Романтическая буржуазофобия и либерализм

Эгоцентризм и буржуазофобия были реакцией романтизма на нивелирование личности в послереволюционной Франции и Европе, принявшей идеалы революции. Взгляды и суждения романтиков на отношения между людьми, людьми и Богом, человеком и властью, часто противоречивые и парадоксальные, формировались в противопоставлении, во-первых, рационалистическому оптимизму просветителей XVIII века, во-вторых – фаталистическим учениям, одно из которых представлял католический философ, писатель и дипломат Жозеф де Местр. Противник революции, он развернул на полях своих произведений теорию о роковой неизбежности человеческих жертвоприношений.
 
Еще романтический критик Пьер Балланш настаивал на независимости романтической (христианской) поэзии от языческой символики, а мадам де Сталь утверждала, что аллегорический миф об Оресте «лишен чувств» (сердца). Особой любовью пользовался новый символический образ «добродетельного сердца», наполненный «священным огнем» энтузиазма. Романтики нового поколения, принимая просветительский тезис о необходимости устранения недостатков общественного развития, видели в несовершенном политическом устройстве и общественном развитии причину не только людских пороков, но и страданий и изучали природу человеческой души для того, чтобы устранить внутренние недостатки. В поисках духовного равновесия, они пришли к идеалу поэзии и возвеличили роль воображения. Высшим творческим достижением они признали синтез поэзии, искусства и религиозной философии, в которой увидели оборотную сторону веры. Рассматривая человеческую историю как мировую драму, полную страстей, заблуждений и ошибок, которые необходимо исправить, они мечтали, под влиянием идей социализма и гармонического развития экономики согласно учению Анри де Сен-Симона, переделать общество в либеральном духе – духе свободы и справедливости. Романтические идеи получили распространение в философии и эстетике, в художественной литературе, поэзии, критике и публицистике.

Пожалуй, наиболее последовательными выразителями политического и социального либерализма во Франции XIX в. были «бывшие» (ci-devant) – представители старых аристократических родов, сначала попранных, униженных, изгнанных, затем реабилитированных и заново вознесенных на пьедестал. Создателем доктрины индустриального общества и автором знаменитого «Катехизиса индустриалов» был Клод Анри де Рувруа граф де Сен-Симон и французские романтики были участниками собраний его верных последователей – Анфантена и Базара, разделяли многие положения их социально-экономических учений, достигших к концу 1820-х – началу 1830-х гг. большой популярности среди либерально настроенной интеллектуальной элиты и богемной среды.

Так в этот период А. де Виньи заводит дружбу с последователями Сент-Амана Базара – ведущего идеолога социализма после смерти Сен-Симона. С 1828 г. Виньи посещает лекции Базара и находится в тесном контакте с социалистами Бюше, Буа-ле-Контом и др., серьезно увлекается их идеями. Однако, как заметил П. Флотт, симпатии Виньи к социализму Базара не означали полного принятия доктрины (Flottes P. Alfred de Vigny. P. 99). Виньи, как и Гюго, в основном сочувствует сен-симонистской идее о художнике, его роли в обществе, и, подобно Стендалю, полагает, что искусство по своей сути антибуржуазно. Особенно близки Виньи антибуржуазная идея «духовного аристократизма» избранных натур и мысли о преследовании поэта обществом и властями. Однако, в отличие от Базара, Виньи считает, что поэт был отщепенцем не только в «критические эпохи», а на протяжении всей истории, но с наступлением капиталистической цивилизации удел поэта становится особенно трагическим. Виньи придерживается оригинальной концепции поэта-вождя, как у Гюго, и поэта-жертвы, как у Ламартина. Как утверждали современники, мысли о творческой личности были для Виньи не только художественным созданием и теоретическим посланием людям, но подлинным убеждением и жизненной программой, что подтверждал его младший соратник, поэт Огюст Бризе в письме к Лакоссаду от 27 мая 1847 г.: «Он осуществляет в своей жизни то, о чем писал в своих книгах "Стелло" и "Чаттертон"» (См.: Цит. по изд.: S;ch; L. Alfred de Vigny. Op. cit. P. 200. См. также: Un po;te romantique et ses amis: Auguste Brizeux, correspondance, 1805 – 1858 / par Jean-Louis Debauve. Centre de recherche bretonne et celtique, Centre national de la recherche scientifique (G.D.R. 53 et U.R.A. 374), Facult; des lettres et sciences sociales, Universit; de Brest, 1989. Также: Goujon, Jean-Paul. Un po;te romantique et ses amis, Auguste Brizeux, Correspondance (1805–1858), рr;sentation et notes de Jean-Louis Debauve, Cahiers de Bretagne Occidentale, № 9, 1989 [compte-rendu]; Litt;ratures, Ann;e 1991, 24. Р. 227–229).

После знакомства с сен-симонистами и христианскими либералами издания «Авенир» романтики вдохновились учением о преобразовании общества экономическим путем и с помощью либерализации политики, социальных отношений и культуры. Будучи последовательными противниками обуржуазивания и либерализации общества насильственным путем, с помощью революционного террора и войн, романтики мечтали о гармоническом социальном устройстве и в большинстве своем защищали либерализм, веря в его гуманистические ценности. Зачастую они видели их в ярком свете социалистических учений о преобразовании общества. С либеральным учением выступил христианский социалист Фелисите Робер де Ламенне, глава христианских либералов и издатель газеты «Авенир», поддерживающий идею о поэте как политическом лидере и проводнике народа (guide du peuple), существе возвышенном, чувствительном и беззащитном в материальном мире.

Романтические гуманисты и либералы выступали против наказания невиновных, против насилия и кровопролития. А. де Виньи наравне с В. Гюго и младшим современником Т. Готье ратовали за отмену смертной казни. И это было не метафизическое противоборство с абстрактным злом, а борьба с конкретной социальной несправедливостью. Исходя из этой позиции и во имя высокой цели Виньи избирает область поэзии и лидирует, ибо только здесь он может одержать верх над безвкусием и высокомерным чванством «материалистов». Потомственный аристократ и либерал, эстет и сторонник «идеальной», очищенной правды, защитник поэтов и поэзии, он напомнил о сложившемся веками трагическом положении художника, показал уязвимость гения, одаренной натуры, привлекая для этого историю в качестве свидетеля.

В духовной сфере Виньи следовал культурной традиции вольнодумцев XVIII в., сочетая французский литературный аристократизм, либертинаж и отрицание революционной жертвенности с романтическими взглядами на историю, искусство и поэзию. Такое сочетание обусловило особенный поэтический темперамент Виньи: поэты, критики, историки литературы приписывали ему консервативность, которая выражалась не только в готовности следовать просветителям, но и в подчеркнуто аристократической манере выражать себя в обществе и в творчестве. Стилю Виньи приписывали консервативность, особенно в сравнении с «вольным» демократическим стилем поэзии В. Гюго. Но оба они, и Гюго и Виньи, видели в поэте носителя огня Прометея, «божьей искры», что зажигается в душе и ведет человека к счастью: Прометеева истина проступала в образах поэта-глашатая, «ангела-хранителя», «лучшего я», «чувствительного сердца», «голоса народа» и «совершенного человека», наделенного божественным даром, творческим озарением и «естественной добротой».