи, но большинство бессистемно и бессознательно накапливает впечатления, превращая эти собрания в склад из нужных и ненужных воспоминаний. Моя память, если копнуть поглубже, хранит целые галереи картин, фрагменты любимых музыкальных произведений, а также окрашенные радугой чувств цитаты из полюбившихся книг. Извлекая из этих коллекций что-то дорогое для себя, я могу как бы заново пережить восхищение, получить импульс к размышлениям о природе вещей.

Итак, что же мне выбрать? Мне очень близко творчество Николая Рериха... Может, посетить «Сокровище горы» и увидеть своими глазами то чудесное действо, которое там происходит?

Картинка в телефоне помогла мне вспомнить детали оригинала, и я, нажав нужную кнопку, принялась с нетерпением ждать, что вот-вот окажусь под землей, в потаенной пещере, среди драгоценно сверкающих кристаллов, наблюдая за тем, как вдали в золотистом сиянии происходит таинство, которое творят великие души.

Но не тут-то было, картина никоим образом не приобретала объем и «не впускала» меня к себе. Это какой-то обман или это моя некомпетентность? Нажав кнопку вызова на пульте, мне удалось связаться с Сакурой. И вот что я поняла: если мои вибрации ниже тех, что были вложены художником в его работу, войти в контакт с картиной я не смогу. «Очевидно, Рерих мне не светит», – вздохнула я и, начав перебирать в памяти известные мне произведения живописи, остановилась в конце концов на работе «Над городом» Марка Шагала. Полотно изображает самого Марка, парящего вместе со своей женщиной Беллой над его родным Витебском. Подхваченные воздушными потоками, влюбленные всецело отдаются во власть мощного внутреннего порыва. Получится ли у меня проникнуть в мир преодолевших притяжение людей?

Холодок, пробежавший по телу, как на улице в ветренный день, подтвердил: «Да, да, свершилось настоящее чудо! Стоит поднять голову, и вот он – невероятный полет над землей, отрыв от земного, обыденого, прозаического!» Флюиды от сочетания двух пылких душ немедленно проникли в мое сердце, и оно забилось так же сильно, как у людей, парящих надо мной. Холод ушел, лицо обдало жаром, и вдруг... где-то очень высоко в небе показалась ослепительно сияющая точка. Затаив дыхание, я наблюдала, как она росла и, постепенно увеличиваясь в размерах, в какой-то момент обнаружила скрытую за сиянием человеческую фигуру. Моему восторгу не было предела: «Это ангел, настоящий ангел, благословляющий влюбленных!»

Чем же был занят светлый посланника небес – там, в заоблачной выси? По легким, едва заметным движениям рук можно было догадаться, что он что-то пишет: сначала водит пальцем по ладони, а затем сдувает свои невидимые посылы вниз. Ближе к земле они превращались в подобие снежинок. Легкие, невесомые, они быстро таяли в руке. Может ли быть, чтобы столь сокровенное явление затевалось лишь для материализации кристалликов льда? Без устали заостряя внимание, я все ловила и ловила снежинки, горя желанием найти разгадку. И она появилась! В который раз подставив ладонь под медленно опускающийся комочек снега, я вдруг услышала, словно дальнее эхо: «Пусть мир и желание творить добро наполнит каждую душу». А позже удалось уловить еще одну крылатую фразу: «Пусть любовь и нежная дружба объединяют людей».

Мой рассказ об этом невероятном для меня опыте Сакура выслушала с сочувственной улыбкой, после чего сказала:

– Поздравляю! Вы успешно справились с первым заданием и, сами того не подозревая, приобщились к следующему шагу – лицезрению реалий Тонкого мира.

В наши дни отношение к искусственному интеллекту неоднозначное. Диапазон мнений колеблется от восторженного принятия всего, что с ним связано, до полного его неприятия. Когда меня спрашивают о моем отношении к этому очередному цивилизационному благу нашей эпохи, я всегда говорю одно и то же: я – за вдумчивый подход. Как и любой инструмент, ИИ должен применяться там, где он облегчает труд человеческий, без ущемления прав человека и ограничения его как свободного мыслителя и творца.

Все, только что увиденное мной, заставило мое сердце биться чаще: восторг, вдохновение... – целая гамма приподнятых чувств успела отзвучать в сознании прежде, чем родился заглушающий их вопрос: уж не иллюзия ли все это, созданная ИИ с намерением ввести доверчивых пользователей чудо-пульта в заблуждение.

– Нет, ваше вИдение реалий Тонкого мира подлинное, – заверила Сакура. – Насколько мне известно, в этом эксперименте ИИ используется как вспомогательный элемент. Он лишь создает объемную модель избранной картины, но никак не вмешивается в работу вашего воображения. Сравните... – и Сакура отошла в сторону. Позади нее на экране появились два изображения картины Шагала: один – подлинник, второй – воспроизведенный моим воображением. Если присмотреться, в них можно было найти расхождения.

При всем при том, меня продолжало что-то беспокоить, например то, почему Сакура владеет информацией, которая остальным членам нашей группы неизвестна.

Женщина с милыми ямочками на щеках, когда она улыбалась, ничуть не смутилась и ответила прямо:

– Дело в том, что я прохожу этот курс во второй раз. Я рада помогать своим товарищам. Не стесняйтесь спрашивать – с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

– А я с удовольствием напоила бы вас чаем, жаль, что живете далеко. С вами очень приятно общаться! – отставила я в сторону все свои опасения.

* * *
Во дворе дома моей подруги был уголок, который она называла «островом спокойствия». На небольшом участке земли здесь росли три высокие сосны, а в пространстве между ними на светло-бежевом ложе из песка невозмутимо покоился внушительных размеров камень. На краю «острова» стояла скамейка – то ли для изучения этой миниатюрной модели «трех в одном», то ли для погружения внутрь себя.

В это солнечное утро после завтрака подруга оставила меня одну, а сама отправилась на собрание своего буддийского сообщества. «Остров спокойствия» манил меня, и я не оставила его зов без ответа. Усевшись на скамью и погрузившись в созерцание света, тени и недвижности, я вдруг вспомнила, что еще не практиковала одно из заданий телевизионного курса – мысленное представление объемных изображений с последующим их «оживлением». В поисках того, что бы хотелось воссоздать в воображении, я вспомнила о небольшой скульптуре Будды, которая стояла здесь же в саду, и мысленно водрузила ее на камень «острова».

«Будда объял мыслью весь мир, Христос заключил в сердечные объятия все человечество, Майтрейя ведет в новую эпоху...», – медленно текли мысли, пока во внутреннем зрении рисовалась каменная статуя. «Будда, Христос, Майтрейя...», – мысленный поток постепенно превратился в повторяющуюся мантру, а неодушевлённое изваяние представилось живым человеком, неподвижно сидящим на гранитном постаменте в позе лотоса.

В какой-то момент круговорот слов в моей голове вдруг остановился – его прервал вопрос, который всплыл откуда-то из глубины: «Все ли я делаю правильно?» Промелькнули секунды, и последовал новый вопрос: «Ты считаешь свое проникновение в Тонкий мир законным?»

Не сразу я сообразила, что вступила в диалог с кем-то много мудрее и опытнее меня и чье мнение было неразумно оспаривать, а потому с ходу подыскала себе оправдание:

– Это произошло спонтанно, без особых усилий. И явление «ангела» было высокого порядка, разве нет?

– Продолжая упражнения по развитию астрального зрения, отдаешь ли ты себе отчет, что не всегда будешь встречать только высоких сущностей? Как будешь справляться с последствиями?

Так бывает, когда кто-то щелкает тумблером и включается другая группа прожекторов, кардинально меняя освещенность, – все вдруг начинает видеться совсем иначе. «Справлюсь ли? О, нет!..» – легкий озноб пробежал по телу, стоило только представить, что может случиться.

– Жить осталось не так долго, а духовного руководителя мне так и не удалось найти, и связать в сознании миры тоже... – от этих мыслей, окрашенных осознанием ошибочного стремления незаконно вторгнуться в Тонкий мир, стало грустно.

– Твой надземный Учитель всегда с тобой. Памятуй об этом, и ты больше не ошибешься.

* * *
Нужно ли говорить, что, осознав важность диалога с Учителем, я отказалась продолжать участвовать в тренинге, конечная цель которого стала видеться мне неблаговидной и даже пагубной. И теперь мне предстояло вернуть пульт владельцам: кто знает, какой вредящей здоровью и психике аппаратурой они его начинили.

Место, куда я должна была отнести попавшее под подозрение устройство, находилось в парке около моего дома. День обещал быть жарким и безветренным, но утро еще дышало живой прохладой, сообщая бодрость и приподнятое настроение. Напевая один из полюбившихся гимнов, я дошла до третьей лавочки от начала аллеи и поставила под ней пакет с пультом. Желая убедиться, что его заберут те, кому он предназначен, я спряталась за ствол большого дерева неподалеку. Но как это всегда бывает с конспираторами-новичками, меня быстро рассекретили. Словоохотливая женщина примерно моих лет подошла ко мне и затеяла разговор. Я слушала ее и одобрительно поддакивала, краем глаза наблюдая, как к скамейке подошел парень и нагнулся за пакетом, а затем, разгибаясь, заметил меня и приветственно кивнул, – дело было сделано, можно было расслабиться.

Женщина, между тем, с увлечением рассказывала о том, что поет в хоре, и, нахваливая это занятие, в конечном итоге и меня стала зазывать к себе в коллектив. Я обещала ей, что подумаю, и по дороге домой, в самом деле, размышляла о хоровом пении, вспоминая, сколько радости мне доставляло участие в детском ансамбле. Как это нередко бывает, переступив порог дома, я позабыла об этом разговоре и припомнила его лишь несколько дней спустя, когда на глаза мне попалось строка рекламы «Хоровое пение с ИИ». Неужели и такое возможно? Не долго думая, я прошла по ссылке – отчасти из любопытства, отчасти, чтобы в очередной раз убедиться в ненадлежащем использовании машинного интеллекта. Однако моя предвзятость почти сразу же потерпела фиаско.

Каждый человек, хотя бы немного использующий ИИ, без труда может представить себе его возможности в организации хорового пения. Здесь и сведение голосов наряду с другими приемами качественной звукорежиссуры, и демонстрация виртуального дирижера, а также предоставление возможности наблюдать за пением участников-людей в режиме реального времени... Обо всем этом весьма убедительно рассказывало рекламное видео. Не это, однако, снискало ценность затеи в моих глазах. Восхитительным было то, что участники виртуального хора – множество увлеченных людей из разных уголков планеты, – имея возможность объединиться на общей платформе, щедро делились своим воодушевлением. Выпевая «Солнце сияет...» или «Panis angelicus», они и сами сияли, как будто музыка Баха и Сезара Франка проходила через их сердца, зажигая в них огни любви, признательности, творческой радости.

Так, неожиданно для себя, я стала постоянным участником виртуального хора «Свет мира» и два раза в неделю приобщалась к певческому сообществу, чтобы через сопричастность к красоте звука находить красоту внутри себя. Осознание принадлежности к общему делу побуждало стараться вносить свой небольшой, но особенный вклад, научала искусству сонастраивания со многими другими людьми, дарила чувство сродства, сплоченности, единства. А приподнятое настроение по-новому окрашивало небогатую разнообразием каждодневность.

Длинные цепочки причин приводят нас к тому, что имеем. Их звенья могут быть существенными, скажем как новое знакомство, или мимолетными, как например чей-то взгляд. Они могут радовать или ранить, нести пользу или вред... Но все они неизбежно становятся материалом, который, однажды расплавляясь в горниле сознания, вспомогает рождению обновленного восприятия жизни. Характерно и то, что начало каждой цепи не отследить только лишь при помощи анализа и подбора фактов. Кто знает, что было первопричиной моего нынешнего увлечения хоровым пением? Детское ли занятие или же еще раньше – приверженность к музыке в какой-то из прошлых жизней?

Эти мысли пришли не вдруг, но после одного случая, когда однажды во сне мое «я» обнаружило себя в теле мужчины, играющего на клавесине. Напудренный парик, старинные сюртук и бриджи, да и сама музыка – напоминали об эпохе западного классицизма. Проснувшись ночью, я уловила четкую мысль: «Твоя музыка». Мелодия казалась знакомой, и я без труда подобрала ее в программе – имитаторе игры на клавесине. ИИ-помощнику понадобилось некоторое время, дабы опознать в ней пьесу, написанную малоизвестным французским композитором 17 века. Сведения о нем в интернете были слишком скудные, и я, движимая желанием отыскать своего возможного предшественника, решила посетить библиотеку.

Стоило мне переступить порог дома, как позвонила подруга и, поинтересовавшись, чем я занимаюсь, стала возражать:

– Не трать время зря, дорогая. Сны – всего лишь знаки, суть же в том, что мы имеем в результате. А результат такой: в тебе просыпается внутренний голос. Предоставь ему свободу – пусть просыпается в своем темпе, а сама приезжай ко мне, мне очень нужна твоя помощь.

А далее выяснилось, что подругу неожиданно позвали поучаствовать в ретрите и она не хотела надолго оставлять дом без присмотра.

* * *
«Нельзя войти в одну реку дважды», – твердила я себе, сдерживая сильное желание повторить медитацию, которая в прошлый раз позволила мне уловить посылы духовного Учителя. – «Лучше воспользоваться преимуществами этого дома».

Устроившись поудобнее на диване напротив огромного черного экрана, я стала выводить на него фото картин Рериха. Вид полноразмерных изображений впечатлял настолько, что даже необъемные они позволяли испытать эффект присутствия. Сейчас я ощущала свою малость и ошеломляющий восторг, быть может, совсем как те люди, маленькие фигурки которых были изображены у подножия великой Матери Мира.

Усталость от многих просмотренных картин заставляет мои глаза слипаться. Я едва успеваю отключить экран и склонить голову на подушку, как тут же засыпаю. Однако вскоре мне начинает казаться, что я иду по дороге. Судя по усилиям, которые приходится при этом предпринимать, дорога поднимается в гору.

Постепенно начинаю отмечать, какими древними кажутся камни – обломки скал – по обе стороны от тропы. Если присмотреться, на их испытанной временем поверхности проступают какие-то рисунки. Символы меча и стрелы кажутся удивительно знакомыми... И вдруг в глаза бросаются три ярко-белых круга, расположенных по вершинам равностороннего треугольника и замкнутых окружностью тоже белого цвета. «Да это же символика с картин Рериха! – озаряет сознание волнительная догадка. – Как чудесно!»

Понимая, что это сон, стараюсь не упустить ни одной детали, а потому заставляю себя тщательно запоминать все, что встречается на пути. Но, боже мой, что это?! Мимо меня со свистом пролетает стрела! Вылетевшая откуда-то сзади, она исчезает там, куда направлен сейчас мой взгляд. Пожалуй, даже больше, чем опасность лишиться жизни, меня поражает увиденное впереди. На обломке скалы стоит человек, облик которого напоминает монаха или святого, какими мы привыкли их видеть. Его благородный силуэт излучает внутренний свет и покой. Он стоит прямо и в слегка согнутой в локте руке держит стрелу. И тут меня осеняет: он принял на себя удар, который предназначался мне!

– Учитель?.. Учитель! – неподдельная благодарность переполняет сердце, готовясь без задержки излиться в потоке слов. Я говорю, даже кричу – много, искренне... но, увы, от меня не исходит ни звука.

Яркая картинка гаснет, и я чувствую, что вот-вот проснусь. Но интеллект еще не успевает войти в активную фазу, когда в сознании всплывают слова:

– Умей защитить то, что тебе дорого. Ищи свет на пути. Умей устоять в свете.

* * *
Мое дежурство в доме подруги подошло к концу. Сегодня, ближе к вечеру она обещала вернуться и затем отвезти меня на своей машине домой. Однако мне не терпелось как можно скорее добраться до дома, ведь через несколько часов должна была состояться репетиция нашего хора.

Путь к автобусной остановке был неблизким. Восходящее солнце животворило своим светом каждый кусочек земли, каждую травинку, ласкало нежным теплом мое лицо, обещая сделать день прекрасным. Легкая влажность воздуха бодрила, освежая терпким запахом росистых трав.

– Вы на остановку? – нагнал меня чуть запыхавшийся голос молодой девушки. – Пойдемте вместе.

И, не дожидаясь моего разрешения, незнакомка зашагала рядом.

– Учишься или работаешь?

Девушка, казалось, только и ждала этого вопроса, чтобы тут же радостно откликнуться:

– Вот, поступила только в педагогический, буду учителем.

– Профессия чудесная и сложная одновременно. Что бы ни происходило извне или внутри, учителю нужно все время нести свет. Я понятно говорю?

– Меня и так все называют «светлячком», – засмеялась девушка. – У меня точно получится!

– Даже если дети будут порой вредными и злыми?

Девушка на мгновение задумалась и после, уже более серьезно, сказала:

– Люди с дурным нравом встречаются редко. А тех, кто упал духом, я сумею поднять... точно сумею.

Ее уверенность в том, что многих на этой планете можно сделать счастливыми, покоряла. И мне захотелось поделиться с ней своим способом находить радость.

– А знаешь, я тоже умею немножко поднимать настроение другим людям. Особенно, когда пою в хоре.

– Вы сейчас едете в город, чтобы петь в хоре? – оживилась девушка.

– Еду домой, хор у меня дома, – улыбнулась я и поспешила рассеять ее недоумение, пояснив, что хор виртуальный и участвуют в нем люди со всего мира.

На автобусной остановке на лавочке сидел мужчина неопределенного возраста. Вел он себя странно, и мы не стали садиться с ним рядом, а остановились поодаль. Посмотрев на нас исподлобья, мужчина недовольно выкрикнул:

– Почему не садитесь, я, что, заразный?!

– Спасибо, спасибо, мы хотим постоять, – поторопилась успокоить его я.

Однако мое несогласие, очевидно, был воспринято им, как выражение крайнего пренебрежения. Он вскочил со своего места и, чуть пошатываясь, быстро подошел к нам.

– Вы, что тут, особенные, а я для вас – грязь под ногами?!

Сообразив, что договориться с этим озлобленным человеком не удастся, я поспешила встать между ним и девушкой. Он заметил мой маневр и протянул ко мне грязную, всю в ссадинах руку:

– Отойди, бабка, я у молодой хочу спросить, почему она мне не отвечает?

Отпрянув от нападавшего, я вплотную придвинулась к девушке, которая по-прежнему стояла неподвижно, не издавая ни звука.

– О, смотрите, автобус идет, – поторопилась я переключить внимание опасного незнакомца.

Мужчина неуклюже обернулся и, заметив какой-то транспорт, едущий вдалеке, громко сплюнул себе под ноги, а затем, ругнувшись, медленно побрел обратно к лавке. Когда он отошел, оказалось, что, и впрямь, к нам приближается рейсовый автобус.

Войдя в салон, мы сели рядом. Моя спутница молчала, а потом я заметила на ее лице слезы. Я достала из сумки платок и протянула ей. Приложив платок к глазам, девушка прошептала:

– Как неприятно... столько грязи...

– Это только снаружи так, – поспешила успокоить ее я. – Но внутри тебя свет. Он же никуда не делся?

– Не делся, – тихо подтвердила девушка.

– Вот и славно. Как бы ни было темно кругом, светлячки всегда светят.

Когда по прибытии в город мы прощались, моя молодая подруга сказала:

– Я обязательно загляну к вам в гости и вместе с девочками запишусь в ваш хор. Спасибо вам большое! Я снова нашла свой свет.

* * *
Сегодня мы готовимся записать бетховенскую «Оду к радости». Оригинальность нашего исполнения состоит в том, что она будет звучать поочередно на нескольких языках. Это должно подчеркнуть наше общее стремление вызвать огонь радости у самых разных людей, поднять их высоко к свету. Пусть, несмотря на внешние различия, все проникнутся мыслью о нераздельности жизни, ответят на ее вечные стимулы к объединению для творения новых, еще более прекрасных форм.

Радость, пламя неземное,
Райский дух, слетевший к нам,
Опьянённые тобою,
Мы вошли в твой светлый храм.
Ты сближаешь без усилья
Всех разрозненных враждой,
Там, где ты раскинешь крылья,
Люди — братья меж собой.

Хор
Обнимитесь, миллионы!
Слейтесь в радости одной!
Там, над звёздною страной, —
Бог, в любви пресуществлённый!..

      (Ф. Шиллер, перевод И. Миримского)